25. Улица не прощает.
В самый разгар момента, когда весь мир вокруг перестал существовать, а в ушах звенело от обжигающего, влажного поцелуя, из прихожей раздалась серия оглушительных стуков. Тяжелые удары по входной двери буквально разрезали тишину квартиры.
Агата вздрогнула. Реальность вернулась слишком резко. Девушка попыталась отстраниться, слегка вбивая кулаки в крепкую грудную клетку Валеры, чтобы заставить его остановиться. Но Турбо, казалось, полностью потерял связь с землей - его широкая ладонь только сильнее углубилась в её темные локоны, упрямо притягивая девушку к себе и продолжая пускать в ход язык. Он не хотел отдавать этот момент. Не сейчас.
Агата со всей силы стукнула кулаком по его груди, прямо поверх бинтов. Только тогда Валера, тяжело и рвано дыша, наконец отстранился. Его серо-зеленые глаза были затуманены дикой страстью, и он с легким непониманием уставился на Янтарёву. Взгляд самой Агаты уже метнулся куда-то в сторону прихожей, откуда продолжали настойчиво долбить.
- Настолько утопаешь в поцелуе, что даже не слышишь, как в твою дверь долбят? - попыталась усмехнуться Янтарёва, хотя её губы горели, а голос предательски дрожал.
- Чуть не съел тебя... - хрипло отозвался Туркин, смахивая рукой непослушные кудри со лба.
Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще - возможно, вернуть её обратно в свои объятия, наплевав на весь мир, но за дверью раздался надрывный, знакомый крик:
- Турбо, ну открой же! Валера!
Голос принадлежал Марату. В нем отчетливо слышалась паника, несвойственная пацанам с Универсама.
- Да иду, блять! - взорвался Валера, мгновенно переключаясь из режима безумного влюбленного в режим жесткого супера.
В следующую секунду он уже широкими шагами преодолел коридор и резко дернул замок. Открыв дверь, Турбо с ходу начал ругаться, загораживая собой обзор на комнату, где у дивана стояла Агата:
- Ты че так долбишься? В милиционеров заделался, Суворов?!
На пороге стоял Марат. Он тяжело дышал, из его рта вырывались густые клубы пара, а сам он то и дело сбивчиво покашливал от быстрого бега по морозу. Козырек его кепки , той самой, за которую его отругал Вова - съехал налево. Весь его вид кричал о том, что произошло что-то страшное.
- Бля, Валер, извини... без тебя вообще никак, - выдохнул Марат, упираясь руками в колени, чтобы восстановить дыхание.
- Че такое? Не томи, Марат, говори как есть, - Валера растерялся, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. Желваки на его лице напряглись.
- Домбытовские Тимура зашакалили, - выдавил Суворов-младший.
У Валеры от этих слов брови вздернулись вверх, а взгляд стал ледяным.
- Подробнее. Как зашакалили? Он же в больнице с мамой был.
- Да в том и дело! - Марат зло сплюнул на бетонный пол подъезда. - Я в курсе, что вы сегодня впятером ездили к тёте Свете. Домбытовские, суки, выследили вас. Сначала караулили, но напасть на всех не осмелились, побоялись в открытую соваться. Выждали, пока вы уедете, и Тимур остался один... Мрази, схватили на улице во дворе больницы.
Валера сжал кулаки так, что побелели костяшки. Тимур был его пацаном, его универсамовским братом.
- Тим бы раскидал эту шваль, даже раненый. Там че, толпа была?
- Тим бы раскидал, - глухо подтвердил Марат. Но их было пятеро. Они на него давно зуб точили: неделю назад у одного из скорлупы Тимур долю отобрал - вступился за школьника, у которого тот деньги из карманов вытряхивал. - Тим бы справился, но, Валер... эти шакалы поймали его, когда он мать на инвалидной коляске во двор больницы подышать выводил. Он её закрывал собой. Сделать ничего не мог.
В коридоре повисла страшная, мертвая тишина. Напасть на пацана, который находится с матерью, да еще и в коляске - на языке улиц это был не просто косяк. Это был ублюдский, самый серьезный проступок, за который не просто «отшивали», а ломали жизни.
Агата, стоявшая в глубине комнаты, замерла. Сердце ушло в пятки.
