♥︎бесстрашная моя♥︎ | Турбо

Прошло две недели. Мишу наконец выписали из больницы. Он еще был бледным, немного прихрамывал и казался тише обычного, но главное — он был жив. Его возвращение стало для всей группировки праздником, но для меня это было личным делом.
Все эти две недели, пока Миша восстанавливался, я пахала в кафе в две смены. Ноги гудели, руки сводило от тяжелых подносов, но каждый вечер я откладывала мятые рубли в отдельный конверт. Я не могла забыть те рассыпанные по грязному снегу монеты. Та сцена впечаталась мне в память: ребенок, лежащий в крови, и его растоптанная мечта о «хорошем, новом» утюге.
Я перехватила Ералаша во дворе, когда он шел от бабушки.
— Миш, постой, — я подошла к нему, кутаясь в пальто, и протянула конверт.
Он открыл его, и его глаза округлились.
— Лир... это что? Тут же... тут много! — он испуганно посмотрел на меня. — Откуда у тебя?
— Накопила, — я улыбнулась, поправляя его воротник. — Помнишь, ты говорил? Утюг. Чтобы бабушка на плите старый не грела. Иди и купи самый лучший.
Миша покраснел и начал впихивать конверт мне обратно.
— Нет, Лир, не возьму! Ты сама работала, у тебя сестры, Лилит маленькая... Я заработаю, подмету где-нибудь...
— Бери, я сказала, — я прижала его ладони к конверту, и мой голос стал жестким. — Это не подарок. Это справедливость. Те деньги у тебя забрали подонки, а эти — от чистого сердца. Если не возьмешь, я обижусь. Сильно.
Миша замер, шмыгнул носом и посмотрел на меня со смесью обожания и благодарности.
— Спасибо, Лира...
Я обняла его, чувствуя, как внутри разливается редкое для этого города тепло.
— ты нам уже как сестра стала
Я улыбнулась на его слова. Обернувшись, я увидела Турбо у входа в качалку. Он курил, опершись о стену. Он видел всё. В его взгляде не было привычной дерзости — только какая-то странная, глубокая нежность. Но это длилось лишь мгновение.
Как я выяснила потом со слов Зимы,пацаны ходили к Кащею и попросили его как старшего решить вопрос,кто избил Ералаша,и как будем действовать дальше.
Спустя несколько дней, когда основной костяк пацанов ушел на сборы, в качалке остались только я и Лампа. Мы прибирались: он драил полы, а я перебирала аптечку. Дверь распахнулась, и вошел Кащей. С первого взгляда стало ясно — он «никакой». Его пошатывало, взгляд был мутным, а на столе перед ним сразу появился подозрительный сверток и пачка денег.
— Ну что, дежурные? — прохрипел он, заваливаясь в кресло. — Можете поздравить. Вопрос с Ералашем решен.
Я отложила бинты.
— И кто это был? Что они сказали? Когда ответка?
Кащей противно заржал, вытирая нос рукавом.
— Какая ответка, Лирочка? Я договорился. Те пацаны — люди серьезные. А Ералаш ваш... ну, получил и получил. Зато теперь у нас с ними мир. И вот, — он похлопал по деньгам, — компенсация.
Лампа замер с тряпкой в руках.
— Как... мир? Кащей, его же чуть не убили! Вы же обещали! — голос парня дрогнул от обиды.
Кащей резко вскочил.
— Ты чего вякаешь, малявка?! — он с силой оттолкнул Лампу. Парень отлетел в сторону и больно ударился плечом о кирпичную стену, охнув от боли.
— Еще раз рот откроешь — живым не выйдешь! — рявкнул Кащей и перевел взгляд на меня. — А ты чего на меня так смотришь? Думаешь, я не вижу, как ты под Турбо стелешься? Иди-ка сюда... Утешь старшего, раз пацаны твои такие дерзкие стали.
Он потянулся своей потной ладонью к моему лицу. Внутри меня будто выжгло всё доброе. Перед глазами встал бледный Миша в больнице и Лампа, сжимающийся у стены.
Удар был коротким и сокрушительным. Прямой в челюсть заставил Кащея отпрянуть. Пока он пытался сообразить, что произошло, я шагнула вперед и добавила серию резких ударов — в скулу и под дых. Кащей с грохотом повалился на пол, зацепив стойку с блинами. Металл оглушительно зазвенел.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге замерли пацаны — Адидас, Турбо, Зима и Марат.
Картина была красноречивой: Лампа, вжавшийся в стену; я — с разбитыми в кровь костяшками; и «старший» Кащей, ползающий по полу в попытках собрать рассыпавшиеся деньги и «товар».
— Это что такое? — голос Вовы Адидаса прозвучал как удар бича.
— Вов... она накинулась... бешеная... — заскулил Кащей. — А пацан... пацан дерзил...
Турбо молча прошел в центр зала. Он посмотрел на испуганного Лампу, потом на мои руки. Его челюсти сжались так, что заходили желваки. Валера поднял со стола сверток, за который Кащей продал Мишу.
— Он его продал, Вов, — тихо сказал Турбо. — Миху продал. К Лире лез. Лампу к стене приложил.
Адидас медленно подошел к Кащею. В его глазах отразилось окончательное решение.
— Ты больше не с нами, Кащей. Ты не старший. Ты — никто.
— Пацаны, да вы чего?! Из-за девки?! — взвизгнул Кащей.
Турбо сделал шаг вперед, перехватывая его за воротник:
— Не из-за девки. А из-за того, что ты — крыса. У нас в «Универсаме» крыс не держат.
Вова оглядел застывших в дверях пацанов.
— Отшиваем его. При всех. Чтобы ноги его на районе больше не было.
Пацаны начали смыкать кольцо вокруг Кащея. Турбо обернулся ко мне и коротко кивнул на выход:
— Лир, забери Лампу. Иди домой. Мы сами закончим.
Я взяла Лампу за руку, и мы вышли в холодный вечерний воздух. А за спиной начинался громкий и справедливый финал предателя. Я знала: после этого вечера в «Универсаме» всё изменится. И я изменилась вместе с ними.