Глава 14. Отголоски ярости
Я привела Лампу к нам. Тётя Ира, увидев испуганного пацана с ушибленным плечом, не задала ни одного лишнего вопроса — просто молча открыла дверь шире. В этом городе женщины быстро учились понимать всё без слов.
Я обработала Лампе ссадины. Руки слегка подрагивали, но медицинская выучка брала своё. Тётя Ира накормила его горячим ужином, и вскоре мальчик, вымотанный стрессом, уже крепко спал в гостиной на диване, укрытый старым пледом.
На следующее утро я сидела на кухне с кружкой остывающего кофе. В доме было тихо, только тиканье часов нарушало молчание. Я смотрела на свои костяшки — они припухли и посинели. В голове крутился один и тот же вопрос: что это была за вспышка агрессии? Откуда во мне, девочке, которая ещё недавно спорила о литературе в Лондоне, взялась эта первобытная жажда ударить?
Может, потому что Лампа — совсем ребёнок? Он светлый, он не заслужил этого грязного предательства и боли. Видеть, как его швыряют в стену, было выше моих сил.
Через время в дверях показался сонный Лампа.
— О, доброе утро, Лампа, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее.
Он улыбнулся в ответ своей лучезарной, почти детской улыбкой.
— Доброе утро, Лира.
Я встала, чтобы приготовить ему завтрак. Сковорода зашипела, по кухне поплыл аромат еды.
— Как ты себя чувствуешь? Плечо не ноет?
— Всё хорошо, правда, — он бодро потянулся, хотя я видела, что движения даются ему с осторожностью.
Когда с завтраком было покончено, мы отправились на базу. В подвале уже было дымно и шумно. Пацаны собрались в круг, и в центре стоял Вова Адидас. Теперь он официально был старшим — после того, что случилось вчера, авторитет Кащея был стёрт в порошок.
Увидев нас, пацаны притихли. Турбо, сидевший на спинке дивана, тут же впился в меня взглядом, изучая моё лицо, будто искал следы вчерашней бури.
— Ну, рассказывайте, что вчера стряслось, — Вова сложил руки на груди. — Что конкретно сделал Кащей?
Лампа вышел вперёд. Его глаза загорелись, и он начал рассказывать всё в подробностях. Он говорил долго, размахивал руками, и его голос дрожал от восхищения:
— Он сказал, что Ералаша продал... деньги на стол кинул! А потом меня как швырнёт! Я об стену приложился, а он к Лире полез...
Пацаны слушали, затаив дыхание. Зима сжал челюсти, а Турбо медленно выдохнул облако дыма, не сводя с меня глаз.
— И Лира его так ударила! — Лампа чуть ли не вприпрыжку показал замах. — Раз, два! Кащей даже сообразить не успел, как на полу оказался. Она как настоящая... как старшая ему врезала!
Пацаны одобрительно загудели, кто-то присвистнул. А я сидела в углу на табуретке, слушая это всё и не веря, что речь идёт обо мне. Внутри было пусто и холодно.
— Всё хорошо, Лир? — Марат подсел рядом, легонько толкнув меня в плечо. — Ты чего такая бледная? Ты же геройский поступок совершила.
— Я просто... — я посмотрела на свои руки, спрятанные в рукавах свитера. — Я не могу поверить, что была такой жестокой. Марат, я его чуть не покалечила.
В этот момент Турбо спрыгнул с дивана и подошёл ко мне. Он молча взял мою руку, вытянул её из рукава и осмотрел сбитые костяшки.
— Это не жестокость, Лира, — тихо, но твёрдо сказал он, так, что услышали только мы с Маратом. — Это защита. Если бы ты его не осадила, он бы из тебя и из Лампы фарш сделал. Ты всё правильно сделала.
Но я всё равно чувствовала, как этот город медленно, слой за слоем, снимает с меня прежнюю кожу, оставляя вместо неё что-то острое и опасное.