18. Ну дай мне шанс...
Утро - Дайте танк (!)
Это утро ничем не отличалось от сотен предыдущих. Вахит открыл глаза ровно в 6:59, словно внутри него сработал безупречный часовой механизм. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь морозные узоры на стекле, полосовали комнату. Он приподнялся на локтях, нащупал на тумбочке старый радиоприемник и щелкнул тумблером.
Обратно в одеяло он не нырнул : просто лег поверх, закинув руки за голову. Сухой, поджарый пресс отчетливо выделялся на бледном торсе. Рядом с радио лежала пачка сигарет. Вахит закурил, глядя в потолок. Эта привычка появилась у него после смерти отца тогда дым казался единственным способом заполнить пустоту внутри.
Ровно в 7:00 из динамика раздался бодрый, искрящийся энергией голос.
- Доброе утро, Казань! На календаре новый день, и с вами я, Екатерина...
Вахит замер. Сигарета тлела, пепел едва не падал на простынь, но он не шевелился. Он впитывал каждую интонацию, ловя в этом «Добром утре» те нотки, которые предназначались только ему. Полгода ухаживаний, букетов и конфет на радиостанцию, и всё равно каждое утро он ловил её голос, как спасательный круг.
Дверь скрипнула. Мать, поправляя фартук, заглянула в комнату. Она уже привыкла к этому ритуалу: сын, радио и этот девичий голосок, ставший частью их дома последние восемь месяцев.
- Опять слушаешь? - мягко улыбнулась она, проходя к окну, чтобы впустить больше света. - Голосок-то какой приятный, звонкий. Как ручеек.
Вахит молча затянулся, не отрывая взгляда от приемника.
- Сынок, ну что же ты медлишь? - мать присела на край кровати. - Ухаживаешь ведь уже год почти. И парень ты у меня справный: работящий, деньги в дом несешь, друзья у тебя вон какие воспитанные : и Вовочка, и Валерий, и Маратушка... Всегда поздороваются, помогут. Ну почему она не соглашается? Может, ей подарок какой особенный нужен? Колечко или платок пуховый?
Вахит только тяжело выдохнул, выпуская струю дыма.
- Мам, не начинай. Там всё сложно.
Он не мог ей сказать правду. Не мог объяснить, что для Кати он не «любезный сын», а супер Универсама, от которого пахнет не только дорогим одеколоном, но и уличной гарью. Мать видела Катю только на фотографиях, которые находила в карманах его джинсов перед стиркой: рыжая, зеленоглазая, улыбчивая. Мать искренне верила, что они идеальная пара.
- Ладно, философ, - мать поднялась, потрепав его по плечу. - Иди уже кушать, остывает же! Пятый раз грею.
- Иду, мам. Сейчас.
Эфир подошел к концу. Катя пожелала всем «хорошей погоды и только добрых встреч», и Вахит, наконец, выключил радио. В комнате сразу стало неестественно тихо. Он натянул футболку и пошел на кухню, чувствуя, как плечо всё еще ноет после вчерашнего : напоминая о том, что их миры с Катей разделяет не расстояние, а колючая проволока уличных понятий.
В то же время утро для Валеры начиналось не с радио, а с обжигающей, пульсирующей боли в плече. Он лежал в своей комнате, уставившись в побеленный потолок, и слушал, как за стеной тихо гремит посудой мать. Вчерашний адреналин полностью сошел, оставив после себя свинцовую тяжесть во всем теле. Нож засел глубоко, и каждое движение отзывалось резким прострелом до самой лопатки.
Он помнил, что Вадим вчера на рынке отступил и сам велел Агате везти его в больницу. Желтый временно дал добро, признав пацанский долг, но Турбо понимал: это затишье перед бурей. На улице такие долги долго не висят. Но думал Валера сейчас совсем не о Вадиме. Перед глазами стоял её взгляд : кристально-голубые глаза на бледном лице, полные злости, которые она так отчаянно пыталась скрыть за медицинским халатом.
Валера тяжело поднялся, глухо выругался от резкой вспышки боли и стал собираться. Нужно было показаться врачу, а точнее конкретному врачу.
***
Агата закончила смену час назад, но домой так и не ушла. Она сидела в ординаторской, бесцельно перебирая карточки пациентов. Её белоснежная кожа казалась почти прозрачной на фоне темных, аккуратно собранных волос. Она ждала.
- Агат, ты чего тут застряла? - Катя заглянула в комнату, уже накинув свое пальто. Рыжие локоны забавно выбивались из-под вязаной шапки, а зеленые глаза лучились мягким светом после утреннего эфира. - Домой пора, у тебя же глаза закрываются.
