Глава 24.
Николь медленно шла по бесконечному белому коридору, не разбирая дороги. Взгляд был пустым, а в груди образовалась странная, звенящая тишина, чувства просто отключились, оставив лишь пустоту. Она шла вперед, не замечая ни врачей, ни медсестер, которым приходилось буквально отходить в стороны, чтобы не столкнуться с ней. Она была глубоко в своих мыслях, пытаясь осознать, как в один вечер она потеряла почти все.
Остановилась Николь только на крыльце больницы, задумчиво глядя на черную Ауди Кирилла. Через пару минут дверь за спиной скрипнула, и девушка почувствовала, как кто-то крепко, до боли, обнял её сзади. Оборачиваться не было сил, но, почувствовав знакомые сладкие нотки парфюма, она поняла, это Кира.
— Ты не виновата, Николь, — тихо сказала подруга, разворачивая девушку к себе и заглядывая в её остекленевшие глаза. — Зима на эмоциях, он не соображает, что несет. Ты хотела как лучше.
— Хотела как лучше, а получилось как всегда, — горько усмехнулась Николь и бессильно уткнулась лбом в плечо подруги. Она набрала в легкие воздуха и, подавив подступающие слезы, твердо добавила. — Я не хотела такой цены. Если Настю уже не вернуть... то я костьми лягу, но поставлю на ноги Валеру.
— Это почти нереально, Ника, — мягко возразила Кира, поглаживая её по дрожащему плечу. — Врачи говорят, там всё очень плохо. Дай бог, чтобы он вообще до утра дожил.
— Выживет, — упрямо отрезала Николь, вскидывая голову к темному небу. — Если будет нужно, найду лучших врачей, увезу его за границу, в Германию, в Штаты... Куда угодно.
— А вот это здравая мысль, — послышался голос Кирилла. Он вышел на крыльцо вместе с Лёхой и привычным жестом зажег сигарету. — Тебе и отцу сейчас в любом случае нужно залечь на дно. Вы у Стального деньги из-под самого носа увели, он такого унижения не простит.
Николь нахмурилась. Она могла бы уехать хоть сейчас, забрав искалеченного Валеру, но бросать друзей в такой момент казалось предательством.
— В чем проблема просто пристрелить Стального и закончить всё это? — подала голос Кира, всё еще не выпуская Николь из объятий.
— Стальные тогда окончательно сойдут с ума, и начнется полноценная война, — Лёха сплюнул в сторону. — У него полно шестерок, которые начнут мстить всем подряд.
Николь медленно кивнула, вдыхая прохладный ночной воздух, чтобы унять дрожь в руках. В голове вдруг что-то щелкнуло. Память подбросила образ маленькой девочки, сестры Валеры, которая осталась совсем одна в пустой квартире. Валера ведь ехал за ней.
— Ты куда? — Кирилл вопросительно вскинул бровь, когда Николь резко отстранилась от подруги и решительно зашагала обратно к дверям больницы.
— Я сейчас. Ждите здесь! — бросила она через плечо.
Николь вбежала в холл и затормозила у стойки регистратуры. Та же женщина уже лениво зевала, думая о конце смены.
— Опять вы? — она недовольно покосилась на Николь. — Что на этот раз?
— Кощеев Никита в какой палате? — быстро спросила девушка, игнорируя её тон.
— Двести восьмая. Только халат накиньте, и так против всех правил вас пускаю, — буркнула женщина, протягивая ей белоснежную накидку.
Быстро набросив халат поверх своего испачканного кровью бордового платья, Николь бросилась к лестнице. Ей нужен был Никита. Он мог знать адрес Валеры.
Перескакивая через несколько ступенек, Николь быстро оказалась на втором этаже. Она лихорадочно оглядывала двери, пока не наткнулась на табличку с нужным номером. Глухо постучав, она, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь.
Никита, Вова и Фитиль лежали в одной палате. Полумрак помещения прорезал лишь тусклый свет дежурной лампы. Парни о чем-то негромко переговаривались, но стоило Николь войти, как в комнате повисла тишина.
— Вы как? — негромко спросила девушка, замирая у порога.
— Мы-то в порядке, заштопали, — ответил Кощей, с трудом присаживаясь на постели и морщась от боли. — Что у вас там? Как Настя?
Николь до боли закусила губу. Громко стуча каблуками по стерильному линолеуму, она прошла в центр палаты, схватила свободный стул и поставила его так, чтобы видеть всех троих сразу.
— Настя умерла, — ледяным тоном произнесла Николь. Каждое слово давалось ей с трудом, она всё ещё захлебывалась в ненависти к самой себе. — Валера в коме. Состояние критическое.
— Как... умерла, как в коме? — Вова медленно поднялся, опираясь на одну руку. Его лицо стало серьёзнее. — Как так вышло, Ника?
