Винейцева ||Турбо||

Я закрыла за собой дверь ванной и включила воду, чтобы хоть как-то заглушить голос из кухни. Холодная вода обожгла ладони. Я смотрела в зеркало - фингал стал ещё заметнее при ярком свете, будто нарочно лез в глаза. Я провела по нему пальцами, поморщилась, и выключила воду.

- Ты долго там ещё? - резко донеслось из коридора. - Как всегда: спряталась - и думаешь, что проблема сама рассосётся!

Я вышла. Медленно. Не хлопая дверью, не огрызаясь. Просто вышла и встала у стены.

- Я не прячусь, - сказала спокойно. - Я умывалась.

- Умывалась она, - фыркнула мама. - Ты бы лучше мозги свои умыла. Посмотри на себя: шляешься неизвестно где, с кем попало, потом домой приползает - вся избитая. Мне что, в школу идти объяснять, откуда у моей дочери синяки?

- Не надо никуда идти, - тихо ответила я. - Всё нормально.

- Нормально?! - она повысила голос. - Это нормально - чтобы девчонка ночами пропадала? Чтобы соседи потом шептались? Чтобы я, мать, последней узнавала, что с тобой происходит?

Я пожала плечами. Не потому что было всё равно - просто сил спорить не осталось.

- Я не маленькая уже, - сказала я ровно. - И я никого не позорю.

- Не маленькая? - она шагнула ближе. - Тогда почему выглядишь как после драки? Или ты думаешь, что взрослость - это синяки и сигареты?

Я опустила взгляд в пол.

- Я никого не просила за меня переживать, - произнесла я тише. - И я не делала ничего плохого.

- Ты всегда так говоришь, - отмахнулась она. - «Ничего плохого», «всё нормально». А потом я должна по кускам тебя собирать.

Я сглотнула. В горле встал ком, но я не дала ему вырваться наружу.

- Мне не нужно, чтобы меня собирали, - сказала я. - Просто... оставь меня сегодня в покое.

Она смотрела на меня долго, тяжело. Потом резко отвернулась, взяла со стола сумку и начала рыться в ней, громко, демонстративно.

- Иди в комнату, - бросила она. - И чтобы завтра была дома вовремя. Я не собираюсь терпеть это дальше.

Я кивнула. Без слов. Развернулась и пошла к себе.

Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Боль в животе снова напомнила о себе, но сейчас она была даже честнее всего остального. Я обхватила колени руками и уставилась в темноту.

Где-то там, за стенами этой квартиры, была другая жизнь. Шумная, не страшная, но живая.
А здесь - только тишина. И я.

***

Мы шли ко мне молча, только ботинки шуршали по влажному асфальту. День был серый, не холодный, но неприятный - такой, который липнет к коже. Маша всё время косилась на меня, будто собиралась сказать что-то важное и не решалась.

- И что ты с этим фингалом делать будешь? - наконец спросила она, когда мы уже поднялись ко мне и остановились у окна.

Я равнодушно пожала плечами, будто речь шла не обо мне.

- Не думала над этим, - ответила спокойно. - Как-нибудь само.

Маша шумно выдохнула, явно недовольная.

- Ну ты даёшь... - пробормотала она. Потом, словно решившись, сменила тон. - Слушай, я тебе по секрету расскажу. Только ты ему не говори, ладно?

Она взяла с подоконника пачку сигарет, вытряхнула одну и протянула мне. Я молча подкурила - зажигалка щёлкнула слишком громко - и подняла на неё взгляд.

- Кому ему? - уточнила я, хотя уже догадывалась.

- Ну Турбо, - сказала она, будто это само собой разумеется. - Короче... Мы с Вахидом тогда в «кинотеатр» пришли, в киоск. А Валера там сидит, прямо у входа, за голову держится. Вид у него - пипец. Мы сразу: «Что случилось? Где Уля? Где Айгуль?»

Она сделала паузу, затянулась, будто снова переживала тот момент.

- Он всё рассказал. Прямо там, на месте. Потом мы его сразу к Адидасу повели.

