Свет среди тьмы||Турбо, Слово пацана

Теперь думать о чем-то, кроме них, для Суворовой казалось невозможным. Она просыпалась и засыпала с мыслями о нем, на теле надолго оставались его прикосновения, в голове слышались комплименты и ласковые слова. Туркин стал выслушивать все ее тревожные мысли: о поступлении, о школе, об её одиночестве. До сих пор она думала, что очень несчастна и у неё мало близких. Но с ним ей было хорошо и она даже не задумывалась о своих проблемах, рядом с ним они блекли и были совсем не значимыми.

Аня с Настей все же помирились. Подруга пришла к Суворовой только на следующий день, после разговора с Турбо. Но пришла и стала объясняться. Вся заплаканная, она стояла на пороге и говорила подруге, что её подставили. Сама не понимала, как поверила в этот бред и не узнала почерк той, с кем сидит за одной партой уже несколько лет. Извинялась долго и много. Но Настя сама не хотела терять подругу, просто молча обняла ее, пока та плакала ей в плечо. Зеленоглазая успокаивала её, гладила по спине.

—Все хорошо, я не держу зла. Знаешь же, я не могу долго обижаться, — она говорила тихо и спокойно, не нарушая эту атмосферу.

И все вернулось назад, как и было. Они вместе ходили в школу, болтали на переменах, ходили друг к другу в гости и смеялись до боли в животе и скулах. Доверие восстановилось, они так же делились всем друг с другом.
Но отношения с Туркиным зеленоглазая скрывала. Почему-то пока не хотела говорить об этом, но подруга сама стала замечать изменения в ней: Суворова стала заметно зависать на уроках, словно задумавшись, иногда не слушала, после школы резко появились "дела". Она все это объясняла, мол, сейчас участились занятия в театральном кружке, готовятся к очередному спектаклю. Поэтому она рассеянная, переживает.

Но после школы Настя спешила вовсе не на репетиции. Спешила к нему. Валера встречал её за углом от школы, чтобы их пока не видели, она на хотела этого, пока что. И оттуда он провожал её домой, но перед уходом они стояли в обнимку, долго-долго. Каждый раз у неё подрагивали ноги, не веря в происходящее. А он сжимал её так сильно, словно боялся, что она убежит, исчезнет, пропадет, вечно шепча это новое прозвище — кадерлем. Из его уст оно звучало особенно нежно. Хотя на каждых сборах она видела его другим, видела, как он злиться и кричит, грубит всем подряд, а с ней меняется. Валера таял с ней рядом, улыбался искренне, касался её аккуратно, по крайней мере пытался. С ней было легче.

Однако в театральной школе действительно был завал. Прокручивали один и тот же спектакль несколько раз, чтобы показать его идеальным. Одна из преподавателей постоянно давила на Суворову, которая сумела пройти и на 2 тур в театральный университет в их городе.

—Старайся больше, тут не переигрывай. Очень фальшивишь. Таких не берут, — строго говорила Мария Вадимовна каждый раз, когда девочка репетировала.

Но это не ломало ее, а наоборот — мотивировало быть лучше. Она старалась, проводила в театре все выходные, зато после её встречал Туркин, обнимал, целовал и успокаивал. Прогуливать театральное было совсем не в её стиле, но с появлением Валеры она стала позволять себе подобные шалости. А после краснела перед Марией Вадимовной, извинялась и врала.

Врать она не любила, всегда была честна. Со всеми вокруг, даже с теми, кого не очень то и любила. Уж тем более преподавателям врать для неё было очень неуважительно, однако любовь заставила её сломать все принципы. Для неё это было что-то новое, неизвестное, и она видела, как сама меняется. И все окружающие подмечали, как она цветет внешне. Характер оставался дерзким и резким, но теперь она чаще могла сдерживать себя, чаще улыбалась даже без повода.

С Айгуль она также быстро стала сближаться. После школы она могла пойти и вместе с ней до дома, где он обязательно заходили к Суворовой на чай, пока Марат с Вовой были на сборах, а родители на работе. Но вот Айгуль в один из таких раз все же решила рассказать про Валеру.

3 мая. После школы Настя и Айгуль шагали к ней домой. Но только стоило им переступить порог школы, как к ней подъехала красная машина. Из окна показался взрослый парень, какой-то чужой. Он свистнул, опуская окно, пока обе девочки шли по тротуару вдоль дороги.

—Девчонки, прокатить вас? Домой идете? — парень противно ухмыльнулся.

—Нахер иди, мы с Универсамовскими, — шипела Суворова, стиснув зубы.

—О как, и с кем ходите? — он не отступал.

