24. Поцелуй меня,если ты не ссыкло.
Песня:
Нюша - Целуй
Когда Валера и Вахит вышли из-за угла киоска, девчонки уже заметно посинели от холода. Катя нервно притоптывала сапожками, а Агата, упрямо выпрямив спину, за заиндевевшим воротником пальто пыталась скрыть дрожь. Она до последнего думала, что Турбо сейчас развернется и уедет к своей Лиле. Внутри от этой мысли все сжималось в тугой, обидный комок, но лицо девушки оставалось холодным, как казанская зима.
Валера подошел почти вплотную. От него веяло морозным воздухом и тем самым упрямым ментолом. Его зеленые глаза больше не горели злой обидой - в них появилось что-то тяжелое, решительное и чертовски настойчивое.
- Так, народ, - громко скомандовал Зима, демонстративно приобнимая Катю за плечи, чтобы согреть. - На улице ловить нечего, пальцы уже отваливаются. Куда щемиться будем? К Янтарёвым нельзя, там Вадим с тетей Леной с минуты на минуту с рынка прикатят. К нам в общагу тетя Зина второй раз за день не пустит, раскусит.
Катя вопросительно посмотрела на кузину, но Агата молчала, принципиально не вступая в обсуждение.
- Ко мне погнали, - вдруг глухо, но твердо отрезал Валера. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между собой и Агатой до минимума, и, не давая ей опомниться, бесцеремонно взял её за руку.
Его пальцы - широкие, сбитые в кровь на дискотеке, но такие горячие,жестко и надежно переплелись с её насквозь промерзшей ладонью прямо в тонкой перчатке.
Агата от неожиданности вздрогнула, попыталась выдернуть руку, но Турбо лишь сильнее сжал пальцы, фиксируя её ладонь в своей. Он посмотрел на неё сверху вниз - упрямо, без тени утренней неловкости, буквально пригвоздив её своим взглядом к месту.
- Погнали-погнали, у Турбо чай цейлонский есть и баранки! - засуетился Зима, подмигивая Кате и уводя её вперед по тропинке, чтобы дать другу пространство.
Сестры пошли за ними. Точнее, Валера буквально вел Агату за собой, не выпуская её руки ни на секунду. Девушка шла рядом, чувствуя, как сквозь плотную ткань перчатки в её вену ударяет чужое, бешеное тепло. Ей было безумно стыдно перед самой собой, перед Катей, перед вчерашним вечером, но эта горячая, властная хватка уличного пацана почему-то дарила странное, пугающее чувство безопасности.
До квартиры Валеры добирались молча. В подъезде пахло сыростью и старыми газетами. Валера открыл дверь, пропустил всех внутрь и закрыл замок.
В его холостяцкой берлоге было непривычно чисто, но как-то по-мужски пусто. В углах прихожей висел легкий сумрак, на стенах в комнате виднелись плакаты с Цоем, а в воздухе стоял тонкий шлейф его одеколона.
- Разувайтесь, проходите, - Валера скинул куртку, оставаясь в одной олимпийке, под которой угадывались белые медицинские бинты.
Они только успели ступить на скрипучий паркет прихожей, как Зима вдруг резко замер. Его лицо приняло максимально глупое, наигранное и фальшивое выражение. Потерев затылок, он громко, на всю квартиру заявил:
- Ой! Слушай, Кать... Тебе же это... на радиостанцию срочно надо! Прямо сейчас вспомнил! Там же эфир, или как его...
Катя уставилась на него как на сумасшедшего, моргая длинными ресницами:
- Что? Мне? Да у меня же вообще выхо...
Вахит так выразительно и отчаянно выпучил глаза, что рыжеволосая мгновенно уловила прозрачный мотив своего лысого возлюбленного. Она осеклась и тут же испуганно закивала, подыгрывая:
- А-а-а! Да! Да-да-да, точно! Срочно! Извините, Валера, Агата, но вы тут оставайтесь, перевязка все дела, а мы быстренько сбегаем до радиостанции!
Агата посмотрела на кузину таким убивающим взглядом, что в ее глазах буквально читалось: «Я тебя уничтожу, Катя! Хапнешь у меня!»
- Катя, отсюда до радиостанции как до луны пешком, какой «быстренько сбегаем»? - возмутилась Агата. Не снимая пальто, она решительно шагнула вперед и слегка толкнула плечом Вахита внутрь коридора, пытаясь прорваться к выходу. - Кто-кто, а с моей сестрой за ее вещами бегать должна я, Вахитушка. Извини, но нам вдвоем быстрее будет дойти, чем вам, голубкам. Ну, мы пошл...
