Глава 4.
— Подожди... — я сидела за столом, чувствуя себя абсолютно бессильной. Впервые за долгое время я выглядела растерянной и несобранной. — Тебе приснился твой брат? Тот, который пропал восемь лет назад? Так?
Я медленно кивнула, подтверждая слова Лёхи. В горле стоял ком.
— Последний раз он снился мне перед смертью мамы. И всё было почти так же. Я ведь могла её спасти... Но тогда я была ребенком и ничего не понимала.
Я не плакала. Слёз не было. Я просто смотрела в одну точку, кожей чувствуя, что сегодняшний день может стать для меня последним.
— И неужели он ничего не сказал? — всплеснула руками Кира. — Может, дал знак? Намёк, откуда именно ждать подставы?
— Нет, — я качнула головой, — ничего такого. Может, просто пришло моё время? — я горько и лукаво усмехнулась. Какая же глупость и абсурд.
— Ну уж нет, Николь! — Лёха с силой ударил ладонями по столу, заставив чашки звякнуть. — Мы не для того прошли через этот ад, чтобы ты сейчас сдалась! Рассказывай, куда именно пропал Кирилл? Как это произошло?
Я тяжело вздохнула, закрывая глаза. Сознание, словно старая киноплёнка, начало отматывать назад, погружая меня в воспоминания, которые я так долго пыталась похоронить.
Казань. 1980 год.
Двенадцатилетняя Николь только вернулась из школы. Едва переступив порог, она замерла: в квартире бушевал семейный скандал. Папа никогда не повышал голос, но в тот день он был другим... Злым? Бешеным? Нет, он был в ярости.
Причина была ясна: родители приняли решение развестись. Николь знала об этом — отец подготовил её заранее, потому что понимал, какой будет реакция Кирилла. Брату тогда было всего семнадцать, и новости о крахе семьи стали для него последней каплей. Он лихорадочно запихивал вещи в сумку, решив уйти навсегда.
— Я сказал, ты никуда не уйдешь! — гремел голос отца из комнаты.
— А ты попробуй меня останови! — Кирилл обернулся, на ходу застегивая куртку и бросая на отца взгляд, полный презрения. — Видеть тебя больше не хочу! Ни тебя, ни этот дом!
Это были последние слова, которые отец услышал от сына. Брат развернулся и, оглушительно хлопнув дверью, выскочил на лестничную клетку. Николь, не раздумывая, бросилась за ним.
— Кир! Кир, стой! — закричала она, выбегая в подъезд. Она всегда называла его Кира, ему это жутко не нравилось, но Николь только забавляло его напускное недовольство.
— Мелкая... — брат остановился на лестнице. Его взгляд на мгновение смягчился. Он прижал сестру к себе, крепко обнял и поцеловал в макушку.
— Кир, не уходи! — Николь не плакала. Тогда ей казалось, что это просто очередная ссора. Она была уверена: брат погуляет неделю, остынет и вернётся. — Пожалуйста, не сегодня. Не оставляй меня здесь одну.
— Я всегда буду рядом, Ника. Вот здесь, — он легонько коснулся пальцем её груди в районе сердца. — Если будет совсем плохо, я буду приходить к тебе во снах, чтобы помочь. А когда придет время, мы обязательно встретимся. Обещаю.
Тогда, в двенадцать лет, она не восприняла его слова всерьез. Решила, что это просто красивая фраза, чтобы она не расстраивалась. Но сейчас, восемь лет спустя, каждое слово Кирилла обретало пугающий, пророческий смысл...
***
Казань. 1988 год
— Его так и не нашли, — Николь спокойно пожала плечами, хотя внутри на мгновение всё сжалось от старой раны. — С папой мы на этот счёт больше не разговариваем. Он до сих пор считает себя виноватым в том, что не удержал его тогда. Я знаю, что отец поднимал все свои связи, тряс каждую группировку, с которой ладил или воевал. Но Кирилл словно испарился. Ни в одном морге, ни в одном отделении, ни на одном кладбище его нет.
— А может... он всё-таки умер? — напрямую спросила Кира, заглядывая подруге в глаза.
Николь резко подняла взгляд. В её зеленых глазах промелькнула сталь.
— Нет. Тела нет — значит, жив. Я не поверю в его смерть, пока не увижу его в гробу.
