Глава 23. Опека
За разговорами и обедом мы и не заметили, как короткий зимний день подошел к концу. Сумерки вползли на кухню незаметно, окрашивая всё вокруг в глубокие синеватые тона. Мы просидели за столом несколько часов: сначала ели, потом просто пили чай, бесконечно обсуждая новости на районе. Время в этой компании летело пугающе быстро, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгие годы в этой квартире не было гнетущей, звенящей тишины.
Лилит уже успела выстроить из пустых спичечных коробков целый город на краю стола, а Марат лениво спорил с Пальто о каком-то новом фильме. Лана, подперев щеку рукой, с интересом слушала их, изредка вставляя свои замечания. Валера сидел чуть сбоку, внимательно слушая всех, но я кожей чувствовала его взгляд на себе.
Внезапно раздался негромкий хлопок, и единственная лампочка под потолком, моргнув, окончательно погасла. Кухня погрузилась в темноту, подсвеченную только тусклым светом уличного фонаря из окна.
— Ну вот, приплыли, — буркнул Марат, задирая голову к невидимому потолку. — Темнота — друг молодежи?
— Да она старая уже была, давно собиралась, — я привычно поднялась со своего места, на ощупь обходя стол. — У меня в кладовке запасная есть. Сейчас поменяю.
Я быстро сходила в коридор, выудила из ящика новую лампочку и вернулась на кухню. Подтащила старый деревянный табурет к центру комнаты, собираясь залезть.
— Лир, тормози, — подал голос Зима, который в темноте казался просто массивной тенью. — Давай я, что ли. Высоко же.
— Сама справлюсь, Вахит, не впервой, — отозвалась я, уже занося ногу на табурет. — Я тут несколько лет всё сама делаю: и краны кручу, и лампочки меняю. Привыкла уже.
Я залезла на табурет. Он был старым, ножки неприятно заскрипели под моим весом, но я не обратила на это внимания. Встала на цыпочки, дотягиваясь до патрона. Пальцы едва касались краев, я потянулась еще выше, теряя устойчивость... и в этот момент табуретка подло поехала в сторону на скользком линолеуме.
Я охнула, теряя равновесие. Секунда — и я уже приготовилась к жесткому приземлению на пол. Я даже не успела ничего сделать, как почувствовала, что лечу вниз.
Но упасть мне не дали.
Сильные руки перехватили меня за талию прямо в воздухе, рывком притягивая к себе. Я открыла глаза и поняла, что вишу в руках у Валеры. В темноте его глаза казались совсем черными и пугающе близкими. Он держал меня так крепко и уверенно, будто я весила не больше Лилит, и смотрел снизу вверх — хмуро, с явным недовольством.
— Упрямая ты, Туркина, — негромко сказал он. Его голос в тишине кухни прозвучал особенно низко. Он медленно опустил меня на пол, но руки с моей талии убирать не спешил. — Сказано же было: привыкай, что ты теперь не одна.
— Я просто... я не привыкла просить, — прошептала я, чувствуя, как лицо обдает жаром. Мои ладони невольно уперлись в его широкие плечи.
— Отвыкай, — отрезал он.
Валера аккуратно отодвинул меня в сторону и в ту же секунду забрал из моих рук новую лампочку. Я даже пикнуть не успела, как старая, перегоревшая стекляшка уже была выкручена и отправлена в мусорное ведро. Он одним движением поправил табурет и сам легко вскочил на него. Ему даже не пришлось вставать на цыпочки — роста хватило, чтобы в два движения ввернуть новую.
Под потолком снова вспыхнул яркий свет, заставив всех зажмуриться. Валера спрыгнул на пол и обернулся ко мне, победно вскинув бровь.
— Всё. Пять секунд делов, а ты чуть носом пол не пересчитала.
— Ничего бы я не пересчитала, — буркнула я, поправляя свитер, хотя сердце всё еще выплятывало чечетку от того, как уверенно он меня подхватил.
— Ага, конечно, — вставил Марат, хихикая. — Мы бы тебя потом с пола не сошкребли, Лир. Турбо, ты ей вообще запрети на высоту лазить, а то она у нас слишком самостоятельная.
Валера посмотрел на Марата, потом снова перевел тяжелый взгляд на меня.
— Я ей не просто запрещу, — произнес он, и в его голосе прорезалось что-то собственническое, не терпящее возражений. — Я вообще теперь за каждым её шагом следить буду. Чтобы даже мысли не возникало куда-то лезть без моего ведома.
Он подошел ко мне вплотную и добавил совсем тихо, глядя прямо в глаза:
— Если что-то в доме нужно сделать, просто говоришь мне. Поняла, Туркина?
Я посмотрела на него — серьезного, надежного. Я совершенно не привыкла к тому, чтобы кто-то вот так забирал у меня право на трудности. Но, честно говоря, это было чертовски приятное чувство.
— Поняла, — тихо ответила я.
— Вот и молодец, — он удовлетворенно кивнул и обернулся к остальным. — Так, банда. Сидим уже до вечера, совсем стемнело. Собирайтесь, пойдем на улицу.
Марат тут же оживился, подмигивая Лане, которая всё это время тихонько наблюдала за нашей сценой с лампочкой, едва скрывая улыбку.
— Надо девчонок выгулять, — продолжил Валера, застегивая куртку. — Лилит вон уже засиделась, Лане тоже полезно воздухом подышать. Да и тебе, Лир, проветриться не помешает. Покажем району, кто тут теперь за старшего.
— Ура! На улицу! — Лилит соскочила с колен Зимы и помчалась в коридор искать свои валенки.
Лана быстро поднялась, поправляя волосы, и в её глазах заплясали искорки. Я кивнула, глядя на то, как пацаны по-хозяйски начали помогать мелкой одеваться, а Валера уже ждал меня у двери, не сводя взгляда. Было ясно одно: этот вечер в тишине и одиночестве нам точно не грозит.