глава 12 «право на гнев»
На базе стояла гробовая тишина, прерываемая только тяжелым, булькающим хрипом Миши. Пацаны обступили диван, на который уложили Ералаша. Вова Адидас метался по комнате, Турбо сжимал кулаки так, что белели костяшки.
— Сейчас отлежится, придет в себя... — глухо пробормотал Зима, пытаясь верить в лучшее.
— Вы что, ослепли?! — я рявкнула так, что все вздрогнули. — Посмотрите, сколько он крови потерял! Весь диван уже промок! У него хрипы в легких, он захлебывается! Если сейчас не вызвать скорую, он до рассвета не доживет!
— Лира, нельзя, — Вова остановился, глядя на меня тяжелым взглядом. — Скорая — это милиция. Милиция — это вопросы. Подставим под удар всю группировку.
Я посмотрела на Адидаса с нескрываемой яростью.
— Тебе «пацанские понятия» дороже жизни ребенка? Вова, он за бабушку свою переживал, на утюг копил! А вы его здесь гноить собрались, чтобы правоохранителям на глаза не попадаться? Я вызываю.
Я не стала ждать разрешения. Рванула к телефону и набрала «03». Турбо сделал шаг ко мне, будто хотел перехватить трубку, но, встретив мой бешеный, решительный взгляд, замер на месте.
...В больничном коридоре пахло хлоркой и безнадегой. Когда из операционной вышел врач, его вердикт прозвучал как приговор:
— Состояние крайне тяжелое. Большая потеря крови, множественные травмы. Делаем всё возможное.
В этот момент в конце коридора послышались тяжелые, чеканные шаги. Мы все обернулись. Это был Ильдар — майор милиции, который давно «охотился» на наших пацанов. Он знал каждого группировщика в лицо, вел на них папки в участке и мечтал засадить всех за решетку. Он был умным и опасным врагом.
Ильдар шел уверенно, поправляя фуражку.
— Ну что, доигрались, герои? — он остановился перед пацанами. — Очередной группировщик на столе лежит. Вы же понимаете, что это всё на вашей совести? Из-за ваших игр люди гибнут. Вы — раковая опухоль этого города. И ты, Марат, и ты, Володя…
Я чувствовала, как внутри закипает лава. Я вышла вперед, встав прямо между майором и пацанами.
— Лира, вы не понимаете, с кем связываетесь, — Ильдар перевел взгляд на меня, и в его голосе промелькнула фальшивая жалость. — Уезжали бы вы обратно в свой Лондон, пока не затянуло в это болото.
Я сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза.
— Нет, это вы не понимаете, с кем связываетесь! — мой голос звенел, отражаясь от кафельных стен. — Я не потерплю несправедливости по отношению к своим друзьям!
Ильдар открыл было рот, но я не дала ему вставить ни слова:
— Вы стоите здесь и читаете нам лекции о совести? Там, за дверью, лежит мальчишка, которого избили за три копейки в копилке! И вместо того, чтобы гнать на людей, которые его сюда привезли и спасли, вы бы лучше искали виновников! Где вы были, когда его топтали? В теплой дежурке чай пили?
Майор побледнел.
— Лира, тише... — Турбо подошел сзади, осторожно беря меня за локоть. Он видел, что я уже готова была вцепиться майору в погоны, а с Ильдаром такие шутки заканчивались в камере.
— Не тише! — я обернулась на секунду к Валере, а потом снова к майору. — Ваша работа — защищать, а вы только и можете, что обвинять тех, кто остался верен своим. Если с Мишей что-то случится, его кровь будет и на ваших руках тоже — за ваше бездействие!
Ильдар явно не ожидал такого отпора. Он выглядел растерянным, а Турбо начал медленно отводить меня в сторону, буквально утаскивая подальше от греха.
— Пошли, Лир... Пошли, — шептал Валера. — Хватит. Ты ему всё сказала.
Я дышала часто и рвано, чувствуя, как дрожат руки. Пацаны смотрели на меня с таким уважением, что слова были не нужны. В этот вечер я окончательно стала для них своей.