Это могло звучать как бред сумасшедшей или отчаянная попытка зацепиться за иллюзию, но Николь верила своему чутью. Она всегда была стойкой, жизнь научила её не сдаваться, даже когда шансы равны нулю.
— Так, ладно. Сны снами, а Универсам принять нужно достойно, — Ника хлопнула ладонями по коленям, обрывая меланхоличную минуту. — Нам нужно, чтобы они чувствовали себя здесь как дома.
— Смотреть сегодня придётся в оба, — тяжело выдохнул Лучик, поднимаясь со стула. — Мало ли, может беда от них придёт. Что делаем?
— Лёха, на тебе уборка. Проверь всё, чтобы ничего лишнего не было на поверхности. Кира, наводим марафет. Нужно накрыть стол — просто, по-пацански, но чтобы стол ломился. Картошка, соленья, нарезки.
Следующие несколько часов прошли в суматохе. Николь работала на кухне, нож ритмично стучал по доске, мысли выстраивались в четкий план. Она намеренно загружала себя делами, чтобы вытеснить из головы образ брата. Подготовка была для неё своего рода ритуалом.
— Зажигалку подготовила? — тихо спросил Лёха, проходя мимо неё в коридоре.
— В кармане, — коротко бросила Ника. — Жду нужного момента. Главное чтобы нудный человек пришёл. — Николь зло усмехнулась.
Время незаметно перевалило за пять вечера. Уличный шум за окном стал тише, а напряжение в квартире — гуще. Резкий, требовательный звонок в дверь заставил всех троих вздрогнуть.
— Лёх, открой! — крикнула Николь из комнаты.
Она быстро скинула домашний халат и натянула серый спортивный костюм. Ника специально выбрала его, он не сковывал движений, выглядел просто и при этом женственно. Она поправила волосы, бросила быстрый взгляд в зеркало — красивая, сосредоточенная, с непроницаемым лицом. Настоящая дочь своего отца. Подмигнув своему отражению Николь вышла к гостям.
— Привет! — Наташа мило улыбнулась, скидывая пальто на руки Вове. Тот принял его с какой-то особенной, почти рыцарской заботой.
— Привет, Ната. Рада, что пришла, — Николь подошла и коротко обняла подругу. — Шикарно выглядишь.
На Наташе было джинсовое платье поверх белой рубашки — просто, но ей безумно шло.
— Слушайте, мы всё подготовили, но в этой суматохе совсем забыли про выпивку, — повинилась Ника. Она действительно вспомнила об алкоголе только тогда, когда компания ввалилась в квартиру.
— А мы всё принесли, Кира предупредила! — Зима вышел вперед, звякнув пакетами, набитыми бутылками.
— Ну, тогда проходите, чего стоим?
Николь отошла чуть в сторону, пропуская гостей. Глазами она искала лишь двоих и нашла их. Турбо входил следом за Вовой, ведя под руку ту самую смазливую блондинку. Ника мысленно усмехнулась: Пусть ведет, так даже интереснее
— О, Маратик, и ты тут! — Ника потрепала малого по волосам, когда тот пробегал мимо. — А Кощей-то придет?
— Уже пришёл, — раздался хриплый голос со стороны входной двери.
— Николь, ты аккуратнее с ним, — тихо шепнул Марат и быстро скрылся в гостиной, где уже вовсю гремели тарелками.
Ника обернулась к Кощею. Тот стоял, опершись о косяк, и оглядывал квартиру взглядом ревизора, квартира к слову была с новым ремонтом, по тем рамкам даже модным.
— Покурим? — Ника кивнула в сторону подъезда. Мужчина усмехнулся и вышел вслед за ней на лестничную клетку.
— Слушай, — Ника чиркнула спичкой и сделала первую затяжку. — Слышала я про тебя разное. Говорят, у тебя там свои тараканы в голове размером с кулак. Но это ладно, у всех они есть. Предлагаю мир. Не с того мы с тобой начали в подвале.
Николь мельком взглянула на него своим фирменным холодным взглядом и протянула руку.
— Извиняться не буду, — сразу отрезал Кощей. — Ты меня тоже пойми, приперлись черт знает откуда, за пару дней завоевали расположение моих пацанов. А я, между прочим, для них всё делал. — Он выдохнул густой дым. — И всё-таки... мне кажется, ты не такая простая, какой хочешь казаться. Слишком смелая для деревенской.
