Винейцева ||Турбо||

Спустя время нас завели в какое-то кафе - небольшое, полутёмное, с тусклым жёлтым светом и запахом пережаренного масла. Дверь за нами закрылась глухо, будто отрезала улицу и весь остальной мир. Столы были почти пустые, только в глубине, у стены, за одним из них сидели двое и спокойно ужинали, будто ничего необычного не происходило.

Нас усадили на два стула рядом друг с другом. Айгуль так и не выпустила из рук видеомагнитофон - прижимала его к себе, как что-то единственное, за что можно держаться. Я же не выдержала.

- Ебланы! Выпустите нас! - я резко вскочила, стул скрипнул по полу.

Ответ был мгновенный: сильный толчок в плечо - и я снова оказалась на месте.

- Спокойней веди себя! - рявкнули надо мной.

Айгуль молчала. Ни слова. Даже не посмотрела в мою сторону - только сильнее сжала пальцы, побелевшие от напряжения.

Я подняла глаза на тех двоих за столом. Они смотрели на нас с откровенным удивлением, переводя взгляд с нас на тех, кто нас привёз, будто пытались понять, что вообще происходит.

- Это что? - наконец спросил один из них, тот, что был в вязаном свитере.

- Да так... - протянул один из наших «сопровождающих», явно не считая нужным что-то объяснять. - Решили в комплекте с бабами забрать. За ними-то по-любому придут.

Сидящий за столом медленно повернулся к нам. По всему было видно - он здесь старший. Спокойный, уверенный, без резких движений.

- Вас как зовут? - спросил он так, будто мы просто зашли не в то место.

Я снова посмотрела на Айгуль. Она чуть заметно сглотнула.

- Айгуль, - тихо ответила она.

Взгляд старшего переместился на меня.

- Ульяна, - сквозь зубы сказала я, не скрывая злости.

- Мы с универсамовских, - добавила Айгуль, будто это что-то объясняло или должно было нас защитить.

Старший поднялся, взял стул и сел прямо перед нами, почти вплотную. Я чувствовала запах его одеколона, видела мелкие морщины у глаз.

- Слушайте, - начал он ровно. - Вам тут никто ничего плохого не сделает. Мы просто... - он на секунду замолчал, подбирая слова. - Пытались восстановить справедливость. Этот видак принадлежит нашему другу.

Я уставилась в пол, сжимая кулаки. От этих «справедливостей» уже мутило.

- Айгуль гуляет там с одним, - вдруг вставил сидящий за барной стойкой, не отрываясь от мороженого.

- Тебя спрашивали? - спокойно, но жёстко ответил старший.

Тот сразу замолчал.

Старший встал, что-то пробормотал себе под нос и, повернувшись к барной стойке, сказал:

- Чая налей. Гостям.

Парень за стойкой кивнул и занялся чайником. В кафе повисла странная, натянутая тишина - такая, от которой становится только хуже. Я сидела, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Чай поставили прямо перед нами - две стеклянные кружки на блюдцах, от которых поднимался тонкий пар. Запах был крепкий, терпкий, но ни я, ни Айгуль даже не шевельнулись. Мы сидели, как вкопанные, с прямыми спинами, будто любое движение могло что-то испортить. Айгуль всё ещё держала видеомагнитофон, поставив его себе на колени, и казалось, что если она его отпустит - отпустит и последнюю ниточку контроля над происходящим.

В кафе стояла странная тишина. Не уютная - вязкая. Даже ложки за столом у тех двоих больше не звякали.

И тут резко зазвонил телефон.

Звук был громкий, резкий, как выстрел. Я вздрогнула, Айгуль тоже дернулась, но сразу замерла. Один из парней тут же подошёл к аппарату и снял трубку.

- У аппарата, - коротко бросил он.

Голос из трубки был настолько чёткий, что его слышали все. Я сразу узнала его - Адидас. Вова. Этот спокойный, уверенный тон невозможно было перепутать.

- Кафе «Снежинка»? - спросил он. - Это Вова Адидас, с универсама. Желтого позови.

Парень чуть отвёл трубку от уха и повернулся в нашу сторону, будто специально давая нам понять, что разговор серьёзный.

- Щас, подожди, - сказал он в трубку, а потом громко: - Жёлтый! Тебя с универсама.

Старший медленно поднялся. Без суеты. Без лишних эмоций. Подошёл к телефону, взял трубку так, будто заранее знал, чем всё закончится.

