Глава 26.
Руки Марата заметно дрожали, а лицо представляло собой сплошное месиво ссадин и кровоподтеков. Было очевидно, малой стоял за своих до последнего, пытаясь отбить парней у наёмников.
Николь молча прошла мимо застывших Киры и Лёхи. Взяв Марата за плечи, она провела его к мягкому пуфику, стоявшему в прихожей, и, усадив его, быстро скрылась на кухне. Через минуту она вернулась со стаканом ледяной воды и парой таблеток успокоительного.
— Успокойся, Марат, — строго, почти командным тоном сказала Николь, заметив, как парень нервно отбивает чечетку ногой по полу. — Мы их вытащим. Но мне нужно, чтобы ты вспомнил всё до мельчайших деталей. Сколько их было? Во что одеты? В какую сторону ушли машины?
Марат сделал несколько крупных глотков, с трудом проглотил таблетки и откинул голову назад, ударившись затылком о стену он прикрыл глаза, восстанавливая в памяти ту кровавую картину в коридоре больницы.
— Пятеро их было, — начал парень, резко распахнув глаза и в упор посмотрев на Николь. — Все в балаклавах, рослые, плечистые... экипированы по полной. Машины... — Марат нахмурил брови, прижимая пальцы к переносице. — Точно! У них был черный Мерседес и два фургона. Я еще когда в больницу шел, заметил их на парковке. В нашем городе таких тачек просто нет.
На лице Николь с каждым его словом расцветала холодная, пугающая улыбка. Всё встало на свои места. Это были Стальные. В этом городе только две семьи могли позволить себе такой автопарк, её отец и Стальной.
— Валеру тоже забрали? — спросила Николь, бросив короткий, тревожный взгляд на отца.
— Нет... — Марат покачал головой и вдруг резко вскочил на ноги. — Точно нет! Они его бросили, потому что врачи начали орать про аппараты там какие то. Нужно к нему, скорее! Если его не забрали, они вернутся, чтобы добить!
Кирилл мгновенно оказался рядом и силой усадил парня обратно на пуфик. Он опустился на корточки перед Маратом, заглядывая ему в лицо.
— Послушай меня. Мы не знакомы, но я брат Николь, — спокойно, но властно произнес Кирилл, удерживая Марата за плечи. — Мы найдем твоих парней, и с Валерой всё будет хорошо. Но ты сейчас остаешься здесь. Это приказ. Уговор?
Марат недоверчиво перевел взгляд с Кирилла на Николь, затем на суровое лицо Севера. В этой комнате сейчас решалась судьба его друзей, и он медленно, нехотя кивнул.
— Вот и славно, — Кирилл поднялся на ноги и громко хлопнул в ладоши, разрывая гнетущую тишину. — Кира, Лёха, вы за главных. Пацана никуда не выпускать, двери запереть на все замки.
Брат поочередно обвел всех тяжелым взглядом, в котором уже читалась готовность к чему-то.
— Я звоню своим парням. Поднимаем группу. Едем в больницу к Валере, вариант у нас только один.
Николь лишь молча кивнула, глядя, как Кира и Лёха уводят измотанного Марата в глубь квартиры. Не дожидаясь ни отца, ни брата, она сорвала с вешалки кофту и вышла в подъезд. Пальцы привычным движением выудили из кармана пачку сигарет.
Первая затяжка приятно обожгла горло, принося мимолетное облегчение. Николь стояла на крыльце, глядя на догорающий закат, и горько улыбалась своим мыслям. Снова беда, снова тупик - и снова она в эпицентре всего этого. Девушка уже не могла вспомнить, когда её жизнь была спокойной. Наверное, тогда, на даче... Когда все были живы, когда смех не перекрывался воем сирен, а будущее казалось ясным. До той самой черной полосы, которая теперь, казалось, никогда не кончится.
Когда из подъезда вышли Кирилл и Север, Николь выбросила истлевшую сигарету и молча направилась к машине.
— Я правильно понимаю, что у нас одна мысль на троих? — спросила она, когда захлопнулась дверца заднего сиденья.
— Да, — коротко отозвался Кирилл, выруливая со двора. — Нам нужен доступ к черному сейфу Стального. Чтобы вытащить пацанов, нужно ударить по самому больному, по его кошельку.