Кощей не спешил пожимать руку. Ника ждала, не шевелясь. Наконец, он усмехнулся и сжал её ладонь в своей — крепко, до хруста.
— Мир. Но только потому, что пацаны тебе верят, да и сестра у меня чем-то на тебя похожа. Такая же упрямая. Но знай, если что вычудишь — пеняй на себя.
— Уговор. Пошли, нас ждут, — Николь кивнула на дверь, из-за которой торчали любопытные головы Марата и Вахита.
Вечер выдавался на удивление душевным. Единственное, что мешало Нике расслабиться — это взгляд Туркина-младшего. Валера буквально прожигал её глазами через весь стол. Его пассия, заметив это, злилась, то и дело демонстративно висла на его плече, но Турбо словно не замечал её. Николь же мастерски игнорировала обоих, подливая виски и поддерживая общий разговор.
— А давайте в картишки? — вдруг предложил Кощей, выкладывая на стол колоду. — На желание!
— А не боишься проиграть, Бессмертный? — усмехнулась Николь. Кощей нахмурился, но теперь это выглядело скорее как дружеский азарт.
— А он уже привык! — вставил Марат и тут же поймал злой взгляд лидера. — Ну правда же, сколько раз он в дураках оставался!
— А давайте, — поддержал Вова.
Лёха принес еще карты, людей было слишком много. Николь умела мухлевать так, что не заметил бы и заядлый катала, но сегодня решила играть честно. Удача была на её стороне, она вышла из игры первой. За ней — Лёха и Кира. Вскоре вылетели Кощей, Вова, Турбо, Марат и Зима. Остались только Наташа и девушка Валеры.
— Давай, Наташа, я в тебя верю! — нарочито громко подбодрила Ника. Блондинка Турбо её откровенно раздражала своей наигранной капризностью.
Девушка недовольно покосилась на хозяйку дома, но сосредоточилась на картах. И тут Наташа с победным видом выкинула последний козырь.
— Молодец, Ната! — Кира звонко хлопнула в ладоши.
— Ну, загадывай, — фыркнула проигравшая.
Пока Наташа в замешательстве придумывала желание, к Николь сзади почти вплотную подошел Туркин. Его дыхание коснулось её уха.
— Пошли поговорим, — тихо прошептал он.
Парень развернулся и скрылся на балконе. Ника до дна осушила свой бокал с виски, чувствуя, как по телу разливается обманчивое, слишком резкое тепло. Проходя мимо его дамы, она легким, отточенным движением подбросила зажигалку в карман её куртки. Никто не заметил. Игра продолжалась.
— Слушаю тебя, — спокойно сказала Николь, выходя на холодный воздух балкона и прикуривая сигарету.
— Кто ты такая на самом деле? Откуда приехала? — Валера смотрел на неё в упор, его кудри подрагивали на ветру, а взгляд был непривычно строгим.
— Обычная деревенская девушка, — Ника пожала плечами, но вдруг осеклась.
Дыхание перехватило так резко, будто горло сдавили невидимые пальцы. В груди разлилась чугунная тяжесть, а перед глазами поплыли жирные черные пятна. Она попыталась затянуться, но сигарета показалась неподъемным ломом.
— Слушай... скажу тебе то же самое, что и Кощею. Вы мне не нужны в роли врагов, Туркин.
Валера странно взглянул на неё: лицо девушки за считанные секунды приобрело восковую бледность. Ника мертвой хваткой вцепилась в перила балкона — костяшки пальцев побелели, но она не чувствовала металла. Руки онемели до самых локтей.
— Не хотелось бы... тебя убивать, — голос предательски дрогнул, превратившись в сиплый шелест. Ника изо всех сил старалась держать спину ровно, но позвоночник будто стал из ваты. — А если полезешь не в своё дело, то... увы. Придётся. Верить мне или нет — дело твоё. Но я бы не хотела тебя убивать... Да и ты вроде ничего такой.
