16 глава.
«БОЛЬ СНАРУЖИ, МИР ВНУТРИ»
— Мы хорошо —
Я открыла глаза, и первым делом поняла, что голова у меня будто внутри старой стиральной машины. Каждый поворот, каждый вздох - боль. Белые стены больничной палаты кружились перед глазами, железная кровать скрипела под моим весом, а медсестра в чепчике с подносом медикаментов строго смотрела на меня так, будто я сама себя сюда загнала.
Отлично, кто-то вчера хорошенько приложился мне по голове.
Я попыталась сесть, но мир снова закружился, и я тихо выдохнула. Очевидно, кто-то решил, что я недостаточно научилась держать кулаки. Ну что ж, похоже, урок усвоен на собственном затылке.
— Ну что это у нас тут? — строго, но без злобы спросила медсестра.
Я приподняла голову, пытаясь сдержать боль:
— А, просто проверяла, насколько прочна голова... кажется, проверка провалилась.
— Зималетдинова, — фыркнула она, поправляя чепчик, — в следующий раз драки оставь шпане дворовой, ладно?
— Ну, — попыталась улыбнуться, — я просто упала. Там такая история вообще! У подъезда на крыльце ступеньки скользкие, хоть бы песком посыпали, ей Богу... В общем, шла я значит в гости к своей бабушке..
— Можешь не выдумывать, — перебила меня блондиночка, — такое вранье не пройдет, когда тебя в больницу принесли пятеро избитых парней.
— Так они ж со мной были, я ж говорю там ступеньки ну просто..!
Белокурая дамочка только скрестила руки на груди и тихо усмехнулась:
— Успокойся, Азиза, не сдам я твоих группировщиков. Ты просто в их разборки не лезь больше, оставь асфальт этим обезьянам.
Я выдохнула и подумала: «Вот с этой женщиной мы точно подружимся...».
Только я начала привыкать к больничной тишине, как в дверь постучали.
— А-а... ну что у нас здесь? — голос был знакомый. Я приподняла голову и увидела Вахита с Маратом, оба в куртках, с растерянными лицами.
— Мы... мы думали, — начал Марат, — что ты... эээ... в порядке.
— Прям так и думали? — я вскинула бровями.
— Ну... почти, — Маратка пожал плечами. — Турбо правда чуть с ума не сошел с Зимой на пару.
— Что, правда? — я отвела взгляд на Туркина, тот неловко почесал затылок.
— Ага, — буркнул он, — Зима чуть рассудок не потерял.
— А ты?
— Я? Не, я просто за компанию переживал. Ну знаешь, чтобы Вахита поддержать, — кудрявый усмехнулся, на что я закатила глаза.
— Ладно, хватит вам. Сеңлем, ты как вообще? — вмешался брат.
— Да вообще сказочно, всего лишь голову разбили. Курорт, а не больница.
— Азиза... — Вахит предупреждающе нахмурился.
— Что "Азиза"? — я развела руками. — Я теперь почти герой труда двора, отмутозила каких-то гопников. Дайте медаль.
Марат хмыкнул:
— Слушай, тебе надо табличку повесить: «Проверено на прочность».
— Ага, — я кивнула на бинты. — Эксперимент состоялся. Результат - трещина в репутации и большая шишка на затылке.
— Не, — продолжил друг, — надо было сразу предупреждать: «Бить аккуратно, товар хрупкий».
— Хрупкий? — я прищурилась. — Я тебе сейчас костылём продемонстрирую, кто тут хрупкий.
— О, вот это уже мой братан, — довольно кивнул Марат. — А то лежит такая тихая, аж подозрительно. Кто в замесе затылком работает? Это новый стиль такой?
— Эксклюзивный, — пробормотала я, осторожно касаясь бинтов. — Приём называется «доверься судьбе». Не рекомендую.
— Смешно тебе, — буркнул он, но голос уже был тише.
— А что, плакать предлагаешь? — я криво улыбнулась. — Я попробовала... голова болит ещё больше.
Валера шагнул ближе, посмотрел слишком внимательно.
— Тебе реально нормально?
— Нормально. Просто... когда сзади прилетает, немного теряешься. На секунду, — я пожала плечами, будто это всё ерунда.
Суворов младший фыркнул:
— На секунду? Ты там так упала, что мы подумали - всё.
Я отвела взгляд, сделав вид, что рассматриваю потолок.
— Ну вот, — тихо усмехнулась я. — хотела веселья, получаю пока только страдания.
Пацаны замолчали.
— Эй, — добавила я уже бодрее, — не делайте такие лица. Я жива. Просто теперь знаю: в драке надо смотреть не только вперёд, но и назад.
— Теперь с опытом, — Турбо усмехнулся, но облегчённо.
— Ещё каким, — кивнула я.
