17 глава.
«ТАМ, ГДЕ РЯДОМ»
— Потому что ты не проходная история —
Дни в больнице тянулись медленно, как трамвай по кривым рельсам. Белые стены, запах йода и лекарств, жужжание ламп и тихий гул коридора - новый фон для моих мыслей. Голова постепенно приходила в себя, а бинты на затылке напоминали, что вчерашний замес был не шутка. Медсестра Наташа, с которой мы успели подружиться за пару дней, иногда разрешала мне пользоваться их стационарным телефоном, чтобы поболтать с друзьями. Чтение старых журналов, каракули на полях блокнота, звонки Марату - всё это делало дни терпимее. Спокойствие больницы приучало к размеренному ритму.
Пару дней после больницы я старалась не задерживаться в подвале слишком надолго - просто иногда заходила, дабы напомнить холопам о существовании царевны. Большую часть времени проводила с подругами: гуляли по двору, смеялись над глупыми историями, обсуждали мелодрамы, которые крутили по телеку, а иногда даже Наташа заглядывала, и мы всё больше с ней сдружились. В такие моменты легко забывалась головная боль, и мысли о Вове постепенно становились просто воспоминанием - без дежурного волнения и затаённых надежд.
***
Несколько дней Азиза правда была тише. Меньше приходила в качалку. Меньше смотрела на него. Не демонстративно. Просто привыкала к новой позиции её сердца, отпускала постепенно.
А потом в один из вечеров она пришла снова. Смеялась. Спорила с Андреем и Маратом. И даже шутила с Вовой - легко, без скрытого смысла. Просто вновь стала собой.
Гадать тут нечего, и ежу понятно, что девушка отпустила свою "детскую" влюбленность в парня постарше..
И в тот же вечер произошло что-то новое. Валера как раз делал подход у штанги. Сосредоточенный, упрямый, как всегда немного резкий.
Азиза стояла у стены, скрестив руки. И впервые смотрела не на Вову.
Туркин поднял взгляд - случайно - и поймал её глаза.
— Чё смотришь? — хмыкнул он.
— Думаю, сколько ты ещё будешь делать вид, что тебе не тяжело.
— Мне не тяжело.
— У тебя лицо красное.
— Это от злости.
— На кого?
— На тебя, — он чуть прищурился.
Девушка улыбнулась, чуть склонив голову:
— Ну что ж... видимо, ты был прав, — пробормотала она тихо, почти шепотом, — и я переборщила со словами.
Кудрявый хмыкнул, пытаясь скрыть улыбку.
— Иногда правда в глаза бьёт сильнее, чем кулаки, — сказал он легко.
Зималетдинова кивнула и слегка усмехнулась, будто признавая, что Туркин в тот раз действительно не ошибался. И внутри стало легче: теперь можно просто быть собой, без лишних недосказанностей.
В качалке было шумно, как всегда. Старшие что-то обсуждали между собой. Марат, Ералаш и Пальто смеялись, вспоминая что-то свое. Вахит доставал своими "интересными" историями кого-то из скорлупы. Всё как обычно.
Только Азиза теперь стояла спокойно. Легко и без того напряжения, которое Валера давно научился замечать.
Он замечал всё. Как она смотрит на Вову. Как замолкает, когда тот входит. Как улыбается чуть иначе. И как в последние дни - перестала.
Туркин не спрашивал. Не лез. Просто ждал.
Валера делал подход. Железо звякнуло. Он поднялся, тяжело выдохнул - и поймал её взгляд. Она не отвела глаза. На этот раз уже нет..
***
Серая февральская слякоть скрипела под ногами, ветер подхватывал остатки снега с крыш, заставляя всех поджимать плечи и морщиться. Азиза шла рядом с Наташей, обе посмеивались над вчерашним забавным случаем в больнице.
— Знаешь, я вообще сначала подумала, что ты какая-то стерва, — сказала шатенка, на что блондинка рассмеялась.
— А я думала ты язва!