Валера медленно повернулся к Агате. Его взгляд изменился - в нем больше не было той нежности, что минуту назад. Сейчас перед ней стоял вожак стаи, у которого только что ранили его человека.
- Так, док, - тихо произнес Турбо. - Сейчас одеваешься и идешь ровно домой. Поняла меня? Ровно. Никуда не сворачивая. И сидишь там на жопе ровно, носа на улицу не кажешь. Марат, проследи.
Агата хотела возмутиться, сказать, что она не вещь, чтобы её конвоировать, но наткнувшись на каменное лицо Валеры, осеклась. Спорить сейчас было глупо.
***
Обычно такие жесткие косяки перетирали первые лица. Но Вова Адидас и Кощей сейчас отсутствовали - уехали в Москву делить крупную долю с важными людьми. Вот только ждать возвращения двух авторов было нельзя. Беспредел такого уровня на улице решался срочно, без отлагательств.
Поэтому на заснеженной хоккейной коробке Универсама дела сейчас решали те, кто остался за главных: Турбо и Зима. С противоположной стороны стоял Жёлтый.
Агата, естественно, не послушалась наказа Турбо. Любопытство, смешанное со страхом за брата и за Валера, гнало её вперед. Спрятавшись за ржавым каркасом старой голубятни на краю двора, она сквозь щели во все глаза наблюдала за решалами.
- Твои пацаны перешли границу, Жёлтый
- тяжело процедил Турбо, делая шаг вперед. - На пацана при матери бросаться, когда он ее на инвалидной коляске везет - это по чьим понятиям? За такое спрос особый.
Агата перевела взгляд на брата. По лицу Вадима было отчетливо видно: он в ярости. И ярость эта была направлена не на Универсам, а на собственных пацанов. По его потемневшему взгляду стало ясно как день - Вадим дал задание совсем не такое ублюдское.
На самом деле, Жёлтый изначально отдал строгий приказ Колику и Ване: просто присматривать за Агатой, чтобы универсамовские её не обидели. Но Колик - один из суперов, передал это указание дальше по цепочке абсолютно некорректно. Он брякнул трем пацанам из младших: «Глаз с Агаты не спускать, ходить хвостом, а если увидите универсамовских рядом - прибить». А тупоголовая «скорлупа» поняла это вообще по-своему, решив под шумок совместить «приказ» со своей личной местью Тимуру.
Уличный закон не прощал нападений на семью. А личная справедливая мораль Вадима не прощала ублюдства. Лидер Дом Быта обернулся к своей притихшей шеренге. Виновники стояли с бледными лицами, уже понимая, что совершили смертельную глупость.
- Ублюдков я накажу. И прослежу, чтобы таких мразей больше не было в моем кругу, - резко бросил Вадим, переводя взгляд на Турбо. - Больничные расходы за Тимура я компенсирую. А матерь Тима я сам лично навещу и заставлю всех виновных извиниться.
А затем начался отшив. Прямо здесь, на глазах у всех универсамовских.
Это было зрелище без чести, полное позора, грязи и крови. Вадим лично и его верный супер ломали тех пятерых подонков и Колика, что посмели тронуть Тимура при матери. Удары тяжелых ботинок, хруст ломаемых носов, глухие стоны и плевки.
Скорлупу Дом Быта размазывали по обледенелому асфальту коробки, лишая их имени, статуса и пацанской чести.
Колика, бывшего супера, отшили не столько за дело,сколько за слова,его буквально вколотили в лед. Когда его, окровавленного, приподняли за шиворот, по безумному лицу Колика было понятно: он затаил страшную и ядовитую злобу.
Валера и Зима стояли рядом с каменными, серьезными лицами. Они не смели позволить себе даже секундную улыбку удовлетворения от этого зрелища. Дело коснулось семьи, а значит - это гнилье, от которого воротило душу.
- Всё, - тяжело дыша, выдохнул Вадим, поправляя куртку. Он брезгливо посмотрел на копошащихся на льду парней. - С этого дня с ними больше за руку не здороваться. Они больше не с Дом Быта. Чушпаны.
Лидер Дом Быта шагнул к универсамовским суперам. Турбо и Зима молча, с уважением пожали Вадиму руку - за честный и быстрый суд.
Перед тем как уйти, Янтарев замер и негромко спросил у Валеры:
- Агата где?
- Дома. В целости и сохранности, - коротко отрезал Турбо, встретив взгляд Янтарёва.
