Свет среди тьмы||Турбо, Слово пацана

Прошла неделя с того кошмарного дня, с той кошмарной пятницы. Всю неделю Настя сидела дома, не общалась ни с кем, пытаясь пережить этот ужас. К Айгуль домой постоянно ходили участковые, милиционеры. К Суворовым тоже заходили несколько раз, спрашивали одни и те же вопросы. Вся неделя была невыносимой, а длилась она будто целую вечность.

Марат не мог смириться с тем, что сделали с его Айгуль. Тогда он начал собирать "компромат" на весь «ДомБыт». Клички, кто какую роль занимал в группировке, кто что успел сделать за свою преступную жизнь. К концу недели он справился, нарыв достаточное количество информации на них. Он намеревался сдать их милиции. Да, по их правилам это подло, но он должен был отомстить за Айгуль, у которой так просто забрали её детство.

Турбо всю неделю ходил, как не свой. Пытался приходить домой к Суворовой, стоял часами под дверью, но она была не в состоянии видеть его. А он ждал, надеялся увидеть её хотя бы на минуту.
Он все же разузнал, что случилось с Айгуль. Сначала парень фыркал в её сторону, думал, мол, грязная, был уверен, что она сама виновата, была согласна на это на самом деле. Не поднимал эту тему с пацанами, да и вообще закрылся от них. Все заметили его перемены в поведении. Виной тому была Суворова, которая даже видеть его не хотела.

Дело было не в Туркине, а в ней. Ей было страшно и тяжело увидеться даже с ним. Перед глазами всплывали отрывки того вечера, который поменял всех их.

20 мая.

Совсем скоро у Суворовой выпускной и следующий этап поступления. Понемногу она отходила, даже стала ходить в школу. Узнав это, Туркин начал караулить её после школы. В один из дней он даже успел её подловить.

—Насть! — крикнул он, когда она выходила со школы и спускалась по ступенькам.

Она неуверенно подошла к нему, вся сжатая, напуганная и отстраненная.

—Я всю эту неделю хожу и думаю, что с тобой. Как ты?

Он удивительно нежно обнял её, прижав её голову к своему плечу. Она не ответил, но тот все понял без слов. Понимал страх и тревогу, которые эта девушка пережила за эти дни.

—Я боюсь даже из дома теперь выходить, — шёпотом призналась зеленоглазая.

Валера кивнул, медленно взял её за руку и поволок от школы к её дому. Они молчали, но впервые за это время Суворова почувствовала себя в безопасности. Теперь стало гораздо легче, словно груз с плеч упал. Неужели все станет лучше?

Перед её домом они долго стояли в объятиях, та даже начала выговариваться ему, доверила свои переживания. Туркин хоть и не умел красиво говорить и успокаивать словесно, но слушал и поглаживал её плечи, волосы, спину, успокаивая физически. И это было самым ценным: Валера рядом.
Тогда же Суворова наконец затронула и Айгуль. Турбо стиснул зубы и уже хотел было закрыть эту тему, но Настя расплакалась, говоря, как её там наверное мучали. Парень словно растаял от её слез, понял, что не прав. Посмотрел на ситуацию с другой стороны. Только эта девчонка смогла открыть ему глаза, показать, кто здесь жертва. Что далеко не Айгуль виновата в этом, а этот отвратительный и противный Колик. Желание мести загорелось у него в груди.
«А вдруг с моей кадерлем могли бы сделать также?» — подумал Туркин и ужас заполнил его изнутри.
Но к концу их длинного разговора она наконец оживилась.

—Валер, а ты же придешь ко мне на выпускной?

—Приду, кадерлем, приду, — он улыбнулся и щелкнул её по носу.

Та радостно захлопала в ладоши и чмокнула его щеки несколько раз. Теперь её глаза снова горели, она улыбалась и была счастлива с ним. Настя снова излучала тепло, забыв о всех своих проблемах. Одно его присутствие рядом делало её самой любимой на свете. Впервые за две недели усмешка сияла на её лице.
А, расставшись, она весь день думала о нем и его словах.

В это время Марат уже активно сотрудничал с "мусорами". Докладывал все, что знал. Можно сказать, был разведчиком, подставляя их. С нетерпением мальчишка ждал, когда же их всех задержат и накажут по заслугам.

Время близилось к лету, экзаменам, выпускным. Утром 25 мая у Насти был последний звонок. После ночевки с Аней они вместе собирались на него: наряжались, делали разные прически. У Суворовой получились шикарные локоны, на макушке был белый кружевной бант, ленточки которого спадали на волосы сзади. Красивый черный сарафан с коротким рукавом был украшен белым кружевным передником, который прекрасно сочетался с бантом. На ногах — лакированные туфельки с закругленным носиком, а из под них торчали белые носочки. Она несколько раз покрутилась у зеркала, улыбаясь и любуясь. Ждала звонка в дверь, пока помогая подруге сделать красивый высокий начесанный хвост. Несколько тихих, но грубых ударов в дверь. Девушки оживились и подбежали к двери, открывая её. За ней стояли Турбо и Зима. Обе девушки кинулись к ним в объятия.

—Какая же ты у меня красивая, — шептал Туркин, целуя свою зеленоглазую в макушку.

Постояв так ещё немного, пары вышли из дома, пошли к школе. Погода стояла хорошая, тёплый воздух дул в лицо, солнце ярко поднялось совсем высоко.
Во внутреннем дворике школы уже собралась толпа: учителя, родители, гости, выпускники и выпускницы. Настя ни на секунду не выпускала руку Валеры из своей, крепко сжимая её. Видно было, как она переживает, ведь она уже медленными шагами шла к взрослой жизни. А что будет потом? Как ей жить одной?

На торжественной линейке выступали сначала учителя, после выступило несколько выпускников. И, наконец, вальс. Они готовили его давно, но Туркин все равно переживал. Вышло несколько пар в самую середину дворика, в том числе и они. Под красивую медленную музыку они плавно двигались, стараясь быть синхронными с остальными. Настя неловко топталась по ногам Валеры, но её это смешило, а значит, и его тоже радовала её улыбка.

Но все это было прервано. Резко послышался милиционерский свисток, несколько мужчин в форме вбежали в толпу и задержали многих с 11-х классов. В их числе был Максим. Забрали в основном весь «ДомБыт», чему очень помог Марат. Мальчик же стоял в тени, улыбаясь этому: он отомстил. Отомстил за слёзы сестры, за ужас своей Айгуль. К сожалению, он не мог сделать ничего большего, но теперь эта группировка исчезнет навсегда. Они не будут больше препятствовать Универсаму, вставлять им палки в колеса.
На линейке все радостно захлопали, мол, наконец-то стали бороться с преступностью. Туркин медленно наклонился к уху Насти, прошептав:

—Брат у тебя молодец. Гордись им.