— Из-за меня, — зло усмехнулась девушка, глядя в пустоту. — У меня была ложная информация. Я думала, что те люди пришли убить его прямо там, на свадьбе. Я сказала ему уезжать... А по дороге он попал в ДТП. Перелом позвоночника. Врачи говорят, шансов почти нет.
— Ты не виновата, Николь, — хрипло отозвался Фитиль из своего угла. — Настя сама приняла решение прикрыть тебя. Это был её выбор. А Валера... он крепкий, он выкарабкается.
Вова и Никита многозначительно переглянулись, но промолчали. Николь медленно встала, чувствуя, как внутри закипает холод.
— Вы знаете адрес Валеры? — она посмотрела на парней. — У него сестра там совсем одна. Ей некому помочь кроме нас.
— Ленинская, семь, пятый подъезд, второй этаж, — быстро ответил Кощей. — Квартиру сорок два. Ключи должны быть у врача, потребуй, чтобы вернули личные вещи Туркина. И Ника... не вини себя. Слышишь?
Николь поджала губы и едва заметно кивнула. Она уже направилась к выходу, когда тихий голос Вовы заставил её остановиться у самой двери.
— Николь, мент этот... Витя... — Адидас задумчиво потер усы, глядя в потолок. — Я случайно подслушал его разговор со Стальным, пока они думали, что я в отключке. Они не остановятся. Они собираются вырезать всю вашу семью под корень. Для них это теперь вопрос принципа.
Николь замерла на мгновение. Она медленно повернулась к Вове, поправляя выбившийся локон волос, и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только бесконечная, выжженная пустота.
— Пускай пытаются, — бросила она с горькой усмешкой. — Это их право. Но пусть помнят, мне больше нечего терять. А человеку, которому нечего терять, закон не писан.
Она еще раз коротко кивнула парням и вышла из палаты, оставляя их в тишине больничных стен.
В конце коридора Николь заметила того самого хирурга, который только недавно вышел из палаты Валеры. Она ускорила шаг, и звук её каблуков эхом разнесся по пустому этажу. Мужчина обернулся, устало глядя на девушку поверх очков.
— Извините, я по поводу Туркина, — начала Николь, пытаясь унять дрожь в голосе. — Скажите честно... насколько всё плохо?
Врач тяжело вздохнул и прислонился к стене, на мгновение прикрыв глаза.
— Провели первую операцию. Конкретно что-то говорить пока рано, сами понимаете, оборудование у нас не того уровня. Сейчас задача номер один, чтобы он просто дожил до утра. Состояние остается критическим. Но даже если стабилизируем... здесь вы его на ноги точно не поставите. Нужны технологии, которых у нас в области нет.
— А есть возможность увезти его за границу? — Николь нервно перебирала край белого халата. — Германия, Штаты, может, хотя бы в столицу, в закрытый госпиталь?
Мужчина поправил очки и внимательно посмотрел на неё.
— Если принимающая сторона даст добро на транспортировку - конечно можно. У меня есть бывший коллега, врач в университетской Кёльнской клинике. Я могу связаться с ним, подготовить выписку... Но сами понимаете, дело это безумно дорогое. Перелет спецбортом, реабилитация... это десятки тысяч марок.
— Деньги не проблема! — тут же отрезала Николь, и в её глазах на мгновение вспыхнул прежний огонь. — Я достану любую сумму. Только скажите, когда к нему можно будет зайти?
— Приходите завтра утром, я вас пропущу на пару минут, — врач взглянул на часы. — Если у вас всё, мне пора.
— Подождите! — Николь сделала шаг вперед. — При нем были какие-нибудь вещи? Личные?
— Да, конечно. Санитары собрали, я как раз хотел передать их вашим друзьям внизу, — мужчина достал из кармана прозрачный пакет. Внутри лежал старый блокнот в кожаном переплете и связка ключей с тяжелым брелоком. Врач протянул пакет Николь, но прежде чем выпустить его из рук, спросил. — А вы ему кем приходитесь?
Николь на мгновение замерла, глядя на ключи от квартиры, и сама не понимала что ответить. Кто она ему?
— Жена... будущая, — горько усмехнулась она, забирая пакет. — Спасибо вам. Я пойду.
— Молитесь, — тихо бросил ей вслед врач, и в его голосе впервые прозвучало не профессиональное равнодушие, а человеческое сочувствие. — Молитесь, девушка. Сейчас только чудо может его вытащить.
Николь благодарно кивнула врачу и неспешно направилась вниз по лестнице. В холле, у самого выхода, она снова наткнулась на ребят. Зима о чем-то вполголоса разговаривал с Маратом, а Наташа, бледная и изможденная прижималась к стене. Заметив Николь, Наташа и Марат синхронно, с явным сочувствием кивнули ей. Зима же лишь метнул в её сторону ледяной, полный ярости взгляд и демонстративно отвернулся.