Окурок выпал из непослушных пальцев. Ника попыталась сделать шаг к двери, но мир резко накренился под углом в сорок пять градусов. Стены квартиры поплыли, превращаясь в нечеткие цветные пятна. Каждый вдох давался с таким трудом, будто легкие заполнили битым стеклом, которое резало изнутри при попытке расширить грудную клетку. Сердце ударило глухо, медленно — раз, другой — и затихло, отозвавшись в ушах звенящей пустотой.
— Эй, ты чего? — Турбо подхватил её в самый последний момент, не успев осознать услышанное. — Твою мать...
Он увидел, как губы девушки стремительно синеют, а зрачки сузились и стали как две точки. Валера вылетел с балкона в комнату. Ему было плевать на неприязнь, но ощущение того, как жизнь буквально вытекает из этого стойкого тела девушки, вышибало почву из-под ног.
— Что с ней?! — к ним мгновенно бросились Наташа и Лёха.
— Что ты с ней сделал, сука?! — заорал Лёха, отпихивая Турбо. Он приложил пальцы к шее Ники и похолодел: пульс был нитевидным, редким, как затухающее эхо. — Наташ... посмотри ты!
— Положите её на пол! Так удобнее качать! Фонарик, воду и таз! — скомандовала Наташа. В её голосе прорезались стальные нотки медика.
В общей суматохе Валера отступил назад и наткнулся на Настю. Та выглядела испуганной, пятилась к выходу. В этот момент из её кармана с металлическим звоном выпала золотистая зажигалка.
— Это что? — Турбо поднял вещь с инициалами своего отца. Взгляд парня стал ледяным. Настя, не сказав ни слова, пулей вылетела из квартиры.
В это время Лёха в коридоре лихорадочно крутил диск телефона.
— Север? Это Лучик. Тут... беда.
— Что с Николь? — голос отца в трубке был похож на раскат грома.
— Не знаю! Выпила виски, вышла на балкон, и всё... Пульс почти на нуле, кожа синяя, холодная! Задыхается!
— Клофелин, — отрезал отец в трубке. — Или что-то из этой серии. У вас пятнадцать минут, не больше! Пока она не впала в глубокую кому, вызывайте рвоту, промывайте желудок! Любым способом! И гони за скорой, пусть колют Атропин или Налоксон. Бегом!
Лёха бросил трубку и влетел в комнату. Ника еще была в сознании, но её веки стали неподъемными ставнями. Она смотрела сквозь Турбо, взгляд был блуждающим, расфокусированным. Она уходила, и самое страшное — она уже не сопротивлялась.
— Нужно вызвать рвоту, пока рефлексы не отключились совсем! — Наташа посмотрела на Валеру. — Ты нормально? Или кого-то другого позвать?
— Делай, что надо, — твердо ответил парень. Он сел на диван, рывком подтянул Нику к себе, фиксируя её обмякшее тело и аккуратно собирая волосы в хвост.
Пока Наташа, преодолевая ужас, действовала жестко и профессионально, вводя пальцы в горло подруги, Валера смотрел на бледный профиль девушки.
Организм, накачанный химией, сопротивлялся. Ника содрогнулась в руках Турбо, издав мучительный, утробный звук. Вместе с водой выходил яд, но она была уже слишком слаба. Когда приступ прошел, она едва слышно, одним движением губ, прошептала:
— Знайте... я вас любила. Всех. Даже тебя... Труба.
— Рано собралась помирать! — со злостью и страхом выкрикнула Кира, утирая слезы. — Я тебя с того света достану Севе... — Кира поняла что сказала лишнее, заметив взгляд Турбо и выкрутилась. — Селедка!
Николь уже не слышала. Голова тяжело упала на плечо Турбо, сознание окончательно погасло.
— Мы не успеем! — Наташа в отчаянии посмотрела на часы. — Где этот чертов Лёха?! Пульс почти встал!
— Тут я! — дверь распахнулась. Лёха, ввалился в комнату, протягивая ампулу. Наташа дрожащими руками набрала прозрачную жидкость в шприц и, не тратя времени на одежду, всадила иглу в мышцу бедра через ткань штанов.
— Теперь только ждать, — прошептала Наташа, обессиленно опускаясь на пол. — Если сердце зацепится — выживет.
Турбо молча сжал в кулаке зажигалку отца. Он смотрел на безжизненную Нику, и в его глазах закипала холодная, беспощадная ярость.