Глава 3.
— Я к бару отойду, — бросила Николь. Она заметила, что Вахит окончательно завис, переваривая её слова, и решила не мешать ему доходить до нужных выводов.
Подойдя к стойке, она небрежно кинула десятирублевую купюру на липкую поверхность и взяла у бармена бутылку виски. Не дожидаясь бокала, Ника сорвала проку и сделала внушительный глоток прямо из горла. Огненная жидкость обожгла горло, приятно согревая изнутри.
— Аврора, ты нас выдать хочешь?! — рядом, словно из-под земли, возник Лучик. Он попытался перехватить бутылку, но Ника ловко увернулась.
— Я отмечаю, Лёх, — она вернула бутылку себе, на что парень лишь сокрушенно покачал головой. — Ты всё сделал?
— Сделал. Теперь на Стальных все косо смотрят, — кивнул он, понизив голос. — Только давай аккуратнее, не хочу потом от твоего отца получить за то, что недоглядел.
— Не ссы раньше времени, мы еще толком ничего не сделали.
Ника похлопала Лёху по плечу, и в этот момент к ним буквально подлетела Кира. Глаза подруги лихорадочно блестели.
— Руки в ноги и бегом на базу Универсама! — Ника нахмурилась, но Кира не дала ей вставить и слова. — Николь, всё потом! Стальные впервые за три месяца явились в ДК полным составом. Явно не просто так.
Не возражая, Ника поднялась. Взяв Киру под руку, они направились к выходу. Там уже стоял Вахит, всё такой же погруженный в свои мысли.
Дорога до базы заняла немного времени. Николь, Кира, Лёха и Вахит шли впереди, задавая темп. Наташа и Вова держались чуть поодаль. Турбо шел рядом с Адидасом, приобнимая какую-то смазливую девчонку, явно стараясь казаться безразличным, но Ника чувствовала его спиной. Остальные пацаны растянулись хвостом по улице.
Николь не очень обрадовала перспектива тащиться в подвал, она вчера забыла позвонить отцу, а значит он злится. Но слиться сейчас было бы слишком подозрительно. Зайдя в подвал, Ника поморщилась, запах перегара и дешевого табака здесь был еще сильнее. Внутри их ждал Кощей.
— Вы че так рано припёрлись? — нахмурился он, не вставая с кресла.
— Очень гостеприимно, — съязвила Николь, проходя в центр комнаты.
— Вы опять их сюда притащили?! — Кощей вскочил, подошел вплотную к Нике и ткнул в неё костлявым пальцем. — За языком следи, милая. Не посмотрю на твою внешность, личико быстро разукрашу.
— Вы тут по очереди в запой уходите, или это у вас стиль общения такой? — хмыкнула Николь.
Кощей замахнулся, но Вова на лету перехватил его руку.
— Кощей! — голос Вовы прозвучал предостерегающе. — Понимаю, ты тут главный, но совесть имей. Она девушка, к тому же не местная, понятий наших не знает.
Ну да... не знаю я, — усмехнулась про себя Николь, скрестив руки на груди. Она поймала на себе самодовольный взгляд Турбо. Смеется, гад. Ждет, когда Кощей сорвется.
— Адидас, ты мне скажи: какого хрена у нас на базе непойми-кто ошивается? — заорал Кощей, заводясь всё сильнее. — Если проблемы у нас из-за них начнутся, кто их решать будет? Ты? Или, может, ты? — он зыркнул на Нику. — Или твой папаша? — Кощей резко перевел взгляд на Турбо.
— Ты не тыкай нам, — Ника сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Этот тип бесил её до зуда в ладонях. — У меня имя есть. И да, если нужно будет, я решу любые проблемы. Побыстрее твоего, уж поверь.
— А ну пошли вон отсюда! — взревел Кощей.
— Кощей, — внезапно подал голос Зима, выходя из тени. — Вообще-то, они имеют право здесь находиться. — Ника непонимающе округлила глаза. — Это Лучик. Он сегодня утром пришился к нам. По всем понятиям, с кровью.
В подвале повисла тишина. Ника едва удержала челюсть. Лучик пришился? Отец с ума сойдет. Если у Лёхи увидят символ Северных — это будет конец. Смертный приговор. Леха даже не посоветовался, просто пошел и влез в это пекло.
— А меня вы почему не спросили?! — Кощей был на грани истерики. — Самовольством решили заняться?