— Ты ведь так и не смогла вскрыть его, — с тенью доброй усмешки заметил отец. — Виктор, человек предсказуемый. Он не ценит верность, не ценит людей. Но свои миллионы он боготворит. Как только он поймет, что лишился их, он сам приползет на обмен.
Николь молча кивнула. План был безумным, риск запредельным, но это был единственный способ вернуть ребят живыми.
Дорога до больницы прошла как в тумане. Перед глазами Николь мелькали не улицы города, а туманные перспективы завтрашнего дня. Германия, Кёльн... Она представляла, как всё изменится там. Может, в чужой стране, вдали от этой крови и грязи, она наконец сможет просто вздохнуть? Стать счастливой рядом с человеком, ради которого сейчас была готова пойти на преступление.
У больницы было подозрительно тихо. Регистратура пустовала, что позволило им проскользнуть на этаж, не привлекая внимания. У дверей палаты Кирилл и отец притормозили, жестом пропуская Николь вперед.
Она глубоко вздохнула и толкнула тяжелую дверь. Валера лежал на спине, безучастно глядя в окно на серые сумерки. Он даже не шелохнулся, когда она вошла, лишь когда Кирилл, идущий следом, случайно зацепил ногой какой-то пакет, парень неохотно повернул голову.
— Ты всё еще здесь? — Валера вопросительно выгнул бровь, и в его голосе проскользнул холод. — Кажется, я ясно дал понять, уезжай.
— Помолчи, Туркин, — почти прорычала Николь, с грохотом придвигая стул к кровати. — У нас мало времени, так что оставь свой пафос для врачей. Твоих друзей похитили. Хочешь вытащить их или продолжишь строить из себя обиженного мученика?
— Я? — Валера издал сухой, надломленный смешок, бросив взгляд на свои неподвижные ноги. — И как я, по-твоему, помогу? Встану и пойду драться?
— Где черный сейф твоего отца? — подал голос Кирилл, выходя из тени и складывая руки на груди.
Валера нахмурился, в упор глядя на незнакомца. В палате повисла тяжелая пауза.
— Не напрягайся, парень, — добавил Кирилл, заметив его недоверие. — Нам не нужны его грязные деньги. Нам нужен рычаг давления. Мы заберем
наличные, обменяем её на твоих пацанов, а потом, если хочешь, отдадим деньги тебе.
— Валера, послушай, — мягко вмешался Север, подходя ближе. — Ты знаешь своего отца. Ему плевать на Зиму, на Адидаса, на всех. Но если у него забрать то, что он копил годами... он станет очень сговорчивым. Мы заберем парней на встрече, вернем ему его чемоданы и уйдем. Всё.
Валера долго смотрел на Севера, потом перевел взгляд на Николь. В его глазах отразилась мучительная борьба, но в конце концов он сдался.
— Сейф в кабинете. За фальш-панелью, там, где карта висит, — хрипло произнес он. — Но код... Он меняет его постоянно. Единственное, что он никогда не трогал, это дата. День, когда не стало моей матери. Попробуйте её.
Отец коротко кивнул Кириллу, и они вдвоем покинули палату, оставив Николь и Валеру в тишине. Девушка выудила из кармана измятый клочок бумаги и, подхватив с тумбочки огрызок карандаша, протянула их парню.
— Написать сможешь? — голос её звучал резко, почти грубо. Но это не была ненависть, это была та самая злость, за которой она прятала рвущееся на части сердце.
Валера медленно, преодолевая слабость в пальцах, взял карандаш. Он начиркал кривые, дрожащие цифры и протянул листок обратно. Николь спрятала его в карман, но уходить не спешила. Она застыла у кровати, не в силах оторвать взгляда от его лица.
— Уезжай, Николь, — он снова поднял на неё свои глаза. Девушка в очередной раз поймала себя на мысли, какими же невыносимо красивыми они были даже сейчас, на фоне бледной кожи и синяков. — Если любишь - уезжай одна. Забудь меня.
— Уеду, Валера, обязательно уеду, — она горько улыбнулась и невесомо, одними кончиками пальцев, коснулась его запутавшихся кудрей. — Только не одна, а с тобой. Завтра. В Германию.
Она поставила его перед фактом так твердо, что он не нашелся, что ответить. Кратко прикоснувшись губами к его холодной щеке, Николь стремительно вышла из палаты.
