Свет среди тьмы||Турбо, Слово пацана

Девушка все ещё чувствовала себя разбитой и на следующий день. Она не разговаривала ни с братьями, ни с родителями. Завтра уже понедельник, нужно будет в школу, но она все больше и больше не хотела возвращаться туда после вчерашнего ада. Она лишь лежала у себя в комнате на кровати, молча смотря в потолок. Ее мысли прервала мать, которая тихонько постучалась в комнату и приоткрыла дверь.

—Настенька, доченька, — прошептала мать, Диляра Викторовна, — расскажи, что с тобой? Ну чего ты такая молчаливая? Сама не своя. Отец переживает, братья тоже не в себе.

Суворова лишь поджала губу и села на край кровати, смотря себе под ноги. Слова вылетали из её рта, совершенно не контролируя себя.

—Мам, все в порядке. Просто устала, — девушка натянуто улыбнулась, — дайте мне время, я приду в норму.

—Если ты захочешь поговорить и открыться мне, то я всегда рядом, — после этих слов женщина встала и ушла из комнаты, грустно вздохнув.

Казалось, что сейчас все в доме были напряжены. Не было слышно задорного смеха Марата и Насти, на лице Вовы был не было улыбки, он выглядел хмуро. Отец не рассказывал веселье истории с работы, а мать и вовсе готовила в тишине, не под музыку, как обычно. Словно сегодня у всех такой мрачный день.

Но на самом деле, так думала только Суворова. Она просто не замечала сегодня хороших вещей, и, казалось, что ничего не поднимет ей настроение сегодня. Даже погода говорила сама за себя: мрачные тучи накрыли Казань, окутывая её тоской и унылостью, явно собирался дождь. Настя уже успела привыкнуть к апрельскому теплу и солнцу, которое светило весь день и радовало глаз и душу, на ней сразу становилось легко и свободно. Но сегодня все словно было против Суворовой.

Прервал уныние девушки звонок в коридоре. В комнату снова забежала мать, сказав, что звонит её лучшая подруга Аня. Зеленоглазая нехотя встала и подошла к телефону, обхватив трубку руками. Радостный и громкий голос подруги даже оглушил её.

—Настяяя! — прокричала подруга в трубку, растягивая буквы, — Прикинь, ко мне Вахит сегодня заходил и сказал, что Валерка тебя ждет! Ты вчера убежала, даже не послушала его. Мне Вахит все рассказал, ну как ты так, подруга?

—Валера? Ждет? — девушка тут же опомнилась, широко раскрыв глаза, — Спасибо, тогда пойду к нему. Завтра в школе поговорим.

Суворова не дослушала подругу и бросила трубку, тут же помчавшись в комнату. Она впопыхах надела свои любимые голубые джинсы и нежную бело-молочную кофточку с неглубоким вырезом на груди. В коридоре она уже накинула мамин кожаный плащ и выбежала из квартиры, что никто не заметил.

Она шла быстрым шагом, но сильно не торопилась. Было страшно от того, что скажет ей Валера. А если он узнал, что было вчера? Вдруг Максим все же пустил ещё одну сплетню? Но Настя пыталась успокоить себя, выдыхая. В голове было слишком много вопросов, но мало ответов, и она надеялась получить все ответы сейчас.

Благо, дошла она без происшествий, и направилась в уже знакомую ей 312 палату на третьем этаже. Суворова бесцеремонно ворвалась туда, а парень лежал на больничной койке, держа в руках книгу, что было удивительно для девушки. Его образ совсем не вязался с книгами, она даже представить себе такое не могла. Конечно, она не стала задавать вопросов по этому поводу, лишь зашла внутрь, закрывая дверь за собой.

—Ты хотел меня видеть, так ведь? — спокойным и ровным тоном уточнила Суворова, на что в ответ получила кивок от парня.

—Чего убежала вчера? — спросил Валера, немного скривившись от ноющей боли в районе разбитой губы.

Зеленоглазая вдохнула и тяжело выдохнула. Она подошла к его койке и села на кровать, начиная рассказывать ему вчерашние события и то, как она была напугана. Она никогда не хотела, чтобы Турбо видел её слабости, но сейчас захотелось рассказать ему это. Возможно, она сейчас действительно была под влиянием эмоций, а может, она была с ним искренней.

Она до последнего сдерживала слёзы, но все же не удержалась, и тут же вытерла скупую слезинку, прошептав: «Прости».
Парень мгновенно привстал на локтях, наклонившись к ней и положив свою сильную большую ладонь ей на спину. Он внимательно слушал её, казалось, даже пытался понять. С Настя в свою очередь говорила правду, без приукрашиваний.