—С Адидасом младшим, а это сестра его, — включилась в диалог Айгуль.

—Интересно. Ну, если заинтересуетесь, то Колик меня кличат. В кафе «Снежинка» меня найдете.

Суворова закатила глаза и показала ему средний палец, а после взяла подругу за руку и отвела за угол, куда машина проехать не могла. После всю дорогу она высказывала все Айгуль, злясь на наглость этого Колика. Он, как оказалось, был из группировки «ДомБыт», откуда был и Максим. Они сильно враждовали с Универсамом, что ещё сильнее злило Настю, мол, как он смеет вообще к ним подходить.

Но дойдя до дома она немного успокоилась и выдохнула. Они с Айгуль сели за стол на кухню, зеленоглазая разогрела им мамин суп и, доев, они пили чай с конфетами и болтали. Тогда Суворова тяжело вздохнула и все же решилась рассказать ей о переменах в жизни.

—Слушай, я тут сказать хотела, — она запнулась, но тут же продолжила, — ты первая, кто узнает об этом. Я.. и Валера..

Она смолкла и покраснела, закрыв лицо руками, а Айгуль сразу захлопала в ладоши и её глаза загорелись. Она взяла Суворову за руки, отводя их от её лица, и улыбнулась. Она поняла все без слов.

—Я так рада за тебя, Настён!

Суворова сама заулыбалась и засияла.
Все мысли об одном. Мысли о Валере заставляли её чувствовать себя в разы лучше, тревога уходила буквально за одно мгновение. И ничего не могло сделать ей хуже, когда они рядом, даже мысленно. На душе тепло. Это был первый май за последние несколько лет, в котором она чувствовала себя по-настоящему живой.

Так шли дни, девушка продолжала усердно учиться, заниматься в театральном, готовиться к грядущему спектаклю. Но и не забывала про их кинотеатр в каморке комиссионки. Зарабатывали они неплохо, но больше всех денег доставалось суперам и старшим. Турбо был одним из них, поэтому баловал Суворову. То жвачку принесет, то мороженое купит, то сам в кино сводит. И каждый раз девушка краснела, получая подарки, даже такие маленькие. А он лишь улыбался её смущению и продолжал дарить.
А с Андреем она пока не виделась — он уехал на конкурс от школы на две недели в Москву.

...

Вечером в пятницу, когда показывали именно фильмы, а не мультики, девушка дежурила с Айгуль, Турбо, и совсем ещё мальчишкой по кличке Лампа. Фильм уже начался, они собрали в этот раз мало зрителей. Но через 20 минут после начала показа к ним зашли пятеро парней. Лица казались незнакомыми, но Турбо попустил их.

—Только это, пацаны, билет 2 рубля с человека, — вежливо сказал кудрявый.

Один из парней махнул другому, мол, чтобы тот пошел и "стрельнул" у других пацанов. Только он перешагнул порог кинотеатра, как ударил сзади Валеру по голове. На него напрыгнул Лампа, но из-за возраста и недостатка сил его быстро уложили, стали добивать Валеру.

Суворова с Айгуль переглянулись и завопили. Айгуль схватила в охапку видак, крепко сжимая его, а Настя ухватилась за неё. Двое парней с легкостью ухватили их обоих, пока те пытались вырваться. Буквально через секунду их запихали в машину, Валера не успел. Он выбежал на улицу, но машина уже была на значительном расстоянии. С носа не переставая текла кровь, в ушах звенело, голова трещала от боли.

В машине девушки сидели на заднем сидении, вцепившись друг в друга. На коленях Айгуль до сих пор держала видак, не желая отдавать его.
Ехали недолго, остановились у знакомого кафе «Снежинка». Девушек грубо вынули из машины и толкнули внутрь, где в зале сидело ещё несколько парней. В одном из них они сразу узнали Колика, который приставал к ним на машине. Паника тут же ударила в голову, Суворова сглотнула, задержав дыхание. Обеим приказали сесть за стол, они послушались.

—Вы не бойтесь, вам ничего не будет, — сказал их старший, по кличке «Желтый».

—Отпусти нас, — бесцеремонно потребовала Суворова.

—Личико знакомое у тебя. Сестра чья-то? Адидаса, кажется? — он усмехнулся. — Слышал о тебе. Ты с нами поедешь на разборки. Вторая девчонка тут пусть посидит.

Суворова отчаянно вцепилась в девочку, не желая оставлять её наедине с Коликом. Она вопила, пыталась сопротивляться, но её вновь увели, усадили в машину. Не говорили подробностей, просто увозили куда-то за город. Вопросов она не задавала, решила казаться гордой.