Зима с хитрой, непробиваемой уличной ухмылкой перегородил ей путь корпусом и мягко, но настойчиво вернул девушку на место:
- Нет-нет, оставайся, Агат. Валере медицинская помощь нужна. Куда мы его раненого бросим?
Агата резко оборачивается на Валеру. Тот секунду назад активно и довольно кивал другу, одобряя его план, но, едва заметив на себе её тяжелый взгляд, в мгновение ока изменился в лице. Турбо принял максимально серьезное, болезненное выражение и демонстративно схватился ладонью за бок.
- У тебя вообще-то другой бок ранен, Туркин, - сухо подметила Агата, даже не шелохнувшись.
Повернувшись к уходящим «голубкам», она опять сделала шаг к двери, уперто намереваясь не оставаться с Валерием наедине, как вдруг Валера резко выкинул руку вперед и крепко перехватил её за запястье.
- Не уходите, док, - тихо, без намека на издевательский тон попросил он, удерживая ее. - Мне правда нужна ваша помощь.
Агата замерла, глядя на его пальцы, сжимающие ее руку. Затем медленно подняла глаза на эти упрямые кудри, на глубокие, потемневшие зеленые глаза, на всю эту невыносимую пацанскую браваду. И в мыслях у нее пронеслось: «Как тебе удается так мордашку строить, черт возьми?»
Поняв, что Катя с Вахитом уже практически испарились за дверью, оставив после себя лишь эхо торопливых шагов на лестничной клетке, Агата сдалась.
В коридоре повисла гулкая, звенящая тишина. Агата осталась стоять у вешалки, медленно, с легким вызовом расстегивая пуговицы пальто. Валера стоял напротив, прислонившись спиной к косяку двери, и молча наблюдал за каждым её движением, ловя взглядом малейший жест.
- Ну, проходи, док, - тихо произнес он, наконец кивнув в сторону комнаты. - Че ты как не родная? Утром даже «привет» мне сказать пожалела.
Агата сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок и подняла на него свои холодные серо-голубые глаза.
- Пожалела, Валер, - ровно, без лишних эмоций ответила она, хотя внутри от его близости все дрожало мелкой дрожью. - Потому что после вчерашнего в подвале мне банально не по себе. Раненое плечо, зашитый бок, а ты ведешь себя так, будто мы в игрушки играем. Мне продолжить?
Валера сделал шаг к ней, отлепляясь от косяка. Вся его напускная бравада уличного лидера таяла на глазах, уступая место той бешеной, искренней и дикой энергетике, под натиском которой у Агаты просто подкашивались ноги.
- А я не играю, Агат, - хрипло выдохнул он, останавливаясь в каком-то полушаге от неё.
Сначала они переместились на кухню, где на скорую руку перекусили тем, что нашлось входил в холодильник Турбо. Из старых окон безжалостно дул промерзлый казанский ветер, пробирая до костей. Заметив, как Агата зябко повела плечами, Валера молча ушел в зал и притащил старый обогреватель на колесиках. Включил его в сеть - прибор натужно зажужжал, постепенно наполняя тесную кухоньку долгожданным, спасительным тепло.
Затем они переместились в гостиную. Напряжение между ними росло с каждой секундой, воздух казался слишком плотным, тягучим. Пытаясь сбить эту невыносимую, интимную паузу, Агата чисто по медицинской привычке, на автомате ляпнула:
- Надо осмотреть тело. Ну, в смысле... швы посмотреть, нормально ли все.
И тут же мысленно прокляла себя, едва слова сорвались с губ. Она поняла, какую тесную, опасную и напряженную обстановку устроила сама себе этой фразой.
Валера послушно кивнул и указал на старый диван. Они сели рядом, и контакт мгновенно стал невыносимо близким. Его пальцы легли на замок олимпийки, и он медленно, дразняще снял её с себя, оголяя торс. Агата невольно сглотнула. Перед ней было сделанное годами упорных уличных драк, тренировок и спаррингов мужское тело с четким рельефом мышц. На коже виднелось множество старых шрамов, белели свежие ночные бинты... но взгляд девушки намертво приковала к себе одна деталь - темная, четкая татуировка из четырех букв на шее, прямо под ухом. Всего одно слово: «Даша». Та самая, набитая когда-то давно ради нее.
Заметив её, Агата ощутила, как внутри нее провернулся острый, ледяной кол ревности. Сердце болезненно кольнуло. Не удержавшись, она тихо спросила, указывая пальцем:
- Это для бывшей набито было?
Валера резко вскинул на нее потемневший взгляд, желваки на его лице напряглись:
- Ты откуда знаешь?
- Ты же обо мне тоже много чего знаешь, - Агата придвинулась чуть ближе, касаясь краев его бинтов. - А мне, значит, нельзя интересоваться?