—Защитница, блин. Я и сам бы с ним поговорил, зачем же рисковала так? — Туркин мягко улыбнулся ей.

—Прости, я не подумала. Мне стало так мерзко от него, а потом из-за него от себя.

—Ты не виновата, Суворова. Ты хотела как лучше, — эти слова поразили девушку. Казалось, услышать от него поддержку было чем-то невозможным.

Суворова уткнулась лицом в его плечо, прижав к себе, словно боялась, что он исчезнет или растворится. Тот же был аккуратен и мягок в своих движениях и прикосновениях, чего раньше не было. Она ожидала от него очередной грубости, но он отреагировал так спокойно, что это помогло девушке придти в себя.

Вскоре она успокоилась, а они стали разговаривать вообще обо всём на свете. Оказалось, что у них много общего. Валера был без ума от классических романов, как и Суворова. Они начали обсуждать книгу Михаила Юрьевича Лермонтова «Герой нашего времени», стали рассуждать и анализировать её.

—Вот я считаю, что Печорин просто эгоист! Он не любил никого, кроме себя, только губил всё и всех вокруг! — восклицала девушка, серьезно смотря на парня, который, казалось, совсем не согласен с ней.

—А я считаю, что он любил. Просто своей любовью. Он не умел выражать свои чувства, поэтому и вел себя так. Ну, посуди сама, Веру же он любил. Он даже плакал, когда она уехала. Значит, не такой уж он и бесчеловечный и бессердечный, правда?  — Валера улыбнулся, а глаза горели о нежностью, даже какой-то детской радостью.

Девушка лишь заказывала глаза на его "оправдания" герою, считая, что он не прав.

—Вот, например, «Гранатовый браслет». Там Желтков жить не мог без своей Веры! А Печорину было безразлично, он же жил как-то без неё!

Валера лишь хохотал в ответ на её серьезное и нахмуренное личико. Она была по-особенному прекрасна сейчас, несмотря на всю свою хмурость. Губки были мило надуты, ручки сложены на груди, а глазки то и дело закатывались после любого слова парня.

Но тема разговора поменялась, девушка расслабилась и стала шутить и смеяться вместе с ним. Они обсуждали школу Суворовой, как ей тяжело и как она боится экзаменов и поступления. Девушка уже прошла первый тур в театральном в Казани, но дальше ей становилось всё хуже, а руки опускались, когда она видела других ребят, более талантливых. Но Туркин нашел слова, чтобы подбодрить её. Насте стало чуть легче, вера в себя стала чуть больше.

Пара говорила буквально обо всем, они делились историями из жизни и были счастливы сейчас, словно знакомы уже много лет и давно ладят. Теперь фраза «от ненависти до любви один шаг» казалась вполне возможной.

Пока они громко хохотали после очередной смешной истории, Валера немного успокоился и тихо произнес:

—Слушай, а вот кем ты видишь себя через пять лет? Что бы ты делала?

—Не знаю, не думала, что проживу так долго, — тоже слегка успокоившись сказала девушка, все ещё улыбаясь.

—Что? — парня словно током ударило, он тут же переменился в настроении, серьезно взглянув на зеленоглазую.

—А, ну я имела ввиду актрисой. Через пять лет я буду актрисой, — она нежно хихикнула, — расслабься, я шучу.

Парень скривился, покачав головой, но быстро забыл об этом. Так, разговаривая, они просидели ещё около часа, а после Суворовой уже следовало бы идти домой. На прощанье она мягко и нежно обняла его, улыбнувшись. Валера словно расцвел рядом с ней, а синяки и ссадины уже даже не бросались в глаза.

Но после ухода девушки ему было неспокойно от её слов «не думала, что проживу так долго». Она, конечно, отшутилась, но камень с души не упал. Валеру конкретно напрягли эти слова, засели в его голове, не давая покоя ни на минуту.

Стало ясно, что он переживает за неё. За эту зеленоглазую девчонку, чье лицо всегда носило улыбку, но которая сказала ему такие вещи. Ему было неспокойно за её состояние, ведь он всегда считал её очень хрупкой, несмотря на её дерзкое поведение. Он знал, что из-за своего длинного языка и поведения с ней могут плохо поступить. Мысль о том, что с Суворовой что-то случится почему-то настораживала его. Хотелось защитить её и никогда не дать никому в обиду.

А после истории с Максимом он окончательно понял, что без мести он не успокоится. Ему было плевать, что он попал в больницу из-за него. Но не было плевать, что он обидел Суворову. Он не должен был и не имел никакого права делать ей больно и пугать её.

Валера был зол на него и на всех, кто делал ей плохо. Он хотел отомстить каждому из них.
Но больше всего он ненавидел себя.