Чтобы не провоцировать новый скандал, Николь покрепче прижала к себе пакет с вещами Валеры, скрывая его под халатом. Сдав медицинскую накидку в регистратуру, она покинула душное здание больницы.
На улице её все так же ждала Ауди Кирилла. Девушка опустилась на пассажирское сиденье, сзади уже разместились Кира и Лёха. Николь устало откинула голову на кожаный подголовник, чувствуя, как пакет давит на колени.
— Куда теперь? — спросил Кирилл, выбрасывая очередной бычок в окно. Он мельком взглянул на сверток в её руках. — Это что такое?
— Вещи Валеры... и ключи от его квартиры, — голос Николь прозвучал глухо. — Нужно забрать его сестру. Она там совсем одна, ждет его. — Девушка на мгновение замолчала, закусив губу. — Как мне объяснить ребенку, что её брат при смерти? Как сказать, что он, возможно, никогда больше не войдет в эту дверь?
— Мы поможем, Ника, — подал голос Лёха с заднего сиденья, ободряюще коснувшись её плеча. — Мы своих не бросаем. Всё будет хорошо, выкарабкаемся.
— Поехали. Я покажу дорогу, — кивнула Николь.
Кирилл молча завел мотор, и машина, взвизгнув шинами по асфальту, выехала на главную дорогу. И через пятнадцать минут машина затормозила у нужного дома. Николь и Кира вышли из салона, попросив парней остаться внизу, чтобы не напугать ребенка толпой незнакомых мужчин.
У входа в подъезд Николь на долю секунды замерла. Сердце предательски забилось быстрее, она никогда не видела сестру Валера и даже не представляла, как она выглядит. Кира аккуратно коснулась руки подруги, ободряюще кивнула, и они поднялись на второй этаж. Николь достала связку ключей, прикинула, какой из них подходит к замку, и вставила его в холодную скважину. Металл послушно провернулся. Дверь тихо поддалась и открылась.
Николь первая шагнула за порог. В квартире был свежий, аккуратный ремонт, но главное, здесь всё еще стоял терпкий аромат парфюма Валеры. Николь невольно прикрыла глаза, вдыхая этот запах и пытаясь унять дрожь. Навстречу им вышла маленькая девочка лет пяти. Она спрятала руки за спину и с недетской серьезностью посмотрела на гостей.
Николь медленно подошла к ней и опустилась на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.
— Привет, — тепло улыбнулась Николь. — Мы подруги твоего брата. Я Николь, а это Кира. — Она указала на подругу и протянула девочке ладонь. — А тебя как зовут?
— Эмилия, — прошептала малышка и осторожно коснулась пальцами руки Николь. — А где Валера?
— А мы завтра к нему поедем, договорились? — Кира подошла ближе, быстро снимая обувь. — Мне кажется, одной маленькой принцессе пора спать. Покажешь мне свою комнату?
Эмилия послушно кивнула и, взяв Киру за руку, потянула её в спальню. Николь, оставшись одна, прошла в гостиную. На комоде у телевизора стояли фотографии в рамках. На первой, совсем юный и сияющий Валера держал на руках крошечный сверток на выписке из роддома, рядом, устало, но счастливо, улыбалась их мама. На втором снимке были Валера, Зима и Вова, молодые, дерзкие, с горящими глазами.
Николь поставила рамку на место, подошла к окну и открыла его, махая парням внизу, чтобы те ехали домой. Холодный воздух ворвался в комнату, принося недолгое облегчение.
Она опустилась в глубокое кресло и достала из пакета тот самый кожаный дневник. Перевернув несколько страниц, она наткнулась на записи, сделанные совсем недавно. Почерк Валера был размашистым, но чем дальше шел текст, тем более рваными и неровными становились буквы.
...Как быть, если ненависть сильнее любви? Или, может, это всё игра, а мы - просто игроки, которые ничего не могут изменить? Всё должно было быть иначе. Я должен был просто поговорить с ней, выслушать её версию, а не рубить с плеча. Неужели я потерял её навсегда? Неужели сам всё испортил, и Николь никогда меня не простит?
Не зря говорят "Мы ценим, когда теряем". Сейчас, сидя в свадебном костюме и ожидая невесту, которую я никогда не любил, я бы всё отдал, чтобы отмотать время назад. В те дни, когда всё было хорошо. Когда я мог забрать свою Николь и увезти её из этого чёртового города. Укрыть от всех бед. Кто знает, что будет дальше? Но я буду благодарен вселенной, если она сведет нас ещё хоть раз, ведь вряд ли я когда-то полюблю кого-то так, как её...
Одинокая слеза скатилась по щеке и упала на пожелтевшую страницу, расплываясь маленьким пятном. Николь перечитала последние строки трижды. Губы тронула слабая, болезненная улыбка.