Вадим кивнул, принимая ответ. Развернувшись, он удалился с коробки в сопровождении одного верного супера, а за ними потянулись и остальные верные домбытовские пацаны. На опустевшей коробке остались лежать только униженные, избитые и отшитые малолетки и бывший супер дом быта. Валера и Зима брезгливо плюнули в их сторону, развернулись и быстрым шагом направились в больницу - проведать друга.
***
Агата уже была дома. В квартире стояла тишина. Мама в последнее время совсем зачастила с больничными походами - по ее словам, к близкой подруге, которая слегла с тяжелым диабетом.
Девушка разулась и пошла по коридору. Дверь на балкон была приоткрыта, оттуда тянуло морозным воздухом и горьким табачным дымом. Вадим уже вернулся. Он стоял у перил и курил, что вообще-то было для него огромной редкостью. Значит, сегодняшний беспредел и уличная грязь знатно подкосили его, заставив прибегнуть к сигаретам.
- Тебя дома весь день не было, - глухо сказал Вадим, даже не оборачиваясь, лишь услышав тихий скрип открывающейся балконной двери.
Агата зашла на балкон, зябко поведя плечами.
- Я не собираюсь оправдываться.
- Ты соврала, - Вадим сделал глубокую затяжку, и кончик сигареты ярко тлел в сумерках. - В записке на листке написала, что будешь у Кати дома. А была ты...
- Была я с универсамовскими у матери одного из них. Да, - перебила она, прямо признавая вину. Смысла юлить не было.
Вадим наконец повернул к ней голову, иронично прищурившись:
- Значит, это все-таки была ты. Там, подглядывала за голубятней.
- Твое зрение как всегда не подводит, Вадим, - Агата достала из кармана свою тонкую пачку, щелкнула зажигалкой и затянулась ментолом. Поняв, что брату сейчас глубоко плевать на её вредную привычку, она грустно, иронично усмехнулась:
- А раньше ты запрещал мне курить.
Вадим посмотрел на неё в упор. В его усталых глазах промелькнула такая глубокая, глухая тревога и что-то необъяснимое : словно тяжелое предчувствие ужасного грядущего, которое они оба не в силах остановить.
- Это раньше... - тихо отозвался брат, выдыхая серый дым в морозное небо. - Сейчас ты все равно сделаешь по-своему, даже если запрещу.
- Естественно, - кивнула Агата, глядя на огни вечернего города. - Но в одном ты ошибся. Я и в семнадцать лет делала по-своему. Просто за твоей спиной и не так нагло.
Вадим вдруг тихо усмехнулся. Эти фразы с острыми углами, которые сестра так мастерски умела отпускать, казалось, стали единственным, что заставило его искренне улыбнуться за весь этот адский день.
Сигарета Янтарева догорела до самого фильтра. Он аккуратно потушил её об перила и выбросил вниз, в сугроб. Обернувшись к сестре, Вадим тепло посмотрел на неё, и его большие, загрубевшие от уличных драк руки вдруг мягко коснулись её щек. Чуть приподняв её лицо, он бережно, с нежностью прижался губами к её лбу. Колючие уколы его недавно бритых усов оставили на коже приятное, щекочущее ощущение.
Агата на секунду зажмурилась, утыкаясь носом в его куртку, пахнущую морозом и табаком. В голове промелькнул растерянный вопрос: «Когда же Вадим делал так в последний раз? Восемь лет назад? Да... должно быть, ещё в детстве, до всей этой уличного движа и деления асфальта».
Вдруг из прихожей раздался звук поворачивающегося ключа в замочной скважине. Мама пришла.
В это же мгновение гнетущая атмосфера с Вадима слетела, уступая место чему-то родному, родом из далекого прошлого. Он игриво, совсем по-мальчишески посмотрел на Агату, и в его глазах блеснули озорные искорки:
- Кто первее добежит до мамы?
И точно так же, как в беззаботном детстве, два взрослых, поломанных улицей человека сорвались с места и, толкаясь в узком коридоре, со смехом рванулись в прихожую встречать мать.
~ От автора.
Привет моим читателям. Если вам зашла глава, выразите свои чувства с помощью комментариев и звёздочек! Вы и ваши действия - мое самое главное вдохновение.
Люблю и целую всех,кто остаётся со мной и следит за моим творчеством 🤍