Свет среди тьмы||Турбо, Слово пацана

Несмотря на все хорошее, плохого было не меньше. Все чаще домой к Суворовым буквально заваливалась толпа раненных после драк пацанов. Казалось бы, все ничего, обычные драки. Но каждый раз Настя видела все большие и большие ужасы. Ей приходилось помогать парням, обрабатывать их раны и выслушивать оправдания братьев. Девушка боялась, что однажды кто-то из них не вернется. А такое действительно могло быть. Сейчас они перешли дорогу тоже достаточно крупной группировке — ХадиТакташ. Битва «стенка на стенку» стала регулярной в их кругах.
Девушка перестала узнавать братьев: глаза злые, как у собак, постоянно напряженные, отстраненные. В память сразу врезались моменты из детства, когда они втроем вместе играли, гуляли и беззаботно проводили время. Никто даже не думал о том, что все выйдет так. Конечно, все они выросли и изменились с тех пор. Но если Настю легко можно было узнать, то Вову и Марата — нет. Улица сделала их другими. В них уже не было той нежности к сестренке. Только вечная злоба и недовольство.

В очередной раз, когда вломились к ним домой, девушка глазами стала искать одного мальчика 14-ти лет. Его звали Миша, или, как было принято называть его в группировке, Ералаш. Из них всех он был самый добрый, светлый и веселый. Общаться с ним было одно удовольствие, он всегда находил позитив во всём. С ним было спокойнее.
Но его отсутствие было слишком заметно. А парни были сами не свои. Они зашли в квартиру молча, все мрачные. И на этот раз их было немного, да и все целые. Их привычная компания: Вова, Валера, Вахит, Андрей. Да и Маратки не было, что настораживало девушку все сильнее. Она стояла напротив них, чувствуя напряжение под их тяжелыми усталыми взглядами.

—Не пугайся главное. Ералаш в больнице, — монотонно произнес Андрей, лучший друг Марата.

—Пальто, хорош мямлить, — устало сказал Вахит, делая шаг в квартиру, — Одевайся, едем к нему.

Девушка моментально кинулась в свою комнату, начиная впопыхах одеваться. Ком подступал к горлу, но она держалась. Казалось, не прошло и минуты, как она уже была готова.

По дороге парни молчали, ничего не говоря девушке. А сама она тряслась от страха за мальчика, который стал ей дорог. Он был ей словно младшим братом. И не смотря на значительную разницу в 3 года, они умели найти общий язык и точку соприкосновения. Он даже стал провожать её до дома после школы, ведь учились они в одной. Виделись на переменах, смеялись постоянно. Летом они планировали поехать в Москву с ещё некоторыми людьми из группировки. В общем, были не разлей вода. Знакомы они были немного, но это было совсем неощутимо. Словно знали друг друга всю жизнь.
Тревога нарастала все больше, когда они подходили к зданию больницы. Внутрь же зашли только три человека, остальные остались покурить, чтобы хоть немного успокоиться. Девушка решила пойти вместе с Валерой и бабушкой Миши внутрь.
Они подошли к медсестрам, и тогда Турбо спокойным голосом спросил у них, не поступал ли к ним Миша Тилькин. Медсестра тяжело вздохнула, кивнув в сторону выхода.

—Вас сейчас проведут, дожидайтесь там, — как-то грустно произнесла молодая девушка.

Вскоре все стояли на улице, когда к зданию подошел сотрудник милиции. Кажется, Ильдар. Его знал Андрей.

—Пойдемте, провожу вас, — успокаивающе сказал он бабушке мальчика, — А с вами ещё будет отдельный разговор, — не по-доброму прошептала он, повернувшись на ребят.