— Язва? — татарка вскинула бровями.
— Ну знаешь, такая обаятельная язва.
Подруги рассмеялись, и вдруг Азиза замерла, заметив, что из-за угла появляются ребята. Универсамовцы. Идут себе, не замечая никого, крутые такие. Только их "крутизну" испортил парнишка в синей куртке, грациозно столкнувшись всем телом с сугробом снега.
— Вот видишь, — хмыкнула Наташа, — и эти "крутыши" умеют вытворять чудеса.
— Скорее катастрофы, — усмехнулась Азиза. — Особенно в синей куртке.
Марат сделал вид, что так и было задумано и приподнял руки, будто сделал поклон перед зрителями.
— Браво! — прокомментировала Рудакова, — мастерство на высоте.
— Настоящий актёр, — добавила Зималетдинова, не удержавшись от смеха.
— Ну, — хмыкнула блондинка, — мастерство на уровне цирка "Буратино".
— Главное - какая страсть! Остальное уже детали.
— Благодарю, автографы потом, — в пафосной манере сказал Маратка.
— Оо, уже звезду поймал! — усмехнулась Снегурка, на что её друг лишь закатил глаза.
— Сеңлем, вы чего тут? — подошёл лысый парень, приобнимая сестру за плечи в знак приветствия, а за ним и остальные.
— Вообще мы просто прогуляться вышли, — начала Азиза, — но раз уж сама судьба свела нас, тогда познакомлю вас со своей новой подругой. Это Наташка. Она меня вытащила из больницы быстрее, чем кто-либо мог бы.
Парни дружелюбно кивнули Рудаковой, а Азиза тут же заметила, как старший среди них - Володя - оценивающе посмотрел на новое лицо. Девушке это показалось забавным.
— Наташ, а это... Вахит, мой брат. Ты можешь подумать, как у такой сногсшибательной красотки брат-обезьяна - он наверное приемный - но к счастью или к сожалению, мы родные.
Раздался смех, только Зима не оценил шутку и мягко - почти нежно - прописал сестре подзатыльник.
Зималетдинова слегка улыбнулась и посмотрела на Вову, который стоял чуть поодаль. Его взгляд на Наташе был оценивающим, но кое-что в нём было ясно даже тупому - лёгкий интерес, едва заметная улыбка. Блондинка ответила взглядом, и Азиза тихо посмеялась своим мыслям.
— А это Марат - тот ещё оболтус, но зато нескучно, — после слов девушки, Адидас младший довольно улыбнулся. "И вправду оболтус" - одна и та же мысль посетила головы девушек. — Это Андрей. В комплекте к Марату идёт бесплатно, возврату не подлежит.
На это Суворов младший закинул руку на плечо Васильева и в своей привычной манере сказал:
— Мы с Тамарой ходим парой!
— Суворов, успокойся, — Андрей лениво убрал его руку с плеча. — Я тебе не баба, — получив ободрительный подзатыльник с двух сторон от Азизы и Володи, парень сразу исправился, — кхм.. девочка.
— Поздно, — довольно протянул Марат. — Мы с тобой лучшая пара района.
— Да-да, идите уже кольца выбирайте, — фыркнула зеленоглазая.
Смех раздался в компании, и Азиза, качнув головой, шагнула чуть в сторону - как-то автоматически оказалась почти вплотную к Валере. Он и до этого стоял рядом - слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью.
Руки в карманах, спокойный взгляд, лёгкая полуулыбка - как будто ему и не нужно было ничего говорить, чтобы быть здесь самым устойчивым.
Зималетдинова чуть наклонилась в сторону кудрявого, будто это само собой разумеется.
— Это Валера, — сказала она уже мягче, без прежней колкости. — Наш главный наблюдатель. Он редко что-то говорит, но если сказал - лучше прислушаться.
Турбо перевёл взгляд на Наташу и коротко кивнул.
— Не пугай человека, — негромко заметил он. — Я вполне безобидный.
