18 глава.
«ТАК КТО ЖЕ ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ?»
— Просто уже не бездейственно —
Школьный коридор. После "лекции" про группировки. Иду я себе спокойно, как Коневич перехватывает меня у лестницы:
— Я правда не хотел тебя обидеть. Просто ты не понимаешь, с кем общаешься.
— Денис, я всё понимаю.
— Они тебя используют. Ты им просто... красивая девочка рядом, — он сделал шаг ближе.
— Мне на тебя всё равно, Коневич. Понимаешь? Вообще. Не продолжай, — ответила я устало.
Я собиралась пройти мимо - как парень хватает меня за запястье. Немного грубее, чем собирался.
— Да послушай ты хоть раз!
И раздается голос сзади. Марат:
— Ты чё, комсомол, берега попутал?
Коневич отвечает раздраженно:
— Мы разговариваем.
Андрей стоит чуть позади, но смотрит прямо:
— Она сказала «не продолжай». Разговор закончился.
— Это не ваше дело.
— Ошибаешься, — Суворов усмехнулся, но без веселья.
— Я ничего такого не сделал.
— Руки при себе держи, комсомол, — грубо сказал Пальто.
Высвободив свое запястье, я сказала прямо в лицо дружиннику:
— Денис, мне неинтересно. Всё.
Коневич резко вскинул голову:
— Вы думаете, вы крутые? Это школа вообще-то.
— Вот именно. Школа, — Васильев чуть наклоняет голову.
— И если ещё раз подойдёшь к ней без приглашения, — Марат делает шаг ближе, — разговаривать будем уже не здесь.
— Услышал? — добавил Андрей.
— Услышал, — ответил комсомолец, стиснув зубы
— Вот и молодец, — кивнул Адидас младший, после чего Денис ушел.
Я тоже, коротко кивнув друзьям, направилась в класс приготовиться к уроку.
***
Андрей провожает Зималетдинову взглядом, потом смотрит на Марата. Тот тихо произносит:
— Зиме скажем.
На что Пальто кивнул.
***
Я села за парту, мягко разминая руку. Кисть слегка ныла, но больше меня забавляло то, что ребята вовремя вмешались.
— Ну и ну.., — выдохнул Суворов, сев со мной за парту.
— Какая это уже серия мелодрамы "Азиза и её поклонники"? — добавил Андрей, направляясь к парте спереди.
Марат сделал вид, что задумался, ведя подсчет. Я закатила глаза:
— Да идите вы!
— Да ладно тебе, не кипятись. Ты, так и быть, главная героиня этой сопливой романтики, — Суворову было прям весело.
— Так и быть? А как я могла ею не стать с таким названием? — я вскинула бровями.
— Ну, потому что, я везде в эпицентре событий, — гордо сказал друг.
— У тебя синдром главного героя, Марат, это лечить надо, — сказала я, покачав головой.
— Лечить? — Суворов прищурился. — Это не лечится. Это врождённое.
— Да, вместе с самовлюблённостью, — вставил Андрей, разворачиваясь на стуле. — Передаётся по мужской линии.
— Не, Вова же адекватный, — задумалась я.
— Ну так Марат просто приемный, — мы с Пальто продолжали диалог, будто третьего тут и нет.
— Вы совсем обалдели? — возмутился он. — Завидуйте молча моей харизме, — фыркнул Марат и откинулся на спинку, закинув руку на парту. — Просто факт: где я - там все веселье.
— Где ты - там шум и ненужные приключения на задницу, — уточнила я.
— Это потому что меня не понимают, — трагически вздохнул товарищ, глядя в потолок. — Талант всегда страдает.
Я усмехнулась и достала тетрадь.
— Талант? В чем, в умении нарываться на неприятности? — говорила я, пародируя его голос.
— Зато не скучно, — невозмутимо ответил.
— О, конечно. Чтобы потом получать от всех старших по очереди.
— Это лишь издержки веселья.