Все пошли вслед за ним к ещё одному корпусу больницы, на котором было большими буквами написано «МОРГ». Суворова тут же закрыла рот руками, а по щекам потекли слёзы, которые капали ей на руки. Она пошатнулась, ухватившись за перила около входа. Внутрь зашел Ильдар с Андреем и бабушкой Ералаша, пока все остальные стояли снаружи в ступоре.
Суворова уже задыхалась от своих слез, в мыслях умоляя Бога, чтобы это была ошибка. «Этого просто не может быть» , — успокаивала себя девушка.
Она даже не смотрела на братьев в этот момент. Не хотелось видеть их сейчас. Она отвернулась спиной ко всем, зарыдав. Она уже не сдерживала своих эмоций, буквально крича от той боли, что чувствовала сейчас. Настя потеряла не просто знакомого, а настоящего друга. У неё и так было немного друзей: только он и Аня. Сейчас было особенно больно. Невыносимо. Сердце разбивалось на миллион маленьких кусочков, которые больно впивались в грудь.
Суворова устала скатилась вниз, спиной опираясь на здание морга. Слёзы ручьем лились по красным щекам.
Все же ей хватило сил посмотреть на парней вокруг. Вахит нервно курил уже 3-ю сигарету, Марат с Вовой стояли в стороне, устало вздыхая, а вот Валера.. Казалось, он впервые выглядел так беспомощно и жалко. Он выдыхал сигаретный дым вверх, еле держась. Зубы были стиснуты так сильно, что даже скрипели. Хотелось подойти и крепко обнять его, смотря на эту картину. Суворовой стало правда искренне жаль его. Ведь Миша тоже был ему достаточно близок и дорог.

И вот образ сильного, злого парня постепенно уходил. Теперь Настя увидела его совершенно другим. Такой беззащитный, печальный и разбитый изнутри человек. Смотреть на это было невозможно без сожаления. Можно было прочувствовать его боль. А его стеклянные глаза будто впервые стали искренними.
Девушка с трудом встала на ноги, медленно подходя к нему. Сама не понимая зачем, она встала рядом и обняла его. Аккуратно, нежно, даже будто по-дружески. В этих объятиях было нечто большее, чем просто сожаление. Она и вправду хотела его хоть как-то поддержать. Не хотелось, чтобы он был совсем один в таком состоянии.
Парень кинул на неё уловленный взгляд, но уже через секунду положил голову на её макушку, зарываясь лицом в её мягкие шелковистые волосы. Он дал слабину. Ни с кем он не мог позволить себе слез, но тут с его глаза капнула скупая маленькая слезинка, которую он тут же вытер большим пальцем.

Наконец вышел Ильдар с Андреем. Бабушка осталась разговаривать с патологоанатомом.

—Допрыгались вы, молодежь, — недовольно пробурчал милиционер, — Убили мальчишку. Запинали ногами до смерти такие же пацаны, как вы. И кто вы после этого? Как собаки, шакалы, а не люди.

—Слышь, ты что-то путаешь, мент, — внезапно перебил его монолог Валера, — Итак всем хреново, еще и ты тут лечить нам собрался?, — он стал подходить ближе к Ильдару.

Девушка также подошла ближе, смотря на усмешку мужчины.

—Спокойнее, ребят. В чем же я не прав?

—В том, что вы нихрена не делаете, чтобы найти виновника его смерти. И так всегда, — дерзко и очень резко сказала Суворова, вытирая слезы большим пальцем, — А вы кто после этого? Милиционер? О, нет, вы хуже собаки.

Турбо резко дернул Суворову за руку, заставляя ее замолчать, ибо сейчас она явно перегибала палку.

—Со словами поаккуратнее, девушка. Мы занимаемся этим вопросом, — сказал Ильдар уже агрессивнее, отчего атмосфера становилась все более напряженной.

Вова с Маратом стояли в стороне, не решаясь вмешиваться, что было странно для них. Но вот Турбо с Настей стояли прямо напротив милиционера, с ненавистью смотря ему прямо в лицо, которое выражала усмешка.
Вновь повисла тишина, которую нарушила лишь бабушка, выходившая вместе с Андреем. Он старался держать ее под локоть, чтобы та не упала. Было страшно видеть ее в таком состоянии и даже представить, что она чувствует сейчас. Потерять внука — невыносимая боль, с которой невозможно справиться, а бедной женщине пришлось с этим столкнуться.
Ильдар лишь жестом махнул всем, мол, прощаясь. Ушел он вместе с бабушкой, оставляя ребят друг с другом.