Свет среди тьмы||Турбо, Слово пацана

В этот день Валера твердо решил, что не допустит больше того, чтобы Суворова расстраивалась из-за мелочей. Именно поэтому сразу как только они простились и он проводил ее до дома после школы, он направился в их качалку. Однако, по приходу туда, он не застал ни Аню, ни Вахита.

—Зима где? — спросил кудрявый у Кащея, который фактически был их лидером, но уже давно терял авторитет у всех пацанов.

—С девчонкой своей ушел куда-то, будут через пару часов сказал. А че тебе, Турбо? — ответил  мужчина, держа сигарету между пальцев, а в другой руке сжимал бутылку дешевого пива.

Туркин махнул рукой и вышел из качалки на улицу, выдохнув вверх. Он хотел найти эту Аню и поговорить с ней, узнать, что произошло. Лишь бы Суворова не грустила из-за этого.

Но он терпеливо дожидался, за это время успел даже вновь встретиться с Настей, но настроения разговаривать с ней не было. Шли молча, очень неловко, но Валера был благодарен ей за это молчание. Другая бы уже  повисла бы на нем, расспрашивал, почему он такой напряженный, а она все понимала без слов. И это было ценнее всего на свете.

Все это: то, как он встретился с Суворовой, отвел её в комисионку, а после ушел, — было как в тумане. Все показалось ему настолько быстрым, что он не помнил даже, как вновь вернулся в качалку, где на этот раз на одном из кресел сидела Аня. И, что было хорошо для Турбо, Вахита рядом не было.
Он не стал медлить, быстрым шагом подходя к Ане, после бесцеремонно схватил её за руку, потянув вверх, чтобы та встала на ноги.
Блондинка стала возмущаться, а тот лишь вытянул её на улицу, поставив рядом с собой. Глаза прожигали девушку насквозь, взгляд его был особенно тяжелый сейчас.

—Воронцова, ты какого хера творишь вообще? — спросил кудрявый, шипя ей прямо в лицо.

—Что? Ты вообще о чем сейчас? — Аня стояла как вкопанная, хлопая глазками.

—Ну и что с тобой вообще? Почему Суворова мне говорит, что ты нос воротишь от нее, а? Она тебе конкретно что сделала?

—А с чего бы ты так за неё переживаешь? Ты вообще в курсе, что она предательница? На твоем месте, я бы была насторожена, а то обернет тебя вокруг пальца и не заметишь!

—Воронцова, не беси. Нормально мне скажи, в чем дело, — холодно, но также неспокойно говорил Турбо.

—Суворова твоя вот что вела за книжечку! — блондинка протянула ему небольшой потрепанный блокнот.

Парень недоверчиво взял его, открывая первую страницу. На ней была приклеена фотография Ани, а сверху красным карандашом написано одно единственное слово: «Ненавижу». Он тут же нахмурился и стал листать дальше. Там было множество записей вроде того, что Аня якобы испортила жизнь Насте, и как она хочет отомстить подруге. Турбо захлопнул эту книгу и грубо сунул назад блондинке.

—Не удивлен, что ты настолько слепая, Воронцова. Почерк не её. У неё он аккуратный и не настолько большой, а тут все буквы корявые, будто все писали наспех.

Аня не поверила его словам, но снова открыв книжку и вглядываясь в буквы, она закрыла рот одной рукой, мгновенно покраснев от стыда. Она кинула короткий взгляд на Валеру, а в глазах читалось: «Какая же я дура». Он понял это без слов, но в ответ лишь нахмурился, отходя назад. Блондинка тут же пошла прочь, идя в сторону дома Суворовой.

Туркин же ещё долго стоял у качалки, закуривая одну сигарету за другой. Все мысли вновь крутились вокруг этой девушки, которая все никак не хотела уходить из его головы. Он улыбнулся, вспоминая, как он в первый раз увидел её почерк.
Он тогда в очередной раз провожал её после школы, а она жаловалась на отметку по русскому — 4. Вроде хорошо, но она посчитала это несправедливостью. Тогда Суворова при нем достала из портфеля тетрадь и стала читать свое сочинение, а он тогда заглянул в её записи. Её почерк был аккуратный, изящный, словно та до сих пор писала по прописям. Такой нежный, что совсем не вязался с её образом, но было видно, как она старательно выводила каждую буковку. В моменте он даже подумал о том, что хотел бы хранить у себя письмо от её руки. Но, конечно, это было бы глупо просить её написать ему хоть что-то, лишь бы даже частичка её всегда была рядом.