Тут неожиданно раздался голос одноклассницы - Кати Синицыной:
— Да вы прям спорите так, будто уже лет десять в браке состоите. Вы что, вместе? — весь класс повернулся на нас.
— Я? — я посмотрела на Марата с деланным ужасом. — С этой обезьяной??
— Э, у меня Айгуль вообще-то! — возмутился шатен.
— Боже упаси! Думай, что говоришь, Синицына, — я покрутила пальцем у виска и открыла учебник.
По классу разошлось унылое «Оо..», и все снова занялись своими делами. Катька лишь пожала плечами. Ну и вздумается же...
Через минуту Марат склонился ко мне чуть ближе, понизив голос:
— Ладно, шутки шутками... рука сильно болит?
— Да не, уже нормально.
— Если че, мы ему и за это в фанеру пропишем!
— Да, Азизка, ты только скажи, — согласился с другом Васильев.
— Оставьте уже этого комсомола несчастного, — усмехнулась я.
— Ну как же, оставит ещё меня без соперника по армрестлингу, мне что потом делать? Пальто слабенький, с ним не вариант, — за это Марат получил в плечо от блондина, что заставило меня тихо рассмеяться.
— Не переживай, желающие найдутся.
Друг цокнул и закатил глаза, но улыбка всё равно полезла сама.
— Всё, Суворов, замолчи. Урок начинается. Если опять вздумаешь чудить, я помогать не стану.
— Ну ты и скучная, Азиза, — разочарованно произнес парень. — Я-то думал...
Но не успел договорить, как в класс вошла Нина Петровна - шаги чёткие, взгляд уже заранее усталый, будто она всё про нас знает наперёд. В классе сразу стало тише, но это "тише" у нас всегда относительное. Рядом с моим ухом раздался тихий вопрос друга "А это какой урок сейчас?".
— Суворов, — не глядя в класс, произнесла она, — сегодня без представлений.
— А я ничего и не делаю, — невинно ответил он, даже не шевельнувшись.
— Вот это и настораживает.
Я тихо усмехнулась, открывая тетрадь. Марат склонился ближе:
— Слушай, если она меня сегодня не вызовет, это будет личное оскорбление. Я готовился.
— К чему? — я покосилась на него. — К ответу или к импровизации?
— Одно другому не мешает.
Нина Петровна начала объяснять новую тему. Адидас первые три минуты действительно сидел спокойно. Даже слишком. Я уже начала подозревать подвох.
И он случился.
— Кто скажет, в каком году... — начала учительница.
Рука Суворова взлетела так резко, что Андрей вздрогнул.
— Неужели... — прошептала я.
— ...произошло событие? — закончила историчка, глядя на него с прищуром. — Суворов, вы уверены?
— Абсолютно, — уверенно заявил он.
Я повернулась к нему:
— Ты пять минут назад спрашивал, какой у нас урок.
— Это была проверка внимательности окружающих.
— Конечно, — я покачала головой.
— 1812 год, — отчеканил Марат.
Класс замолчал. Нина Петровна моргнула:
— Речь идёт о 1861.
— Я просто решил начать издалека. С предыстории, — не растерялся Адидас.
Сзади кто-то хрюкнул от смеха. Я тяжело выдохнула, Пальто уткнулся лбом в ладонь.
— Суворов, — спокойно сказала учительница, — выйдите к доске. Раз уж вы начали издалека, продолжайте путь.
— Вот, — довольно прошептал он мне, поднимаясь. — Снова я в центре внимания.
— Ты сейчас просто получишь двойку, в этом нет ничего крутого, — тихо ответила я.
Этот актер погорелого театра прошёл к доске с таким видом, будто выходит на сцену. Мел в руке - как микрофон. Его вид всегда вызывал улыбку.
— Азиза, — шепнул Андрей, — ты всё-таки не главная героиня.
— Я уже поняла, что звезда у нас только Маратик, — повторила я, наблюдая, как тот что-то вдохновенно объясняет, размахивая рукой.
