Винейцева ||Турбо||

Утром следующего дня я проснулась слишком рано - не по будильнику, не потому что выспалась, а потому что папа решил, что именно сейчас самое время начинать день. И, как обычно, не посчитал нужным это со мной обсудить.

- Мелочь, вставай, - сказал он, резко отдёргивая шторы.

Комнату тут же залил серый, холодный свет. Я зажмурилась и отвернулась к стене, натягивая одеяло до подбородка.

- Сколько время?.. - пробормотала я, потирая глаза, которые вообще не хотели открываться.

- Время сборов в школу, - отрезал он. - Учителя твои уже звонят. Какой день тебя нет, думаешь, никто не заметит?

Я приподнялась на локтях и посмотрела на него. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Лицо напряжённое, челюсть сжата - злится. Значит, разговор будет неприятным.

- Ты где пропадаешь вместо школы? - спросил он, наконец повернувшись ко мне.

Я встала с кровати медленно, тянула время, будто в этом была какая-то защита. Сказать правду - страшно. Даже мысль о том, чтобы рассказать, где я бываю, вызывала холод где-то под рёбрами. Я слишком хорошо знала, на что он способен, когда злится.

- Ну? - поторопил он, явно теряя терпение.

- У Маши... зависаем, - ответила я, опустив глаза. - Я наверстаю, пап. Всё нормально будет.

Он внимательно посмотрел на меня, будто пытался поймать на лжи. Потом коротко кивнул, ничего не сказав, и быстрыми шагами вышел из комнаты. Дверь хлопнула не сильно, но достаточно, чтобы внутри всё сжалось.

Я тяжело выдохнула и села за стол. На нём лежала тетрадь по алгебре. Я машинально открыла её, пролистала несколько страниц. Последние записи - сентябрь. Аккуратные формулы, ровный почерк. Сейчас это казалось чем-то из другой жизни.

- Почти март... - тихо сказала я сама себе.

Провела ладонями по лицу, будто пыталась стереть усталость, и поднялась.

В ванной я делала всё на автомате: умыться, почистить зубы, холодная вода, чтобы хоть немного прийти в себя. Потом - кухня. Я поставила чайник, пожарила яйца, сделала папе бутерброды. Села, поела быстро, без аппетита, просто потому что «надо».

Вернувшись в комнату, я наконец посмотрела на часы над дверью: 7:48.

- Отлично... - выдохнула я.

Пора выходить, а сил - ноль. Вчера я вернулась почти в одиннадцать, и сон был рваный, беспокойный. Тело будто не моё, движения тяжёлые, мысли вязкие.

⸻

В школу я пришла ко второму уроку. Собиралась специально медленно - беречь энергию, которой и так не осталось. В раздевалке сдала куртку, поправила волосы перед мутным зеркалом и сразу пошла в столовую. Мы с Машей договорились встретиться там.

Она уже была там - стояла у стола Флюры Габдулловны и о чём-то с ней разговаривала, активно жестикулируя. Я подошла ближе.

- Винейцева, good morning, - сказала учительница, заметив меня.

- И вам, - ответила я, стараясь выглядеть бодрее, чем чувствовала себя на самом деле.

- На первом уроке почему не была? - тут же спросила она, прищурившись.

- По семейным, - коротко сказала я.

Она понимающе кивнула. Все в школе знали, что у меня дома не всё гладко. В детстве я слишком много говорила лишнего, и теперь это знание ходило за мной, как тень.

- Ладно, - сказала Флюра Габдулловна. - Идите.

- Пойдём, - Маша сразу схватила меня за руку и потащила прочь из столовой.

Мы шли по коридору в кабинет русского и литературы. Полы скрипели, где-то хлопали двери, кто-то смеялся - обычная школьная суета, которая сегодня казалась какой-то ненастоящей.

Мы сели за одну парту. Маша повернулась ко мне, уже без улыбки, серьёзная.

- Сказали на всякий случай сегодня лучше не идти в качалку. И вообще туда не светиться, - тихо сказала она. - Вдруг «Хадишевские» объявятся.