- Слушаю внимательно, - произнёс Жёлтый.

- Это Вова Адидас, - донёсся голос. - Это кто?

- Жёлтый.

В кафе снова стало тихо. Даже дыхание своё я слышала слишком отчётливо.

- Ситуация сегодня произошла, - продолжил Вова. - Решить надо.

Жёлтый усмехнулся - не зло, скорее устало.

- Ну, хочешь решить - приезжай на Пески, - ответил он. - Через два часа.

У меня внутри всё оборвалось. Два часа. Значит, мы ещё минимум два часа будем сидеть здесь, под их взглядами, без права даже слова сказать. Я медленно выдохнула, стараясь не показать, как сильно меня накрывает паника.

- А вас сколько будет? - спросил Вова.

Жёлтый на секунду замолчал. И в этой паузе было слишком много всего. Потом он ответил:

- Ну, ты, я... со мной пару человек. Разговор?

Я почувствовала фальшь даже раньше, чем осознала её. Он врал. Откровенно. И, кажется, Вова это, видимо, не понял.

- Хорошо, - коротко сказал Адидас.

Щелчок. Гудки.

Жёлтый положил трубку и обернулся к нам. Ничего не сказал - просто посмотрел. Долго. Изучающе.

Чай перед нами уже остыл, пар исчез. А мы так и не притронулись к нему.

***

Нас действительно оставили одних - с тем самым, что сидел за барной стойкой. Дверь в подсобку тихо закрылась, и в помещении стало ещё тише, будто воздух сам понял, что теперь всё по-другому. Он не спешил говорить. Просто сидел, облокотившись локтями о стойку, и смотрел. Не на меня - на Айгуль. Долго. Слишком внимательно.

Этот взгляд мне сразу не понравился. Не наглый, нет. Скорее оценивающий, липкий, от которого внутри что-то неприятно сжимается.

- Слушай, - наконец сказал он, обращаясь к ней, будто меня тут вообще не существовало. - Ты не думай... я нормальный. У меня сестрёнка почти такая же.

Я коротко усмехнулась, даже не скрывая этого.

- Нормальные так на девчонок не смотрят, - бросила я, глядя прямо на него.

Он медленно перевёл взгляд на меня. Лицо чуть изменилось - будто его задели, но не настолько, чтобы сорваться. Он помолчал пару секунд, потом снова посмотрел на Айгуль, будто я - помеха, а не человек.

- Момент, - сказал он вдруг и встал.

Я проследила, как он уходит куда-то за дверь, и инстинктивно сдвинулась ближе к Айгуль. Та сидела напряжённая, пальцы всё ещё сжимали края видеомагнитофона.

Вернулся он не сразу. В руках - маленькая тарелка с мороженым. Белое, уже чуть подтаявшее. Он поставил её на стол перед Айгуль так, будто делал одолжение.

- У нас целый бидон в холодильнике, - сказал он с какой-то показной небрежностью. - Будешь?

Айгуль отрицательно покачала головой, не поднимая глаз.

- Чё мы сидим как эти? - продолжил он, усаживаясь обратно. - Скучно же. Так посмотрели бы чего.

Он кивнул в сторону видеомагнитофона.

- У нас, кстати, кассеты есть, - добавил он. - «Кто подставил кролика Роджера».

Я снова посмотрела на выход. Он был совсем рядом. Пара быстрых шагов - и можно было бы рвануть. Но я даже не двинулась. В голове слишком чётко щёлкнуло: не выйдет. Поймают. И тогда всё точно станет хуже, чем сейчас.

- Давай так, - продолжал он, всё ещё обращаясь к Айгуль. - Я тебе слово пацана даю. Всё с тобой нормально будет.

Я резко повернулась к нему. Это прозвучало неожиданно.

Айгуль подняла на него глаза.

- Ты слово пацана дал, - тихо сказала она, будто проверяя, не рассыплется ли это вслух.

- Конечно, - улыбнулся он. Улыбка была спокойная. Слишком спокойная.

Она медленно убрала руки с видеомагнитофона. Я даже не сразу поняла, что происходит, а потом он уже забрал его - уверенно, без резких движений - и понёс к телевизору.

- Ты чё делаешь? - прошептала я ей прямо в ухо.

- Он слово пацана дал, - так же тихо ответила она.

И, к моему ужасу, она всё-таки взяла ложку и зачерпнула мороженое. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.
Слова здесь почему-то весили больше поступков. И это пугало сильнее всего.