— В теории, — добавила Азиза, и уголки её губ дрогнули. — Он у нас... — она на секунду задумалась, — иногда человек здравого смысла.
— Иногда? — тихо уточнил он, даже не повернув головы.
— Ну не все идеальны, Валерочка — невинно заметила Снегурка.
Туркин хмыкнул. Ближе не сделал ни шага - потому что ближе уже было некуда.
Наташа заметила этот почти незаметный обмен и едва улыбнулась.
После этого зеленоглазая на секунду замолчала, будто собираясь с интонацией. Вова всё это время стоял чуть поодаль - не вмешивался, но и не отстранялся. Его взгляд всё ещё задерживался на Наташе, уже без явной оценки - скорее с интересом.
— А это Вова. Самый взрослый в этой компании. Даже когда молчит, ощущение, что уже всё про всех понял.
Володя спокойно выдержал взгляд медсестрички - ох уж эта игра взглядами - потом повернулся к младшей.
— Не преувеличивай, — сказал он ровно.
— Я? Никогда, — Азиза театрально округлила глаза. — И да, если кто-то из нас вдруг решит сделать глупость... — она многозначительно посмотрела на Марата, — Вова обычно уже знает об этом заранее.
— Что сразу я-то? — Марат вскинул руки.
— Потому что статистика, — невозмутимо вставил Пальто.
Рудакова смотрела на них уже без прежней неловкости - с интересом и лёгким весельем. Компания шумела, перебрасывалась репликами, а Азиза радовалась, что смогла влить к этой гопоте свою новую подругу.
***
Вечером во дворе было тихо. Почти весна - снег уже серый, но воздух мягче.
Туркин сидел на спинке лавки, возле подъезда Зималетдиновых, как обычно, нога на сиденье, куртка расстёгнута. Он даже не скрывал, что ждёт её.
Азиза подошла сама.
— Ты специально здесь? — спросила она.
— А если да?
— Ты иногда слишком самоуверенный, — девушка хмыкнула.
— Я настойчивый.
— Вова рассказал? — шатенка остановилась напротив.
— Он ничего не рассказывал. Я и так видел.
— Ты вообще всё видишь? — девушка чуть усмехнулась.
— Когда дело касается тебя - да.
Он сказал это так спокойно, что прозвучало даже как самая обыденная вещь, на которой никто не концентрирует внимание. Но девушку теперь заставило задуматься...
— И что теперь? — спросила Зималетдинова.
— Теперь? — он пожал плечами. — Теперь ты свободна.
— Я не была чьей-то.
— Была. У себя в голове.
Азиза хмыкнула, ведь Туркин оказался как никогда прав.
— И давно ты ждёшь?
— Давно, — парень не стал юлить.
— Зачем?
Он посмотрел на неё так, как раньше она смотрела на Суворова - упрямо и уверенно.
— Потому что ты не проходная история, — тишина стала плотной.
— А если я скажу, что не готова сразу... вот так? — осторожно спросила Снегурочка.
— Я не тороплю.
— Совсем?
— Почти.
Она улыбнулась. Совсем легко и беззаботно. Какой она и была последние дни.. или старалась быть.
— Ты странный.
— Ты тоже.
— Валер... — девушка чуть смягчилась. — Если я попробую... это должно быть честно. И серьезно. И вообще...
— Азиза, — перебил ее парень - не твердо, но вложив серьезность в свои слова, — Со мной по-другому не получится.
И в этот момент он правда верил в это.
***
Когда-то давно, ещё до этого, в качалке был разговор.
— Да не влюбится она в тебя, — хмыкнул Гвоздь.
— Спорим? — резко бросил Валера.
— На что?
— На что угодно.
Он сказал это из упрямства. Из желания доказать, что он не «в тени Вовы». Из юношеской глупости, не иначе.
Но проблема в том, что с того дня это уже не было игрой. Он сам влюбился глубже.
И когда она наконец посмотрит на него так же - этот старый, забытый спор всплывёт.
И вот тогда будет по-настоящему больно...
***