Глава 25.
Николь замерла, не в силах сдвинуться с места. В груди нарастал глухой страх. Она представляла этот момент, пока молилась в церкви, но теперь, когда до него оставалось всего несколько шагов, реальность обрушилась на нее. Как Валера отреагирует на её появление? Захочет ли он вообще видеть ту, из-за чьих слов его жизнь превратилась в черти что?
Девушка дрожащими руками передала Эмилию на руки Кириллу и бессильно опустилась на жесткую больничную скамью. Николь нервно застучала носком кроссовка по линолеуму, не в силах унять дрожь. Она боялась увидеть в его глазах боль, но еще больше боялась увидеть там пустоту или, что еще хуже, ненависть.
— Заходите первыми... я потом, — тихо прошелестела Николь, не поднимая взгляда на друзей.
Она понимала, что их компания будет выглядеть для Валеры странно. Если Киру и Лёху он как то да знал, то появление Кирилла могло вызвать непредсказуемую реакцию.
— Пошлите, — понимающе кивнула Кира. Она сочувственно сжала плечо подруги и, поманив за собой парней и Эмилию, осторожно приоткрыла тяжелую дверь палаты.
Николь осталась одна в пустом коридоре. Она накрыла лицо ладонями и сделала несколько глубоких, судорожных вздохов.
Вопросы крутились в голове, не давая покоя. Как сказать ему про Настю? Как сообщить что его близкой подруги больше нет? Как объяснить, что она собирается увезти его в Германию, в Кёльн, чтобы спрятать от гнева собственного отца и попытаться вернуть ему возможность ходить?
И самое главное, как признаться, что весь этот кошмар начался с её ошибки? Она чувствовала себя виноватой в каждом его шраме, в каждом переломе который изменил его жизнь.
Из палаты донесся звонкий, радостный голосок Эмилии, а следом, тихий, едва различимый хрип Валеры. Сердце Николь болезненно сжалось. Он действительно был жив. И там, за этой дверью, билось его сердце.
Николь медленно поднялась, поправляя белый халат, и прижалась спиной к холодной стене коридора. Время тянулось мучительно долго, каждая секунда казалась вечностью, пока дверь наконец не открылась. Из палаты вышли друзья. Их лица были мрачнее тучи, а в глазах застыл ужас.
— Он ждет тебя, — не глядя сестре в глаза, бросил Кирилл. Подхватив Эмилию на руки, он быстрым шагом направился прочь по коридору, уводя ребенка.
Николь с паникой в глазах посмотрела на Киру и Лёху, но те лишь виновато отвели взгляды и пошли следом за Кириллом. На долю секунды девушке показалось, что она сейчас упадет в обморок от захлестнувшего её волнения. Но, сделав глубокий вдох и буквально заставив свои легкие работать, она толкнула тяжелую дверь и, глядя в пол, вошла внутрь.
Несколько секунд Николь стояла спиной к кровати, до белых костяшек сжимая дверную ручку. Наконец она заставила себя обернуться. Медленно, дюйм за дюймом, она перевела взгляд на кровать. Увидев его, девушка не смогла сдержать слез, они хлынули сами собой, обжигая щеки.
Валера лежал на высокой белоснежной подушке, накрытый одеялом по пояс. Он смотрел прямо на неё, не отрываясь. На его лице почти не было живого места, вся кожа глубоких царапинах, налитых синевой гематом и свежих, еще багровых шрамов. Голову стягивала плотная белая повязка, сквозь которую на виске проступало алое пятно. Из-под бинтов выбивалось несколько спутанных кудрей. Его руки безжизненно лежали вдоль тела поверх одеяла.
Девушка, не в силах больше выносить эту дистанцию, подошла к койке. Она опустилась на корточки прямо у его изголовья и осторожно, почти невесомо, накрыла его холодную ладонь своей.
— Прости меня... — прошептала она, целуя его в руку.
Валера молчал, лишь его пальцы едва заметно дрогнули под её рукой, а в глубине зрачков отразилась вся та боль и любовь, которую они так и не успели высказать друг другу.
— Зачем ты пришла? — тихо спросил парень, тяжело сглатывая. — Зачем, Николь?
Девушка непонимающе посмотрела на Валеру. Она сильнее сжала его ладонь и горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё дрожит от несправедливости происходящего.
— Знаешь, а ведь правда говорят, любовь зла, полюбишь и козла, — с каким-то надрывным отчаянием ответила Николь.
— Зачем я тебе такой? — Валера чуть повысил голос, и в его тоне послышалась тщательно скрываемая боль. — Ты молодая, красивая... Не порть себе жизнь, Николь. Оставь меня здесь и уезжай.
Он медленно, словно прощаясь, провел рукой по её волосам, заправляя выбившийся локон за ухо.