Суворов обернулся через плечо и на секунду встретился со мной взглядом. Улыбка - наглая, самодовольная, но тёплая.
***
Вечер. Улица. Обычный пустой двор между домами. Коневич идёт один.
Из-за угла выходят двое. По обе стороны парня подхватывают крепко под локти.
— Давай-ка прогуляемся, комсомол, — раздался голос Вахита. Валера молчит.
Они отводят его чуть в сторону, под арку, где людей меньше.
— Вы вообще понимаете, что делаете? — пытается возмущаться Денис. — Я могу сообщить куда надо.
— Сообщай, — спокойно ответил Турбо.
Зеленоглазый подходит ближе. Не орёт. Не толкает. Просто берёт его за ворот пальто. Легко. Но так, что понятно - может и сильнее.
— Ты к ней больше не подходишь.
— Она не твоя, — выдавливает Коневич.
Валера чуть склоняет голову.
— И поэтому ты решил, что тебе можно её трогать? — тишина. — Один раз предупреждаем. Культурно. Дальше - спокойно не получится, — после чего Туркин отпустит парня.
— Она сказала "неинтересно". Попробуй уважать слово, — добавил Зима, — больше разговора не будет.
Группировщики уходят, не оглядываясь, оставили дружинника задуматься.
***
После школы я зашла в качалку, весело смеясь с Маратом и Андреем. Вахит попросил утром, чтобы я пришла - видите ли ему потом скучно одному домой идти.
Пока я ждала брата, невольно засмотрелась на Валеру. Парень как обычно возился со своей подружкой штангой. И похоже мою заинтересованность заметили.
— Чё? — коротко спросил Туркин.
— Да нет, ничего. Просто кажется, ты немного переборщил с весом, — пожав плечами, непринужденно сказала я.
— Я знаю, что делаю.
— У тебя рука дрожит.
— Ты следишь за мной, что ли? — он усмехнулся.
— Иногда.
Кудрявый вытер ладони о штаны и подошёл ближе.
— А за Вовой больше не следишь?
Вопрос был брошен небрежно. Но он слишком долго ждал, чтобы не спросить. Я посмотрела на него внимательно.
— Нет, — ответила без оправданий.
— Совсем? — парень чуть качнул головой.
— Совсем.
— И не больно? — он прищурился, будто проверяя.
Я на секунду задумалась.
— Уже нет.
Валера кивнул. И впервые за долгое время внутри у него стало спокойно. Не потому что выиграл. А потому что я выбрала сама.
— Долго же ты, — пробормотал он.
— С чем?
— С тем, чтобы понять очевидное.
— И что же очевидное?
Турбо чуть наклонился ближе, произнес, улыбаясь как чеширский кот:
— Что я лучше.
— Самоуверенно, — фыркнула я.
— Зато честно.
Мой взор задержался на нем чуть дольше. И вот теперь в этом взгляде не было ни тоски, ни ожидания кого-то другого. Только интерес.
— Ты ждал? — тихо спросила я.
— Да, — он не стал делать вид, что не понял.
— Зачем?
— Потому что, ты упрямая. Если бы полез раньше - ты бы назло в него ещё сильнее влюбилась, — эти слова меня рассмешили.
— Возможно, — согласилась я с улыбкой.
— Я ведь тебя знаю, — добавил Туркин с усмешкой.
Повисла небольшая тишина. И я вдруг поняла, что все же есть парень, который не смотрит на меня, как на чью-то сестру. Может стоит всё-таки лучше смотреть по сторонам..
— Валер...
— М?
— А если я снова буду долго думать?
— Не переживай, принцесса. Подожду. Просто уже не бездейственно.
И это прозвучало так просто, что внутри даже появилось какое-то непонятное чувство. Но приятное чувство.
В углу качалки я заметила мельком брошенный на нас взгляд Вовы, наши глаза пересеклись на секунду - он отвернулся первый. Но этого мгновенная хватило, чтобы понять. Он смотрел без укола и сожаления.
Теперь всё было на своих местах.
До поры до времени...