Она закрыла дневник, прижала его к груди, словно это была единственная ниточка, связывающая её с Валерой, и забралась в кресло с ногами. Прикрыв глаза, она впервые за эти сутки позволила себе просто дышать, чувствуя, как его слова согревают её изнутри.
Николь открыла глаза только утром. Тяжёлый слн сморил её прямо в кресле. Проснулась она от того, что Кира и Эмилия о чём-то тихо шептались рядом.
— А почему тётя в платье? — спросила девочка, сидя на коленях у Киры и послушно ожидая, пока её оденут.
— Тётя просто не успела переодеться, — спокойно ответила Кира, натягивая на малышку колготки. — Ну вот, готово. — девочка была одета в беленькое платьице.
Николь окончательно пришла в себя и спустила ноги с кресла. Только сейчас, глядя на Эмилию в лучах утреннего солнца, она по-настоящему осознала, как же девочка похожа на Валеру. Те же черты, тот же разрез глаз, тот же упрямый носик, разве что волосы были прямыми, без его кудрей.
— Вы уже собрались? — спросила Николь, потирая заспанные глаза.
— Парни привезли одежду. Переодевайся, и едем, — отозвалась Кира.
Николь кивнула, взяла вещи, оставленные на диване, и ушла в ванную. Холодная вода помогла смыть остатки вчерашнего макияжа и всю грязь. Вместо нарядного, но теперь уже неуместного платья она надела уютный спортивный костюм и кроссовки. Туфли и платье Николь просто запихнула в пакет, после всего пережитого их хотелось только выбросить. Поправив волосы руками, она вышла.
На улице их уже ждала машина. Парни курили у капота, но, увидев девушек, тут же оживились.
— Привет, принцесса! Меня зовут Кирилл, я брат Николь, — улыбнулся Кирилл и протянул Эмилии ладонь.
— Брат? — Эмилия серьезно посмотрела на него, вспоминая свои семейные связи. — Это как Валера, мой брат?
— Именно так, — подтвердил Кирилл. Девочка улыбнулась и звонко отбила ему пять.
— А я Лёша, друг Николь и... — Лёха замялся, бросив быстрый взгляд на Киру.
— Муж Киры? — хихикнула Эмилия, заметив их переглядку.
— Почти, — усмехнулся парень. — Ну что, по местам?
Николь усадила Эмилию на заднее сиденье рядом с Кирой, а сама заняла переднее место. Её лицо было бледным, но взгляд оставался решительным.
— Сначала в церковь, — твердо сказала она Кириллу. — Пожалуйста, без лишних вопросов.
Кирилл лишь молча кивнул. Мотор взревел, и машина направилась к старому храму, который стоял на окраине, неподалеку от больничного городка. Когда они припарковались, Николь коротко бросила.
— Я быстро.
Проходя мимо старушек у входа, которые неодобрительно поглядывали на её спортивный костюм и распущенные волосы, Николь даже не повернула головы. Стоило переступить порог, как на душе стало непривычно тихо. Она никогда не была религиозной, не знала обрядов, но сейчас чувствовала, это единственное место, где её могут услышать.
Она прошла к иконам. Чуть в стороне плакали женщины, слышался тихий запах ладана и воска. Николь дождалась, пока останется одна, и подняла глаза на распятие.
— Знаешь, я не умею молиться, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Никогда не думала, что окажусь здесь. И выгляжу я, наверное, неправильно... Но Ты прости меня за всё. Только не оставляй меня без него. Я прошу, не забирай Валеру.
Слеза скатилась по щеке, и Николь поспешно вытерла её рукавом.
— Помоги ему выкарабкаться. Ему есть ради кого жить. И Настя... — она прикрыла глаза, вспомнив подругу. — Если ей там хорошо, пусть она знает, я её никогда не забуду. Береги её. А Валеру верни нам.
Николь постояла ещё пару минут в тишине, глядя на пляшущие огоньки свечей, перекрестилась, как умела, и вышла на свежий воздух. В машине она просто кивнула, едем. До больницы добрались за считанные минуты.
— А почему мы здесь? Валера заболел? — спросила Эмилия, когда Николь подхватила её на руки у входа в приемный покой.
— Заболел, милая, — Николь нежно погладила её по щеке. — Но врачи сделают всё, чтобы он поправился.
В холле медсестра молча протянула им четыре халата. Сердце Николь колотилось так сильно, что, казалось, его слышно в пустом коридоре. Когда они подошли к палате, дверь распахнулась, и навстречу им вышел лечащий врач. На его лице, вопреки ожиданиям, играла усталая, но светлая улыбка.
— О, а вот и вы! — воскликнул он. — Валера ваш в себя пришел! Чудо какое-то, не иначе. Можете заходить, но только по очереди и очень тихо.
тгк:@kissriii1