— И прости меня. Я правда полюбил тебя, но слишком поздно это понял. А теперь... теперь всё это не имеет смысла.
От его слов слезы хлынули с новой силой. Было невыносимо видеть это глухое отчаяние в глазах человека, который всегда казался несокрушимым.
— Я не оставлю тебя, — твердо отрезала Николь. Вытерев щеки ладонью, она поднялась и подошла к изножью кровати, тяжело опершись руками о металлический бортик. — Я поставлю тебя на ноги, слышишь? Сделаю всё, найду лучших врачей, но ты будешь ходить!
— Это нереально. Я инвалид, Николь, — жестко перебил её Валера, и эта честность полоснула по сердцу сильнее крика. — Я не чувствую ничего ниже пояса. Посмотри правде в глаза, я обуза. Уходи.
Николь нахмурилась. Вместо того чтобы подчиниться, она решительно пододвинула стул к самой постели и села напротив, заставляя его смотреть прямо на неё.
— Послушай, — начала она, мучительно подбирая слова. — Я совершила много ошибок. Из-за одной из них я лешила жизни невинного человека...
Николь на мгновение отвела взгляд в окно, откинувшись на спинку стула, и глубоко вздохнула, будто сбрасывая с плеч груз.
— Но теперь всё будет иначе. Я люблю тебя, Туркин. И если ты будешь сопротивляться, я свяжу тебя и увезу в Германию против твоей воли. Ты же знаешь, я это могу.
Валера замолчал. Он долго всматривался в её лицо, пытаясь найти там хоть тень сомнения или жалости, но видел только упрямую, обжигающую любовь. Вдруг его губы тронула слабая, едва заметная улыбка. Он чуть приподнял руку, раскрывая ладонь.
— Подойди, — тихо поманил он её к себе. — Подойди ближе.
Николь медленно поднялась и вложила свою ладонь в его руку. Валера крепко сжал её пальцы и с неожиданной силой потянул девушку на себя, заставляя склониться.
Он вовлек её в поцелуй. На секунду Николь растерялась, дыхание перехватило, но она не отстранилась, наоборот, подалась вперед, запуская пальцы в его волосы. Поцелуй не был требовательным или напористым. Он был горько-сладким, мягким и бесконечно нежным, словно Валера пытался без слов вложить в него всё то, что не успел сказать раньше.
Идиллию нарушил звук резко открывшейся двери. В палату с мимолетной улыбкой зашел Вахит, но, заметив Николь, он тут же нахмурился, и его лицо исказила ярости. Николь медленно отстранилась от Валеры, чувствуя, как появляется напряжение. В глазах Зимы было столько ненависти, что девушке на мгновение стало по-настоящему страшно.
— Ты что здесь забыла? — грубо спросил Вахит. Он в пару шагов подлетел к Николь и, больно перехватив её локоть, потащил к выходу. — Ты вообще понимаешь, Валера, что всё это, из-за неё?
У самой двери Зима резко развернулся, не выпуская руку девушки. Валера смотрел на них опешившим, непонимающим взглядом, переводя глаза с друга на бледную Николь.
— Не знаешь? Так давай я тебе расскажу, — Зима оттолкнул Николь и, тяжело опустившись на стул у кровати, в упор посмотрел на друга. — Ты знал, что она, видите ли, ошиблась? Ошиблась в информации и с перепугу погнала тебя с этой чертовой свадьбы!
Парень с отчаянием и болью посмотрел на неподвижные ноги друга под одеялом.
— Из-за её ошибки тебя теперь ищут и твой папаша, и этот мент! Искалечила тебя... А Настя? Насти больше нет, Валера! И Лили тоже!
Валера побледнел еще сильнее, его губы дрогнули. Он перевел взгляд на Николь, и в его глазах отразился хаос.
— А то, что в особняке его могли пристрелить люди родного отеца, тебя совсем не смущает, Зима? — тихо и горько усмехнулась Николь, потирая покрасневшее плечо. — Ты гнилой человек, Вахит. Тебе просто нужен козел отпущения.
— Что с Настей? Как именно это случилось? — голос Валеры дрожал, он смотрел только на друга.
— Да эта под пули выбежала, героиня хренова! — Зима кивнул в сторону Николь, срываясь на крик. — А Настя закрыла её собой! Слышишь? Настя, которая ребенка хотела, семью планировала... Это ты должна была лежать там, в морге! Ты!
Зима подошел к Николь вплотную, нависая над ней. Девушка чувствовала, как внутри всё выгорает от вины, но она больше не могла позволить ему втаптывать себя в грязь. Ей надоело, что на её открытую рану давят с такой силой.
— А может, это ты не смог её защитить? — прошептала Николь, глядя ему прямо в глаза. — Может, ты винишь меня, потому что сам струсил в тот момент?