- Это прошлое, Агат. Далёкое прошлое, - глухо, сдерживая мычание от прикосновений ее прохладных пальцев, ответил Турбо.
Внутри Агаты закипело девичье упрямство. Желание подначить его, уколоть в ответ за утренние разговоры про Лилю заставило её выдать чисто провокационное:
- У вас, у пацанов, вообще какая-то странная любовь к татушкам. Мой бывший, Серёга из Москвы, тоже набил тату со мной. Точнее... с моими глазами.
В ту же секунду челюсть Валеры сжалась так, что побелели губы. Взгляд зеленых глаз стал пугающе серьезным, тяжелым. Градус напряжения на диване взлетел до предела.
Расстояние между ними неумолимо сокращалось. Агата, стараясь сохранять невозмутимый вид, тесно находилась рядом с ним, меняла бинты, бережно обрабатывала швы, изучая пальцами каждый шрам и изгиб его горячего торса. Но внезапно она наткнулась на его пристальный, гипнотический взгляд серо-зеленых глаз, которые на самом деле ни на одну секунду с нее не сползали.
Они оказались слишком близко. Валера наклонился к ее лицу, обжигая дыханием.
- Твои глаза не набить - грех, - хрипло, с трудом сдерживая клокочущие внутри эмоции, выдохнул он. - Но вот что мне интересно, док... ты этому своему Серёге в глаза так же смотрела?
- Как так? - едва слышно прошептала Агата, теряясь в его тепле.
- Будто он для тебя что-то значит. Будто он дороже и ближе, чем должен быть.
- Сомневаюсь, - выдохнула Янтарёва, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Расстояние между их губами уменьшилось до плавящихся миллиметров. - А у меня встречный к тебе вопрос, Туркин.
Она медленно положила ладони на его обнаженные, крепкие плечи, ощущая, как под кожей перекатываются жесткие мускулы. Взгляд ее серо-голубых глаз стал терпким, пронзительным.
- Ты свою Лильку тоже с лёгкостью пускал к себе домой? Заглядывал к ней в душу? Позволял себя трогать?
Валера глухо, утробно замычал, не выдерживая этой пытки, и попытался потянуться к ее рту:
- Сейчас это не имеет значения...
Он сократил последние миллиметры, готовый сорвать этот замок, но Агата резко выставила ладонь между их губами. Она мягко накрыла тыльной стороной руки губы Валеры, останавливая его в шаге от поцелуя, и строго посмотрела прямо в его сузившиеся зрачки:
- Имеет. Более чем. Так что ответь.
Валера смотрел на неё сверху вниз. Его глаза в этот момент сверкали ярче звезд на зимнем небе - взгляд был таким чистым, нежным и беззащитным, будто этот парень никогда в жизни не держал в руках кастет.
- И если меня удовлетворит твой ответ... я я вознагражу тебя, - прошептала она, медленно, дразняще убирая руку от его лица.
Турбо задышал тяжело, рвано, шумно. Его грудная клетка вздымалась, касаясь ее пальцев.
- Нет, - с трудом выдавил он, плавясь от близости ее кожи. - Лильку я никогда не пускал к себе домой. Она неумёха... она меня не перевязывала. И никогда так не трогала. Удовлетворена?
Агата смотрела на него, и ее пухлые губы на белоснежной коже медленно расплылись в победоносной ухмылке. В полумраке гостиной они притягивали к себе все его внимание. Совершенно не специально, не ради провокации, а просто от дикого волнения, Агата чуть прокусила нижнюю губу и медленно облизнула её.
В этот момент у Валеры внутри окончательно сорвало резьбу. Он едва не набросился на Янтарёву, дикое желание затуманило разум, но в самый последний момент, пересиливая себя, он издал тяжелый, хриплый вздох.
Валера резко поднялся с дивана. Откинув голову назад, он принялся нервно ходить по комнате, судорожно потирая лицо ладонями. Парень прекрасно понимал: если это сейчас случится хотя бы один раз - назад дороги уже не будет. Это слишком опасно для них обоих в жестоком мире казанских дворов.
Агата тоже поднялась на ноги. Она явно ждала совершенно не этого, и внутри неё вскипела горькая обида.
- Почему ты остановился? - требовательно спросила она, сжав кулаки.
Валера замер посреди комнаты, тяжело дыша спиной к ней, а потом глухо бросил:
- Я и не собирался ничего делать, Агата.
- Валера, мы оба понимаем, к чему это вело, - девушка сделала шаг к нему, отказываясь принимать эту ложь.
- Нет, Агата! - Турбо резко развернулся, и его голос сорвался на глухой, отчаянный рык. - Нам... нам лучше не пересекать эту черту! Слышишь? Для твоего же блага.