За дверью она на секунду прижалась спиной к косяку, пытаясь унять дрожь. Отец и Кирилл ждали её в конце коридора. Обойдясь без лишних слов, они направились к выходу. Где на стоянке, рядом с ауди брата, уже рокотала мотором черная волга с людьми Кирилла. Ночной город встретил их прохладой и неоновыми огнями, когда колонна тронулась в сторону базы Стального.
— Виктор обычно покидает ресторан около десяти вечера. Это наше окно, — пояснил Север, когда машины притормозили в густой тени старых лип, неподалеку от сверкающей вывески заведения. — Лезть придется через окно второго этажа. У парадного входа охрана стоит, просто так не проскочит.
Чтобы хоть как-то убить томительное ожидание, Николь достала кожаный блокнот Валеры. Руки сами потянулись к последней странице. Она начала что-то чертить, просто чтобы занять пальцы, но вскоре из хаотичных штрихов стал проступать знакомый силуэт. Резкая линия челюсти, упрямый взгляд, вихрь волос... Она рисовала его по памяти, неосознанно, будто пытаясь удержать его образ рядом.
Девушка захлопнула блокнот, когда в зеркале заднего вида мелькнуло движение.
— Вышел, — коротко бросила она Кириллу, который до этого дремал, скрестив руки на груди. — Кто пойдет внутрь?
— Я, — отрезал брат, поправляя кобуру. — Вас с отцом я под пули не пущу. А мои парни слишком шумные для такой работы.
Николь недоверчиво кивнула, но спорить не стала, ловкость брата в таких делах был непререкаема. Кирилл натянул на голову темный капюшон, перекинул через плечо спортивную сумку и скользнул из машины. Остальные двинулись следом, стараясь сливаться с тенями.
Они прокрались на территорию ресторана и замерли под единственным окном, где не горел свет. Николь чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Если что-то пойдет не так, дай знак, мы ворвемся, — прошептала она, когда парни Кирилла начали подсаживать его, чтобы он мог ухватиться за выступы на стене. Окно, к великому счастью, оказалось приоткрыто на проветривание. — Кирилл! — вдруг спохватилась Николь, вспомнив про листок с кодом.
Брат обернулся, уже занеся ногу на подоконник. Николь встала на носочки, пытаясь дотянуться до его руки, но роста катастрофически не хватало. Тогда один из парней Кирилла, крепкий парень с каменным лицом, молча подхватил Николь под талию и легко поднял вверх. Она протянула листок брату. Кирилл перехватил бумагу, зажал её в зубах и бесшумно, скрылся в проеме окна.
Николь опустили на землю. Теперь оставалось только ждать.
— Да он справится, не переживайте вы так, — негромко произнес тот самый парень, что секунду назад легко поднял Николь к окну. Он присел рядом на корточки, сохраняя военную бдительность, но улыбнулся открыто и дружелюбно. — Меня Филиппом зовут.
Николь подняла на него усталый взгляд и протянула ладонь в ответ. Его рукопожатие было сухим и крепким.
— Я Николь. Послушай, Филипп... у вас ведь, по сути, тоже своя группировка? Только масштаб серьёзнее?
— Зря вы так думаете, — вздохнул парень, не сводя глаз с темного проема окна на втором этаже. — У группировщиков судьба одна, либо за решетку, либо в сырую землю. А мы... мы в тени от всего этого уличного криминала. Работаем на результат. За добро, если можно так выразиться, хоть и с кулаками.
— Ну да, ну да... — Николь горько усмехнулась, оценив иронию. — Можно на ты. Как ты вообще попал в команду к моему брату?
— Кирилл меня спас когда-то. Вытащил из такой дыры, о которой и вспоминать тошно, — Филипп на секунду замолчал, внимательно вглядываясь в её черты. — А вы и правда с ним похожи. Одно лицо. Только глаза другие... В его, холод, а в твоих, какая-то затаенная печаль.
Николь едва успела улыбнуться в ответ, как Филипп резко выпрямился. Из окна, тяжело дыша, начал выбираться Кирилл. Сначала на траву глухо приземлилась набитая доверху спортивная сумка, а следом спрыгнул и сам брат, технично самортизировав падение. Он отряхнул ладони и победно взглянул на притихшую компанию.