Он продолжал думать о девушке сутки напролет. Но вот теперь он уже никак не мог оправдывать себя просто дружескими чувствами, что он как друг переживает за неё, поэтому и думает. Туркин наконец смог признаться хотя бы самому себе, что он любит, по-настоящему. Ни к одной девушке его не тянуло так сильно, как к этой зеленоглазой. Ни к одной девушке он не спешил на встречу, напротив, опаздывал. Ни одной он не касался с таким желанием и нежностью, как к ней.
Она была другой. Той противоположностью этих простушек без души, какая нужна была ему. Хотя сам Валера всю жизнь был уверен, что проживет один, а семейная жизнь, да даже просто отношения — не его история. Но тот даже представить не мог, как всего одна девчонка изменит его навсегда.

...

Суворова старательно вырисовывала каждую деталь на плакате, аккуратно и бережно, не отвлекаясь ни на миг. А после, задумавшись, покусывала конец кисточки.

«Что ещё такого добавить, чтобы было не слишком много, но и не мало..» — думала девушка, когда в дверь постучали.
Айгуль побежала в ближайший магазин за синей краской, которая закончилась в самый неподходящий момент, а Настя пока осталась дорисовывать плакаты с тем, что есть.

—Айгуль, чего долго так, — вполголоса, не оборачиваясь, сказала Суворова.

—А я не Айгуль, — послышался мужской голос.

Девушка мгновенно обернулась, напряглась, но тут же облегченно вздохнула, увидев Андрея, лучшего друга Марата. В универсаме у него была кличка «Пальто», но Настя так и не узнала, почему.
Увидев его, она очень обрадовалась, ведь давно не слышала о не никаких новостей, да и вообще не помнила, когда они виделись с ним. Настя подбежала к нему и обняла, словно старшая сестра.

—Как я рада тебя видеть! — девушка сжимала его в объятиях крепко, по-дружески.

На этот раз без стука ворвался Валера, который скривился, увидев их. Девушка неспешно отстранилась от Андрея, кинув взгляд на кудрявого. Она неловко заправила прядь волос за ухо, но быстро пришла в себя.

—Валер, тебе тоже привет, — она подошла, чтоб обнять и его, но тот увернулся, якобы случайно, отчего девушка почувствовала себя не в своей тарелке и неловко отошла назад к плакату.

Суворова показала плакат парням, оба одобрительно кивнули и похвалили её. К этому времени вернулась Айгуль, и тогда они стали доделывать последние детали. Все общались между собой очень живо и активно, но только Валера был будто отстранен. Суворова особо не обращала на это внимание, мол, он весь день такой. Мало ли случилось что, но это не её дело.

Афиши вышли очень даже ничего. На этой неделе они решили показывать комедию «Искусство жить в Одессе» и мультфильм «Большой Ух». Ни то, ни другое Суворовой было не особо интересно, зная кратко сюжет от Марата, который все уши ей прожужжал про этот мультик. Советовал, но сестра не очень горела желанием смотреть такой, как ей казалось, бред. Но повесив афиши на стекло, девушка стала убираться в их маленьком кинотеатре, как её окликнул Андрей.

—Насть, я тут подумал, может завтра тоже придешь на показ мультика этого? Нашим все равно бесплатно, денег не возьмем, — он широко улыбнулся ей.

Суворова дружелюбно улыбнулась ему в ответ и все же кивнула. Туркин в это время ровно расставлял стулья в зале, но услышав это, он вспылил и толкнул один из стульев ногой в сторону, отчего Настя даже дернулась.

—Пойду покурю. Нервный какой-то, — он вышел с помещения, громко хлопнув дверью.