Зима замер, его кулаки сжались до белых костяшек. Казалось, он сейчас ударит. Но тишину разорвал другой голос.
— Уходи, — послышался тихий, безжизненный шепот Валеры.
Николь с надеждой и отчаянием посмотрела на него, но парень не поднял глаз. — Уходи, Николь. Просто уезжай отсюда.
— Если я уйду сейчас, я больше никогда не вернусь, Валера, — уверенно произнесла она, хотя сердце разрывалось на куски, и она знала, что лжет сама себе.
— Уходи! — внезапно закричал Валера, указывая дрожащей рукой на дверь. В этом выкрике, в его взгляде была такая невыносимая смесь боли и отвращения, что Николь пошатнулась.
Она зло, сквозь слезы, усмехнулась, в последний раз посмотрела на двоих друзей и вылетела из палаты, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дверь.
Первые минуты в палате Валера и Зима сидели в гнетущей тишине. Наконец Валера отвел взгляд от двери и горько, почти болезненно усмехнулся.
— Ну и придурок же ты, Вахит, — выдохнул он. Зима вопросительно вскинул брови, глядя на друга. — Зря ты её во всем винишь. Николь не виновата в смерти Насти - Настя была взрослым человеком и сама выбрала, как поступить. Не виновата она и в смерти Лили... их с мужем всё равно ждала одна судьба. И в аварии она не виновата. Она ведь спасла меня, понимаешь? Ты же сам видел тех киллеров, которых нанял отец.
Валера замолчал, с трудом переведя дыхание.
— Я поддержал твой крик только потому, что не хочу, чтобы она гробила свою жизнь рядом с калекой. Пусть уезжает. Пусть будет свободна.
Вахит ничего не ответил. Он просидел неподвижно еще минуту, а потом резко встал и вышел, громко хлопнув дверью. Его душила обида, казалось, никто не понимает его боль, никто не сочувствует его утрате. Все защищали Николь, пока он буквально разваливался на части от горя.
***
Николь, не оглядываясь, выбежала из больницы и запрыгнула на пассажирское сиденье Ауди. Друзья вопросительно переглянулись, видя её застывшее, белое как мел лицо, но девушка лишь молча закурила. Руки её мелко дрожали. Она махнула Кириллу рукой, едем.
— Мне нужно увезти его в Германию. В Кёльн. Поможешь с бумагами и перевозкой? — спросила она, не глядя на брата.
Кирилл долго молчал, барабаня пальцами по рулю, а затем задумчиво кивнул.
— Думаю, смогу. Только с отцом договорись, чтобы нашел частный борт, с пересечением границ я всё улажу через свои каналы. Когда хочешь уезжать?
— Завтра, — твердо ответила Николь, выдыхая густой дым в окно. — Нечего тянуть. Стальной и Витя не дадут нам времени на сборы.
— Уверена? — тихо спросила Кира из-за спины. — Тебе будет очень тяжело, Ника. Валера сейчас в отчаянии, хоть и пытается это скрыть.
— А когда мне было легко? — Николь горько усмехнулась. — Ты с папой уже разговаривал? — обратилась она к Кириллу.
— Еще нет, — покачал головой брат. — Сейчас приедем и расставим все точки.
Голос брата был напряженным, Николь видела, как он морально готовится к этой встрече. Остаток пути прошел в тишине, которую изредка нарушал лишь лепет Эмилии, не понимающей всей тяжести ситуации.
Когда машина остановилась у дома, где был отец, все быстро прошли внутрь. Север ждал их в гостиной, меряя комнату шагами.
— Николь! — воскликнул он, бросаясь к дочери и крепко прижимая её к себе. — Не слушай их, слышишь? Ты ни в чем не виновата. Это уже война, а на войне увы бывают потери.
— Всё хорошо, пап, — Николь слабо улыбнулась и мягко отстранилась. — Тут с тобой кое-кто поговорить хочет.
Она отошла в сторону, открывая обзор на Кирилла. Отец замер. Север несколько секунд смотрел на сына, которого считал либо предателем, либо покойником, а затем, когда оцепенение прошло, медленно подошел и обнял его крепкой, мужской хваткой. На глазах впервые за много лет блеснули слезы.
— Нам нужно поговорить. Наедине, — Кирилл коротко кивнул друзьям, увлекая отца вглубь комнаты. Север, всё еще не веря до конца в возвращение сына, послушно последовал за ним, но их разговор так и не успел начаться.
В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. В квартиру влетел Марат. Парень выглядел жутко, на лбу зиял глубокий надрез, из которого на глаза сочилась кровь, по лицу расплывались свежие ссадины, а одежда была разорвана.
— Наших... — Марат захлебывался словами, хватая ртом воздух и пытаясь унять бешеную дрожь в руках. — Прямо из больницы... Забрали!
Тгк:@kissriii1