— На чем же Стальный такие бабки поднял? — хмыкнул Кирилл, кивнув на сумку, которая была забита не только пачками рублей, но и плотными брикетами долларов. — Так, Фил, на сегодня вы свободны. Вопрос с документами для аэропорта решили?
— Решили, командир, — кивнул Филипп. На нем, как и на остальных бойцах, была темная бандана, скрывающая лицо, но Николь на мгновение поймала его взгляд, необычайно голубые глаза в обрамлении густых черных ресниц. — Завтра в одиннадцать утра борт будет на взлетке.
— Свободны, — повторил Кирилл.
Закинув сумку в багажник, они с отцом сели в машину. Кирилл сразу дал по газам, и ауди сорвалась с места, унося их к дому. Всю дорогу отец с сыном не могли наговориться, вспоминали прошлое, обсуждали годы разлуки и те обстоятельства, что заставили Кирилла исчезнуть восемь лет назад. Но Николь почти не вникала в их разговор. Она смотрела на мелькающие огни ночного города, понимая, что это их последняя ночь здесь. Утром всё изменится.
Когда они поднялись в квартиру, атмосфера была накалена до предела. Все собрались на тесной кухне, где пахло крепким кофе и чем то сладким. Север встал посреди комнаты, положив тяжелые ладони на стол.
— План простой, — начал он, и его голос вмиг стал жестким. — Ждем звонка Стального и ставим свои условия. Нам нужны пацаны в целости и сохранности. Как только обмен произойдет, возвращаем деньги и уезжаем. Сразу в аэропорт. Никаких прощаний.
— Я еду с вами, — твердо сказал Марат, стоя в дверном проеме. Его лицо всё еще было в ссадинах, но взгляд горел решимостью.
— Нет, — отрезал Лёха, качнув головой. — Ты лучше останься здесь. Присмотришь за Эмилией и Кирой. Нам всем будет спокойнее, если ты подстрахуешь.
Марат обвел всех злым, обиженным взглядом, резко развернулся и вышел из кухни, громко топая. Николь лишь сокрушенно покачала гововой. Она чувствовала, что парень не усидит дома, но спорить сейчас не было сил.
— И сколько нам ждать? — тихо спросила Кира, наливая себе воду. Рука её заметно дрожала.
— Может, час, а может, и до рассвета... — начал было отец, но его прервал резкий, оглушительный звонок домашнего телефона. Звук разрезал тишину. Север посмотрел на аппарат, затем на детей. — Похоже, долго ждать не придется.
Отец скрылся в прихожей, где на комоде надрывался телефон. Он даже не успел вставить ни слова, на том конце провода коротко что-то отчеканили и бросили трубку, оставив в динамике лишь холодные гудки.
— Сказал, через двадцать минут на нашем месте, — Север усмехнулся, но в глазах его не было ни капли веселья. Он кивнул Кириллу. — Поехали. Время идёт.
Николь бросила мимолетный взгляд на иконы в углу и, сама от себя не ожидая, незаметно перекрестилась. Сердце колотилось в горле. Так же стремительно, как и вернулись, они покинули квартиру.
Кирилл гнал ауди по пустой ночной трассе, выжимая из мотора максимум. В салоне пахло сигаретным дымом и ароматизатором. Когда машина с визгом затормозила у их старого места встреч, отец и брат синхронно повернулись к Николь.
— Ты сидишь в машине. Это не обсуждается, — твердо отрезал Кирилл.
Николь недовольно свела брови к переносице, чувствуя, как внутри закипает протест.
— Я видела не меньше вашего, — возразила она, вкладывая в голос всю свою волю. — Хватит меня опекать. Я иду с вами.
Она первой толкнула дверь и вышла из машины, направляясь к свету фар стоявших вдали внедорожников. Там, в круге света, застыли семь мужских силуэтов. Заметив Николь, Стальный расплылся в змеиной ухмылке.
— А чего же вы только втроем? Не страшно? — пророкотал он, театрально разводя руками.
Только сейчас до Николь дошло, с ними не было Лёхи. Она зло посмотрела на Кирилла, понимая, что это его очередная скрытая махинация, но времени на вопросы не осталось.
— Ты парней отпусти, Виктор, — Кирилл сделал шаг вперед, лениво перебрасывая из руки в руку сумку с деньгами. — Своё ты получишь.
— О, Кирюша... — Стальный оскалился. — Неужто семья воссоединилась? Трогательно. Только вот Оленьки тебе для полного счастья не хватает, не так ли?