Я слушала внимательно, не перебивая. Было странно слышать о себе со стороны, будто это не моя жизнь, а чей-то пересказ.

- А дальше... - продолжила Маша, - позвонили мы в кафе. Валера туда заходит, в комнату, и говорит что-то вроде: «Я им там всем доброе утро устрою. Ульяна вообще никак не должна была там оказаться». Ну, не дословно, но смысл такой. Он реально злой был. Очень.

Она замолчала и посмотрела на меня, будто ждала реакции.

Я снова затянулась, выдохнула дым в сторону форточки.

- И что ты мне этим сказать хотела? - спросила я ровно.

- Что он волнуется за тебя, - пожала плечами Маша. - Что ещё?

- Ты думаешь, я сама этого не вижу? - ответила я чуть тише. - Если бы ему было всё равно, он бы не побежал меня провожать. И не лез бы во всё это.

- Вот именно, - подхватила она. - Поэтому и говорю: поговори с ним.

- О чём? - я повернулась к ней.

- О нём. И о тебе, - сказала Маша прямо. - О его чувствах к тебе.

Я усмехнулась, коротко и безрадостно.

- Зачем? - искренне не понимала я. - Он сам разберётся. Это его проблемы.

Я подошла к окну, распахнула форточку и выкинула окурок. Села на подоконник, подтянув колени.

- Если не поговоришь, - не сдавалась Маша, - он так и будет бегать за тобой по кругу. Ни туда ни сюда. Пока он не поймёт, что тебе не всё равно, он дальше не пойдёт. Понимаешь?

Я пожала плечами, глядя куда-то вниз, во двор.

- Это тупо выглядит, - сказала я. - Как будто я за ним бегаю.

- Это не «бегать», - сразу поправила она. - Это называется интересоваться человеком. Иногда достаточно просто честно сказать, что он тебе не безразличен.

Я промолчала. Слова Маши застряли где-то внутри, неприятно, но цепко. Мне хотелось отмахнуться, сказать, что всё это ерунда. Но почему-то не получалось.

Я молчала дольше, чем собиралась. В комнате повисла тишина - не уютная, а напряжённая, будто кто-то поставил паузу и забыл нажать «плей». Маша не торопила, она умела ждать, когда мне нужно было переварить сказанное.

- Я просто не хочу усложнять, - наконец сказала я. - И так всего слишком много.

- Иногда молчание усложняет больше, чем разговор, - ответила она мягче, чем до этого. - Ты же не обязана признаваться в любви. Просто... дай ему понять, что он тебе не чужой.

Я усмехнулась, глядя в стекло. Во дворе кто-то играл мячом, жизнь шла дальше, как будто ничего не произошло.

- Он и так это понимает, - пробормотала я. - Турбо не глупый.

- Он упрямый, - хмыкнула Маша. - Это разные вещи.

Я сползла с подоконника и прошлась по комнате. Синяк под глазом тянул, напоминая о себе при каждом движении. В голове всплывал вчерашний вечер: его взгляд, паузы между словами, это неловкое «до завтра».

- Ладно, - выдохнула я. - Допустим. И что ты предлагаешь?

Маша сразу оживилась, будто только этого и ждала.

- Ничего сверхъестественного. Он всё равно сегодня будет во дворе. Подойди, поговори. Без драмы. Просто нормально.

- «Просто нормально» у меня обычно не получается, - усмехнулась я.

- Зато у тебя получается быть честной, - пожала плечами она. - Этого достаточно.

Мы замолчали снова, но теперь тишина была другой - спокойнее. Я поймала себя на том, что внутри уже не так глухо, как утром. Страх никуда не делся, но рядом с ним появилось что-то ещё - осторожное, тёплое.

- Посмотрим, - сказала я наконец. - Я ничего не обещаю.

- Мне и этого хватит, - улыбнулась Маша, затягиваясь.

Я кивнула. Где-то глубоко внутри я уже знала: если сегодня увижу Турбо, сделать вид, что ничего не происходит, не получится.