- Да, сейчас пойду... - Агата подняла взгляд, стараясь говорить ровно. - Кать, если придет... ну, тот кудрявый с Универсама. Или его друзья. Ты мне скажи сразу, ладно?
Катя замерла в дверях, её лицо на мгновение стало серьезным.
- Агат, ты понимаешь, во что ввязываешься? Одно дело : рану зашить на дежурстве, когда деваться некуда, а другое - ждать его тут. Да, Вадим вчера отступил, но ты же знаешь брата. Это ненадолго.
- Он мне жизнь спас, Кать, - тихо, но с нажимом ответила Агата. - И он придет. Я как врач должна доделать перевязку.
- Врач, у которого вчера руки тряслись так, что пинцет звенел, - Катя вздохнула, но подошла и мягко коснулась её плеча. - Ладно. Я на посту еще побуду, подстрахую. Если увижу его - проведу без лишних глаз. Но будь осторожна.
Агата благодарно улыбнулась, накинула теплый шарф и вышла из ординаторской, направляясь к выходу на задний двор.
В длинном больничном коридоре, у поворота к крылу терапевтов, она на секунду замерла. Навстречу ей размашистым шагом шел Вахит. Высокий, лысый, в своей неизменной кожанке. Заметив Агату, Зима остановился на долю секунды и уважительно, серьезно кивнул ей. В его глазах не было уличной наглости : только молчаливое пацанское «спасибо» за друга и какая-то своя, глубокая сосредоточенность. Агата кивнула в ответ, и они разминулись. Она прекрасно понимала, к кому именно в ординаторскую он сейчас направлялся.
Переведя дыхание, Агата вышла на задний двор больницы. Там, у старого кирпичного склада, обычно разгружали машины, и в это время дня там было пусто.
Валера появился минут через пятнадцать. Он шел медленно, неестественно прямо держа правое плечо, чтобы не тревожить швы. Без куртки-аляски, в одной расстегнутой ветровке, он выглядел непривычно уязвимым. Его непослушные кудри растрепал утренний ветер.
- Пришел всё-таки, - Агата шагнула ему навстречу. Холодный казанский воздух сразу обжег легкие.
- Сказала же прийти. А я врачей привык слушать, - Валера попытался усмехнуться своей привычной дерзкой ухмылкой, но гримаса боли исказила лицо.
Они остановились у старого тополя. Агата подошла вплотную, почти касаясь его груди, и осторожно заглянула под куртку, оценивая состояние повязки. Между ними снова возникло то самое «нечестное» напряжение. Они не умели говорить красиво, скрывая всё за колкостями и грубоватой заботой. Но то, как близко она сейчас стояла, и то, как бережно её пальцы касались ткани, выдавало их с головой.
- Кровь просочилась через нижний слой, - нахмурилась она, и её голубые глаза встретились с его взглядом. - Надо переделать. Зачем ты по морозу поперся? Мог бы Тимура прислать, я бы лекарства передала.
- Тим занят, - хмыкнул Валера, а потом его голос стал тише и серьезнее. Он здоровой рукой аккуратно перехватил её тонкие пальцы. - И вообще... я не ради лекарств пришел, Агат. И ты это знаешь.
Агата замерла, чувствуя, как внутри всё переворачивается от его близкого дыхания, пахнущего табачным дымом и морозной свежестью.
- Ты дурак, Туркин. Тебе вчера мало было? Если Вадим узнает, что мы...
- Вадим вчера всё видел, - отрезал Валера, чуть сжимая её ладонь. - Он пацан жесткий, но правильный. Раз слово дал - дергаться не будет. Так что не бойся. Ладно, пошли внутрь. На улице швы перевязывать я тебе не буду. Только тихо.
Они зашли в здание больницы, где сразу окунулись в суетливый, живой вайб конца восьмидесятых. Коридоры дышали своей привычной жизнью: мимо, едва не сбивая их с ног, пробежала молодая пара : парень в затертой дубленке бережно вел под руку кругленькую жену, которая испуганно и счастливо прижимала ладонь к животу (они явно ждали первенца). Возле регистратуры глухо ругался какой-то дед, а из кабинета флюорографии доносился мерный гул аппарата.
Поравнявшись с полуприкрытой дверью той самой ординаторской, из которой Агата ушла двадцать минут назад, Валера вдруг резко замер. Из щели донесся голос Вахита. Но это был не тот жесткий, сухой тон, которым он раздавал приказы скорлупе на коробке.
Он звучал непривычно тихо, трепетливо и даже как-то просительно:
- Ну дай мне шанс, Кать... Я ж не прошу сразу в загс. Просто в кино сходим. На вечерний сеанс...