Николь почувствовала, как воздух вокруг стал ледяным. С самого начала всё пошло не по плану. Парней действительно вывели, избитых, едва стоявших на ногах Зиму, Фитиля, Кощея и Адидаса держали всего двое охранников. Но слова Стального подействовали на Кирилла как удар под дых. Брат, всегда был собранный и непроницаемый, а сейчас замер, и его лицо превратилось в белую маску.
— Ты ведь хочешь найти её, — Стальный наслаждался моментом, видя, как его слова разъедают самообладание Кирилла. — А что, если я скажу, что она жива? Что всё это время ты искал не просто так?
***
Три года назад. Ленинград.
Кирилл возвращался с очередного задания. Рядом, подстраиваясь под его широкий шаг, шла Оля, девушка, которую он встретил случайно в госпитале. К тому моменту они были вместе уже два года, и Кирилл даже в самые мрачные минуты не допускал мысли о расставании. Оля была его спасением, она не задавала лишних вопросов, умела слушать тишину и, что самое важное, любила его так искренне, как умеют любить только в книгах.
— Кир, а мы потом сразу домой? Я так устала сегодня... — выдохнула она, на ходу поправляя непослушный светлый локон, выбившийся из небрежного пучка.
— Конечно, домой, — Кирилл тепло улыбнулся и, закинув руку ей на плечо, притянул к себе.
Вспоминая их первую встречу, он до сих пор чувствовал укол совести. Тогда он был не просто грубым, он был невыносимым. Ранение, сорванная операция и вечная злость на мир сделали его колючим. Та их встреча закончилась безобразной ссорой, и он сильно обидел её. Но Оля... она оказалась сильнее его злости. Она простила его в тот же вечер, когда он, хмурый, пришел к ней с охапкой полевых цветов и невнятными извинениями.
Теперь же всё изменилось. Рядом с ней он становился другим. Это звучало банально, но только с Олей Кирилл становился мягким, а в его обычно холодных глазах зажигалась бесконечная нежность.
— Я так хочу поскорее уехать отсюда, — снова вздохнула она.
Оля всем сердцем не любила серый, пропахший сыростью Ленинград, но терпела его только потому, что здесь был он.
— Уедем, милая. Обещаю, — Кирилл остановился прямо у входа на базу. Ночной воздух был неподвижен. Он развернул её к себе и заглянул в глаза. — Слушай... а ты выйдешь за меня, когда мы всё это оставим?
Оля на мгновение замерла, а через секунду звонко, по-детски рассмеялась, упираясь ладонями в его плечи.
— Я серьезно, — тон Кирилла вмиг стал непривычно торжественным. Но она продолжала смеяться, думая, что он шутит. — Ну правда, Оль. Я не шучу.
— Конечно, выйду! Что за вопросы, Кирилл? — она улыбнулась, и в её глазах отразились огни ночных фонарей. Она потянулась к нему для поцелуя.
Миг абсолютного счастья разорвал сухой, резкий хлопок. Оля прерывисто вздохнула и вдруг как-то странно обмякла в его руках.
— Кошка? Ты чего? — Кирилл прижал её крепче, но, скользнув ладонью по её спине, почувствовал пугающее тепло. Пальцы мгновенно стали липкими. Кровь.
— Сейчас... — едва слышно прошептала она, бледнея на глазах. — Сейчас я встану... только дух переведу...
На звук выстрела из здания базы уже выбегали его парни. Кирилл лихорадочно оглядывался, пытаясь вычислить стрелка в тени, но улица была пуста. Не теряя ни секунды на объяснения, он подхватил Олю на руки и на предельной скорости помчался в больницу, где она работала.
Спустя два часа врачи вышли к нему и сухо констатировали смерть. Мир рухнул.
Но что-то в тот вечер не давало ему покоя. Тело ему так и не показали, сославшись на распоряжение сверху и бюрократический ад. Это было странно, неправильно, жутко. С того дня не было ни одной ночи, когда бы он не прокручивал тот момент в голове, задаваясь вопросом, а что, если его просто заставили поверить в её гибель?
***
Настоящее время.
— Я скажу тебе, где она. Просто подойди ко мне, — вкрадчиво произнес Стальной, растягивая губы в торжествующей улыбке.