Как только они приехали, то также грубо и неаккуратно выпихнули девушку из машины. Один из парней крепко держал обе её руки, чтоб не убежала. Подъехала ещё одна машина, из которой вышел старший брат и Вахит. Но парней из «ДомБыта» было в разы больше. Они окружили их троих, выбежав буквально из неоткуда. Глаза Суворовой обеспокоено забегали.
Вова с ходу ударил Желтого, начался замес. Девушка кричала, но тот парень, что держал её, закрыл ей рот. Из глаз пошли слёзы, пока все не прекратилось. Её брата схватили и с трудом поставили на колени.

—Зачем же вы у порядочного человека бизнес отняли, а? Видак забрали, — начал старший «ДомБыта», ударив Вову еще раз.

—На нем не написано, — отвечал Суворов.

Снова удар. Потом ещё.

— "Прости меня" говори, — потребовал Желтый, наклоняясь перед Адидасом.

—Нахуй пошел.

Тогда старший не вытерпел и стал безжалостно наносить удары на его лицо. Настя видела весь этот ужас и пыталась вырваться, кричала, махала ногами и руками, но все бестолку, ведь хватка того парня была слишком сильной. Девушка просто вымоталась, пока вырывалась, что не привело её ни к чему.

—У него братик младший в машине, выводи.

Вывели Марата, которого на стали бить. Поставили на колени и достали нож, а девушка уже на могла смотреть на это и укусила руку того парня, которая лежала у неё на лице, чтобы не кричать. Он инстинктивно одернул её, тогда Суворова закричала:

—Не трогайте его! Он ещё маленький совсем!

Желтый мгновенно подошел к ней и улыбнулся. Он кинул быстрый взгляд на Вову.

—Извиняйся. Иначе и сестричке твоей пиздец.

Вова с трудом стал открывать рот, но из-за того, что сил на было, не смог сказать. Марату начали медленно резать по его уху холодной сталью. Тогда же старший нашел в себе силы.

—Прости меня, — тихо, с трудом прошептал старший брат.

—Пацаны не извиняются, — послышался последний удар, и всех троих парней буквально швырнули на асфальт, забрали их машину и уехали.

Девушку тоже отпустили, она мгновенно подбежала к парням, поднимая их на ноги. С трудом они дошли до автобусной остановки, где сели на первый попавшийся автобус и поехали к их подвалу. Никто не решался ничего сказать. Только Настя упомянула про Айгуль, которая ещё была в этом кафе.

Доехали быстро, как только спустились, Турбо подскочил. Он сидел и ждал их, а больше всех ждал свою кадерлем. Увидев её, Валера сразу сжал её в объятиях, прижимая к себе и начиная успокаивать. Он не обращал внимание на измученных парней, сейчас с ним была только она. Суворова зарыдала ему в плечо, задрожала. Тогда парень усадил её в отдельную комнату на диван, выгнал оттуда что Марата, что Вахита. Закрыл за ними дверь и тут же подошел к девушке, сел на корточки перед ней и стал гладить её коленки.

—Кадерлем моя, что там было? — он шептал это так тихо, чтобы слышали только они. — С тобой ничего не сделали? Скажи, тебя не трогали? Правду мне говори только, ладно? Я не буду злиться, я переживаю.

Девушка отрицательно замотала головой, не смотря в его сторону. Глаза были опущены, из них ручьем текли слёзы, которые парень время от времени смахивал пальцем.

—Подруга твоя где? У них ещё?

Один короткий кивок.

—А с братьями что было? Куда они ездили? О чем говорили?

Девушка молчала. А он тут же понял, что ей не до этого сейчас. Тяжело вздохнул и сел рядом, обнимая за плечи. Гладил её по спине, волосам, успокаивал.

—Главное, что ты цела.

Они сидели так ещё долго, пока им в комнату не завели Айгуль. Её привел Вова, держа за руку. За ним вбежал Марат, сразу метнулся к своей девочке. А она была вся измученная, растрепанная. Взгляд пустой, мертвый. Она на двигалась, не реагировала на Марата. Тогда Турбо встал, выходя из этой комнаты.

—Сейчас вернусь, кадерлем.

Он вышел и стал говорить с Вахитом. О чем Суворова не слышала, но догадываться могла. Он явно интересовался Айгуль и тем, что с ней произошло.
А она сидела также, не вздрогнув. Суворова подняла на неё глаза вновь и ужаснулась от её вида. Вся юбка была в крови, а на лице виднелся тот страх. И отвращение.

Суворова надеялась, что сейчас стало лучше, но весь ужас только начинался.