Я медленно кивнула, глядя в парту.

- Поняла, - ответила я.

В голове сразу всплыл вчерашний разговор, голос Валеры, его взгляд. Внутри неприятно сжалось.

Урок начался как по шаблону: скрипнули ножки парт, кто-то уронил пенал, все встали, пробормотали приветствие и почти сразу сели обратно. Я уткнулась взглядом в учебник, но строки плыли, будто их кто-то нарочно размывал. Я моргала, проводила пальцем по строчке - бесполезно. То ли недосып, то ли это глухое, липкое напряжение внутри, которое не отпускало с самого утра.

Учительница что-то объясняла у доски, голос у неё был ровный, спокойный, но до меня он доходил как через вату. Я кивала в нужных местах, делала вид, что понимаю, даже записывала - аккуратно, строчка за строчкой. Только потом заметила, что половина слов не имеет смысла: обрывки фраз, какие-то формулы вперемешку с литературными терминами. Рука писала сама, голова была где-то далеко.

Маша пару раз наклонялась ко мне, почти касаясь плечом. Я чувствовала её движение, дыхание рядом, но каждый раз она останавливалась, поджимала губы и снова возвращалась к тетради. Это молчание было громче любых слов.

Звонок прозвенел резко, будто выстрелил. Я вздрогнула.

Мы быстро собрали вещи и вышли в коридор, смешавшись с толпой. Маша, не говоря ни слова, взяла меня за рукав и повела к выходу. Через несколько секунд мы уже были за школой - без курток, на холоде, где ветер продувал насквозь.

Маша стояла в своём сарафане, тонкие колготки едва прикрывали ноги, плечи оголённые, а ей хоть бы что. Она щёлкнула зажигалкой и затянулась, прикрыв ладонью пламя.

- Маш, тебе не холодно? - спросила я, стряхивая пепел на влажную землю.

- Холодно, - спокойно ответила она. - Но курить-то хочется.

Я усмехнулась. Она докурила быстро, затушила окурок носком ботинка, я сделала то же самое, и мы вернулись обратно в школу, будто ничего и не было.

⸻

После уроков мы сидели у Маши дома. В комнате было тепло, пахло стиральным порошком и чем-то сладким - видимо, мать утром пекла. Маша копалась в шкафу, вытаскивая одну вещь за другой.

- Вот, - сказала она, кидая мне на колени свитер. - И это тоже. И джинсы. Мне уже малы.

- Ты меня спасти решила? - усмехнулась я, перебирая ткань.

- Ну а кто, если не я, - пожала плечами она.

Я сложила вещи рядом, чувствуя странную благодарность - не неловкую, а тёплую. Как будто так и должно быть.

Маша села напротив, прищурилась.

- Ты так волнуешься, что ли?

- Хах, за кого? - я усмехнулась. - Я просто не выспалась. Мне, если честно, всё равно.

- Ну да, видно по тебе, - протянула она. - Не бойся. Валера оттуда по-любому самый живой выйдет. Массы в нём, сама видела, дохуя.

Я цокнула, закатив глаза.

- Тебе не надоело меня с Турбо сводить? Хватит уже, правда. Мне мозги не выноси. Ему лучше выноси.

- Знаешь ты или нет, - она подмигнула, - но я вам обоим это делаю. Он нас с Вахидом так и свёл, между прочим.

- Какая важная информация, - пробормотала я, доставая сигареты из сумки.

Я встала и вышла на балкон. Холодный воздух сразу ударил в лицо. Я облокотилась на перила и посмотрела вниз, на двор. Машины её родителей не было - пусто. Спокойнее стало.

Я закурила, затянулась глубоко, выпуская дым вверх, в серое небо. Где-то вдалеке хлопнула дверь подъезда, залаяла собака. Обычные звуки, обычный двор.

Но внутри всё равно было ощущение, будто что-то медленно, но неотвратимо надвигается.

Я докурила почти до фильтра, затушила сигарету и осталась стоять, глядя в никуда. И только тогда поймала себя на мысли, что считаю время - не минуты, не часы, а просто жду. Не знаю чего. Но жду.