Валера стоял на улице и курил. Снова. Хотя обещал себе каждый раз начать курить меньше, но получалось совсем наоборот. Он даже в магазин не выходил без пачки сигарет. Сейчас же он действительно был весь на нервах. Ревновал. Сильно.
Но он знал, что даже не имеет права думать об этом, ведь, по сути, кто он ей? Просто друг, не более. Знал это, и каждый раз разрывался на маленькие кусочки, когда вспоминал об этом. Хотелось большего, но слишком уж он сомневался в том, что это хоть немного взаимно.

А сегодня, когда он увидел её счастливые глаза, когда она была с Андреем, он сгорал изнутри. Буквально задыхался, когда она смотрела даже секунду на него.
«Что она нашла в этом чушпане малолетнем? Вот он петух, а она не видит даже. Разве я хуже?» крутились мысли в голове. Уже темнело, пока он стоял и думал, к нему вышли Андрей, Айгуль и Настя. Все собирались прощаться, нужно было проводить девчонок. Благо, что Айгуль тут же уговорила Андрея пойти с ней, а Настю оставила Туркину. Это немного успокоило его, но лучше не стало.

Шли снова молча. Теперь это молчание не успокаивало, а давило. Было невыносимо, но девушка была чересчур горда, чтобы начать диалог, а парень до сих пор зол. Перед глазами была одна картина: как этот Андрей обнимает её, прижимая так, будто она принадлежит ему.

Наконец оба дошли до её дома, было уже совсем темно. Фонари тускло освещали улицу, на улице уже никого не оставалось. Суворова вновь неловко встала перед ним, боясь обнять на прощанье. А вдруг снова отстраниться?

—Суворова, ты мне честно скажи, че у вас с Пальто? — резко спросил парень.

—Валер, к чему такие вопросы? Мы друзья и ничего больше, — словно оправдываясь, тихо говорила Настя. — И я уже говорила, что меня бесит  когда ты называешь меня по фамилии.

Он не ответил, лишь поджал губы, продвигая её взглядом. Девушка вновь чувствовала себя рядом с ним напряженно, будто оказалась снова в зиме, когда они только-только впервые увидели друг друга. Суворова сглотнула, а слова даже не приходили на ум. Только она открыла рот, чтобы что-то сказать, как не успела опомниться: губы Турбо уже скользнули по её губам. Настя тут же прижалась к нему, обвив его шею руками. Валера, не стесняясь, обхватил её за талию, крепко прижав к себе. Он старался быть аккуратнее, нежнее, ласковее, но не удержался и стиснул её в своих руках сильнее, словно желая ощутить всю её сейчас. Отрываться друг от друга никто из них не хотел. Хотелось продлить этот момент как можно на дольше, чтоб он не заканчивался. Но девушка стала задыхаться и отстранилась, внимательно посмотрев на парня. Его глаза горели, губы слегка припухли от поцелуя и приподнялись вверх в улыбке.

—И что это значит? — прошептала Суворова ему в губы.

—Значит, что я люблю тебя, кадерлем, — нежно прошептал он это прозвище, что с татарского переводилось как "родная".

Девушка улыбалась, смотря на него счастливыми глазами. Его слова были словно мед на душу. Очень непривычные, но такие нежные, чувственные, искренние.

—И я тебя люблю, Валер, — она не смогла вспомнить ни одного такого же нежного слова, но его имя она произнесла так аккуратно, что оно звучало ласковее, чем любое другое прозвище.

Парень же положил свою ладонь ей на затылок, утыкая её лицом в свое плечо. Он просто наслаждался моментом, не веря в происходящее.

—Кадерлем, будешь ли ты моей?

—Буду, — коротко, но четко и без сомнений прошептала Настя в ответ.

Это было началом их следующего этапа. Началом чего-то нового, чего-то, что сблизило их. Началом того, о чем они оба мечтали, но боялись произнести вслух. Реальность смешалась с мечтами, запутав их, все было будто невозможно.
Суворова до самого конца не верила, что мечты сбываются, но сейчас была уверена в этом полностью.
Туркин до самого конца не верил, что в его жизни ещё есть свет, но сейчас был уверен в этом полностью.

«Люблю ли я тебя? Я люблю, люблю, несмотря ни на что и благодаря всему, любил, люблю и буду любить, будешь ли ты груба со мной или ласкова, моя или чужая. Всё равно люблю.»

                                     Владимир Владимирович
                                                               Маяковский