И Кирилл, словно находясь под гипнозом, разжал пальцы. Тяжелая сумка с глухим звуком упала на землю. Он сделал шаг вперед, затем еще один, направляясь прямиком в руки врага. Николь рванулась с места, намереваясь схватить брата за руку и остановить этот безумный порыв, но отец жестко перехватил её, удерживая на месте. Его взгляд был направлен на Кирилла, Север словно знал, что сын ведет какую-то свою, смертельно опасную игру.
В этот миг из теней карьера стали выходить люди Стального. Они вырастали из темноты бесшумно, смыкая кольцо. Ловушка захлопнулась.
— Она ведь специально инсценировала свою смерть, — прошипел Стальной, резко дернув Кирилла на себя и приставив острое лезвие ножа к его горлу. — В Германию укатила, без тебя. Счастлива там, даже не вспоминает о тебе.
Николь увидела, как потух взгляд брата. Лицо его осталось каменным, но в глубине зрачков плеснулась невыносимая боль. К Николь и отцу тоже начали подходить амбалы Стального, сужая круг.
Но тишину внезапно разорвал рев мотора. В круг света, ослепляя всех дальним светом фар, влетела машина. Скрип тормозов, и из салона донесся сорванный, дрожащий голос Марата.
— Слушай сюда, Стальной!
Все замерли. Николь обернулась и почувствовала, как в жилах стынет кровь. Марат стоял у распахнутой двери, прижимая дуло пистолета к виску испуганной Эмилии. Девочка, только что проснувшаяся, тихо всхлипывала, сжимая в руках край своей пижамы.
— Тебе ведь плевать на старшего сына, — выкрикнул Марат, и в его глазах блеснуло безумие. — Но вряд ли тебе будет всё равно, если ты лишишься своей принцессы, младшей дочери. Так ведь?
Стальной осекся. Нож в его руке дрогнул. Среди универсамовских повисла мертвая тишина. Вова, увидев эту сцену, сделал шаг вперед.
— Марат, убери ствол! Она же ребенок!
— И что?! — истерично расхохотался Марат, сильнее прижимая девочку к себе. — А то, что меня сегодня могли оставить без брата, это пустяки? Пусть твои псы отходят! Живо!
Его голос звучал непривычно грубо, в нем не осталось ничего от того веселого пацана, которого знала Николь. Но это сработало. Стальной, побледнев от ярости, медленно убрал нож от горла Кирилла и махнул рукой своим людям. Те, нехотя, начали отступать в темноту.
— А теперь мы уходим. Если дернетесь, она не доедет до дома, — отрезал Марат.
Стальной спрятал нож в чехол. Из-за спины Севера бесшумно вынырнул Филипп. Он действовал молниеносно, подхватил раненых пацанов и за считанные секунды распределил их по машинам увозя прочь.
— Что я вижу, — хрипло произнес Север, глядя в лицо Стальному. — Тебе, оказывается, на кого-то в этом мире не плевать, друг мой.
Стальной промолчал, его взгляд был прикован к дочери. В этот момент Кирилл, натянув свою привычную дерзкую ухмылку, подошел к сумке с деньгами. Одним мощным пинком он отправил её в ноги Стальному, жестом показывая Николь и отцу, что пора убираться.
— Только вот пистолет игрушка, — внезапно выдохнул Марат, швыряя оружие в пыль. Подхватив Эмилию на руки, он запрыгнул в машину, которую уже завел Кирилл.
Николь не понимала, что происходит, до тех пор, пока Стальный не рванул замок спортивной сумки. В тот же миг Север подхватил её под локоть и буквально забросил на заднее сиденье к Марату и Кире.
— Денег нет! Там бумага! — это было последнее, что услышала Николь, прежде чем Кирилл вдавил педаль в пол.
Машина сорвалась с места, обдавая Стального облаком пыли. Гневный рев обманутого врага остался далеко позади.
— Что, черт возьми, происходит?! — в панике закричала Николь, вцепляясь в спинку переднего сиденья. — Куда мы едем?
— Мы все улетаем в Германию, сис! Прямо сейчас! — крикнул Кирилл, не отрывая взгляда от дороги. — А Лёха уже доставил твоего Валеру в аэропорт. Чемоданы в багажнике, билеты на руках. Кажется начинается новая глава жизни.
тгк:@kissriii1