— Так, Кощей, — Вова сделал шаг вперед, заслоняя собой Николь. — Если пить не бросишь, будем говорить по-другому. — Адидас стоял твердо, зная, какой Кощей непредсказуемый. — Пришивать пацана я разрешил. Права у меня такие же, как у тебя.
— Ну это мы еще посмотрим... — зло процедил Кощей и, грохнув дверью так, что посыпалась краска, скрылся в своей комнате.
Все затихли. Большинство присутствующих пацанов смотрели на Николь — кто с интересом, кто с осуждением.
— Не смотрите так. Терпеть не могу грубость в сторону женщин, — пояснила она свою выходку. — Мы с вами еще толком не знакомы, предлагаю это исправить. Приходите к нам завтра, часов в пять вечера. Посидим, познакомимся по-человечески.
Николь натянула самую дружелюбную из своих улыбок и протянула Вове, как авторитету, листок с адресом.
— И этого, — она кивнула на дверь комнаты Кощея, — тоже берите. Попробуем наладить отношения.
— Мы будем, — кивнул Вова. — А на Кощея внимания не обращайте, но за словами всё же лучше следи. У него с агрессией беда, тормозов нет совсем.
— Постараюсь, — кивнула Ника. Подойдя к Наташе, она коротко обняла её на прощание. — Тебя тоже жду, можешь даже пораньше заглянуть.
Наташа улыбнулась в ответ, и Николь, попрощавшись со всеми остальными коротким кивком, вышла из качалки. Стоило ей оказаться на улице, как дружелюбная улыбка мгновенно слетела с лица. Девушка, не дожидаясь друзей, стремительно зашагала вперед. Злость буквально переполняла её, отдаваясь пульсацией в висках.
— Да куда ты так летишь?! — Лёха догнал её и бесцеремонно схватил за локоть.
Ника, не сдержавшись, резко развернулась и замахнулась для удара. Кулак замер в миллиметре от лица парня. Лёха даже не дрогнул, лишь спокойно смотрел ей в глаза.
— Ты какого чёрта меня не спросил?! — прошипела Ника, понимая, что они отошли достаточно далеко, и теперь можно не сдерживать крик. — Героем себя возомнил? Я как отцу объяснять буду, почему ты теперь на два фронта работаешь, а?!
— Аврора, не ори, — парень говорил пугающе спокойно. — Ты бы добро всё равно не дала. А так у нас теперь есть железный повод быть ближе к сыну Стального. Мы теперь внутри системы, понимаешь?
— Лёх, правда, ты перегнул, — подала голос Кира, встав рядом с подругой. — Мы бы и без этого пришивания отомстили. Риск слишком велик.
— Ладно, — Ника глубоко выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. — Возможно, ты и прав. Придётся придумывать, как оправдаться перед отцом.
Она буквально вырвала сигарету из рук Лёхи, жадно затянулась и протянула её Кире.
— Идём домой. Завтра еще Универсамовских встречать, нужно подготовиться.
До квартиры дошли молча. На холодную голову Ника признала: поступок Лёхи действительно давал им карт-бланш. Теперь доверие Универсама к ним станет практически безграничным.
Зайдя в дом, Николь сразу направилась к телефону и набрала номер отца. Гудки тянулись вечностью, отдаваясь в ушах тяжелым молотом.
— Да? — на том конце провода послышался суровый голос.
— Пап, это я. Ты только не злись, — с ходу выпалила Николь, нервно наматывая телефонный провод на палец. — Времени честно не было позвонить раньше.
— Николь... — девушка услышала, как отец тяжело выдыхает, пытаясь подавить вспышку гнева. — Почему Алексей пришился к Универсаму? Я узнал об этом десять минут назад.
— Уже знаешь? — она закусила губу. — Пап, так мы будем к его сыну вплотную. Турбо у них там на хорошем счету. Мне будет проще выйти на Стального и закончить всё.
— Ну неужели без этого было никак? Ты понимаешь, чем мы рискуем?
— Пап, уже поздно, дело сделано. Его приняли, — Ника старалась говорить мягче, она слишком любила отца, чтобы конфликтовать с ним. — Что там по Стальным? Они сегодня в ДК пришли всем составом. Это ведь не просто так?
— Они узнали, что ты жива. И что ты в Казани. Ищут, — голос отца стал глухим, было слышно, как он до хруста сжал зубы. — Я всё еще настаиваю, чтобы ты вернулась. Это опасная игра, дочка.
— Сука... — прошептала девушка. — Пап, они меня не узнают. Я изменилась. А если что-то пойдёт не так, Лёха или Кира сразу дадут знать.