- Почему? - Агата цинично вскинула бровь, упрямо глядя на него. - Ты боишься за меня? Не смеши, Валера.
- Как раз-таки да! Боюсь! - взорвался он, запуская пятерню в свои кудри. - Потому что мое присутствие рядом опасно. Моя любовь... мое внимание всегда удушало всех, кого я когда-либо любил! Понимаешь ты это или нет?! Да против уличных законов не попрёшь, мы из разных миров!
- Да плевать на этот уличный закон! - внезапно с горячечной яростью выкрикнула Агата, делая к нему еще один решительный шаг. Из её глаз готовы были хлынуть слезы злости. - Слышишь меня? Плевать, что мой брат - твой враг! Плевать на все эти дурацкие понятия и принципы, Валер!
В комнате повисла тяжелая, звенящая пауза. Агата подошла к нему вплотную. Весь ее гнев куда-то испарился, уступая место чему-то глубокому и непреклонному.
- Валера. Посмотри на меня, - тихо, но властно попросила она.
Турбо медленно повернул голову. Его лицо было бледным, а в серо-зеленых глазах плескалась такая перемешанная, глубокая боль, словно он был маленьким котенком, беззащитно прячущимся от надвигающейся грозы. Он выглядел сломленным собственными страхами за нее.
- Поцелуй меня, - Агата заглянула в самую его душу. - Это не просьба.
Валера замер, завороженно глядя на ее приоткрытые розовые губы. Судорожно проглотил вставший в горле ком, борясь с необузданным желанием, но уличные принципы и страх сломать ей жизнь снова взяли верх. Он упрямо мотнул загорелыми кудрями, резко отвернулся и зашагал к выходу, собираясь просто сбежать из комнаты.
- Ты боишься меня поцеловать?! - полетело ему в спину.
- Нет. Агата, хватит, - сквозь зубы бросил Турбо, уже переступая порог гостиной.
- Поцелуй меня, если ты не ссыкло! - крикнула Янтарёва, и в её голосе смешались гордость, злость и отчаяние.
Валера шел на пределе. Перевозбуждение и бешеное вожделение буквально выжигали его разум изнутри, но он продолжал бороться с собой, изо всех сил стараясь удержать эту проклятую черту. Он уже вышел в коридор, сделав широкий шаг через порог.
- Ссыкло... - одно-единственное слово, произнесенное Агатой шепотом, но с такой невыносимой, звенящей обидой в голосе, мгновенно сорвало и начисто стерло все существующие границы.
Валера больше не сдерживался. Тормоза отказали окончательно.
Он резко развернулся на месте и в один мощный шаг настиг Агату, буквально впечатывая её в стену.
Турбо безудержно, дико сорвался к этим губам, которые всю ночь снились ему в кошмарах и сладких снах.
Это был сумасшедший, горячий, влажный и настолько долгожданный поцелуй, что у обоих в ту же секунду с оглушительным звоном зашумело в ушах. Валера с силой запустил пальцы в ее темные волосы, фиксируя голову и притягивая девушку к себе так яростно, будто хотел физически врасти в ее тело, защитить и одновременно присвоить себе навсегда.
Агата шумно, прерывисто выдохнула ему в самые губы, мгновенно теряя остатки контроля и отвечая на поцелуй с той же дикой, голодной жаждой, что копилась в ней весь этот бесконечный день. Она страстно, до боли прикусила его нижнюю губу, заставляя Турбо глухо, утробно застонать от чистого удовольствия прямо ей в рот.
Их языки переплелись в сумасшедшем ритме, подчиняясь инстинктам и срывая все маски, гордость и дурацкие уличные запреты. Вся эта опасная, в корне неправильная связь между приличным медиком и жестким супером Универсама в эту минуту казалась им самым сладким, самым желанным плодом во вселенной.
Валера, тяжело дыша, спускал горячие ладони ниже по ее спине, собственнически сжимая тонкую талию через одежду и еще сильнее прижимая хрупкое девичье тело к своему обнаженному, мускулистому торсу. Они целовались до полного умопомрачения, до хриплого мычания и тихих, рваных стонов в губы друг другу, абсолютно растворяясь в этом обжигающем моменте и теряя связь с реальностью.
А в плывущем, сходящем с ума сознании Турбо крутилась только одна огненная мысль: «Бля... Вахит,от души! Я тебя, сука, лично осыплю твоими любимыми перемячами до конца жизни!»
Они осознанно летели в огромную пропасть, наплевав на весь мир вокруг.
«Я смотрю на тебя, а мыслям нет места
Упрямая я, а ты слишком близко.
Так чего ты ждешь, целуй меня!
Смелей, пока я здесь, но еще я не твоя.»