— Хорошо, — после долгой паузы отозвался отец. — Не забывай звонить. Я люблю тебя, дочка. Будь осторожна.
— И я тебя, пап. Завтра наберу.
Николь положила трубку и еще несколько секунд смотрела в пустоту.
— Что там? — сразу подошел Лёха.
— Они знают, что я здесь, — Ника недобро усмехнулась. — Значит, завтра нужно окончательно отвести от себя подозрения. Подброшу зажигалку одному человечику.
Она повертела в руке ту самую зажигалку с инициалами С.В., на которую уже был готов план.
— Всё, я спать. Завтра тяжёлый день.
Не оборачиваясь, Ника ушла в свою спальню. Стоило ей переодеться и коснуться головой подушки, как накопленная за день усталость накрыла её с головой. Девушка мгновенно провалилась в тяжелый, глубокий сон.
Проснулась Николь от холода, пробирающего до костей. Шея затекла, а спина нещадно ныла.
Приподнявшись на локтях, Ника с ужасом обнаружила, что лежит не в своей мягкой постели, а на ледяном бетоне. Медленно поднявшись на ноги, девушка огляделась. Лес. Кругом был лишь глухой, безмолвный лес.
— Какого чёрта?.. — прошептала она, растирая затекшую шею.
Николь поежилась и обняла себя руками: на ней были лишь легкие пижамные шорты и топ, которые совсем не спасали от пронизывающего ветра. Вдруг впереди, среди деревьев, она заметила силуэт. До боли знакомый силуэт.
— Кирилл?.. — выдохнула Ника, делая неуверенный шаг вперед. Это был брат, которого она не видела уже восемь лет. — Кирилл, стой!
Девушка бросилась за ним. Острые камни и осколки стекла впивались в босые ступни, оставляя кровавые следы, но она не останавливалась. Брат почему-то продолжал уходить, не оборачиваясь. В какой-то момент Николь не удержалась на ногах и плашмя рухнула на землю, в кровь обдирая колени.
Брат продолжал отдаляться. Сжав кулаки и пересилив боль, Ника поднялась. Лес начал редеть, и внезапно впереди показались ряды надгробий.
— Твою мать... — выдохнула она, глядя на старые кресты.
Опираясь на холодный камень памятников, Николь шла за братом, пока тот не остановился. Она хотела окликнуть его, но вдруг замерла рядом с Кириллом стоял отец. А чуть поодаль — Лёха и Кира. Все они, даже суровый отец, стояли с застывшими слезами на глазах.
Забыв о брате, девушка бросилась сквозь толпу и замерла как вкопанная. Перед ней было свежее надгробие. «Северова Николь Артуровна. 25.07.1967 — 27.06.1988». Внутри всё похолодело.
— Папа... Папа, я здесь! Я жива! — закричала она, пытаясь схватить отца за руку, но пальцы прошли сквозь пустоту. — Кира!
Никто не обернулся. Люди продолжали молча оплакивать потерю. В этот момент Николь почувствовала на плече тяжелую ладонь.
— Кирилл, я же жива... Почему они плачут? — со стеклянными глазами спросила она, оборачиваясь к брату. — И почему я чувствую только твоё прикосновение? Ты же...
— Мы скоро встретимся, сестрёнка, — весело улыбнулся брат. — Я очень скучаю. Знаешь, мне иногда так тоскливо... — Он опустил взгляд, а затем резко посмотрел ей в глаза. — А сейчас тебе пора. Проснись!
— Что?.. — Николь вздрогнула.
— Проснись! — оглушительно закричал Кирилл.
***
— Проснись, Николь!
Я резко вскочила на кровати. Надо мной с обеспокоенными лицами стояли Кира и Лёха.
— Всё хорошо? Ты так кричала во сне, — Кира коснулась моей руки.
— Во сне?.. — Я тяжело дышала, глядя на свои ладони.
Резко откинув одеяло, я замерла: на коленях алели свежие ссадины — ровно такие же, как после падения в лесу.
— Вы... вы это видите? — голос дрожал.
— Видим что? — Кира посмотрела на меня как на сумасшедшую. Но я уже не слушала.
— Мне снился Кирилл, — тихо произнесла я, чувствуя, как сердце пускается вскач. — Он пытался меня предупредить. Там была моя могила...
Я вскочила с кровати и бросилась к календарю. Листок безжалостно сообщал: 27 июня 1988 года. Дата моей смерти из сна.
— Сегодняшнее число... — прошептала я, чувствуя, как липкий страх сковывает тело. — Это должно случиться сегодня.