Брат молча присел на мою кровать и ласково обнял. Возле уха послышался шепот:
— Сеңлем, мине бүтән борчыма. Беркайчан. (Сестренка, больше не заставляй меня переживать. Никогда.) — я обняла его в ответ, прикрыв глаза.
Туркин скрестил руки на груди:
— Тебе вообще повезло. Могло быть хуже.
— Ой, спасибо, успокоил, — я посмотрела на него. — А я-то думала, всё, конец карьере уличного бойца.
— Ты не боец, — сухо бросил он.
— Да ну? А кто тогда тому умнику губу рассёк? Ветер?
Марат прыснул, Вахит тяжело выдохнул.
— Сеңлем, — голос стал тише, — тебе нельзя было туда лезть.
Я вздохнула, но не сдалась:
— Я не лезла. Меня, между прочим, "зацепило". Я просто проходила мимо, как приличная девушка.
— Приличные девушки не бегут на крики, — буркнул кудрявый.
— А ты откуда знаешь, что делают приличные девушки? — я прищурилась.
— Всё, Турбо, тебя уделали, — тихо засмеялся Марат.
Валера только фыркнул, но взгляд у него был уже не язвительный, а внимательный - даже через чур.
— Короче, — подвела я итог, — жива, относительно цела, голова на месте. Всем спасибо за панику. Можете расслабиться.
— Мы и не паниковали, — одновременно сказали Вахит и Туркин.
Я медленно перевела взгляд с одного на другого:
— Конечно. А я тогда воздушная гимнастка.
— Они хотя бы падают красиво и без травм, — раздался спокойной голос с порога.
Я даже не сразу повернулась - узнала его раньше, чем увидела.
Вова стоял у двери, без куртки, в тёмном свитере, руки в карманах. Лицо спокойное. В прочем, как и всегда.
Марат присвистнул:
— О, начальство прибыло.
— Мы выйдем. Ей отдыхать надо, — сказал Вахит, встав с моей койки.
Турбо задержался на секунду дольше обычного. Посмотрел на меня. Потом на Володю. Хмыкнул и вышел последним.
Дверь закрылась. В палате стало слишком тихо. Адидас подошёл ближе, остановился у окна. Не смотрел на меня - сначала просто выдохнул.
— Сильно?
— Да так, — я пожала плечами. — проверила голову на прочность.
Суворов подошёл неуверенно - что для него вообще редкость.
— Можно?
— Садись, я пожала плечами.
Пауза повисла сразу. Не неловкая. Просто тяжёлая.
— Я хотел поговорить, — начал он.
— Про стих? — спокойно спросила я.
— Да, — усатый чуть усмехнулся.
— Тебе Марат рассказал? — я смотрела прямо перед собой.
— Все рассказали.
— Понятно.
Мужчина выдохнул.
— Азиз... я не хочу, чтобы ты думала, что я смеялся или что-то такое.
— Ты и не смеялся.
— Но я... — он замолчал, подбирая слова. — Я правда всегда воспринимал тебя как младшую. Свою.
— Я знаю, — я кивнула без удивления.
— Я не специально. И если я где-то...
— Вов, — я впервые повернулась к нему, — ты ничего плохого не сделал.
— Тогда почему ты последние дни как будто... дальше? — он внимательно посмотрел на меня.
— Потому что это немного глупо - продолжать смотреть на человека так, если он смотрит
иначе,— я улыбнулась краем губ.
— Я не хотел тебя задеть.
— Ты и не задевал. Просто... мне нужно было время понять.
— Что понять?
Я чуть пожала плечами.
— Что не всё должно быть взаимно. И это нормально.
Володя молчал. Тогда я вдохнула глубже:
— Я правда думала, что если... ну... если я достаточно подожду, ты однажды посмотришь по-другому.
— Азиз... — мужчина тихо покачал головой.
— Не надо, — мягко остановила она. — Всё нормально. Честно. Мне просто надо было это прожить.
Воцарилась недолгая тишина. Лампочка снова мигнула.
— Ты мне важна, — сказал он наконец. — Очень. Но по-другому.
— Я знаю. И, наверное, мне это даже спокойнее.
— Спокойнее? — Адидас удивлённо посмотрел на меня.
— Ну да. Если бы ты вдруг ответил... я бы, наверное, сошла с ума.
Это вызвало невольную улыбку у нас обоих.
— Ты и так иногда странная.
— Спасибо.
Старший легонько положил руку мне на плечо, по-прежнему по-дружески. И на этот раз это не резануло.
— Мы нормально? — спросил он.
Я посмотрела на того, кто раньше вызывал мурашки, но уже без той внутренней дрожи.
— Мы хорошо.
И это было правдой. Хоть она и стоила много слез и трудных мыслей, но это этап моего взросления. Всё наконец-то решилось.
Мы поговорили ещё немного о всяких мелочах, уже и забыв обо всем. О вчерашнем происшествии, о моей былой любви, обо всех проблемах. Сейчас правда больше братско-сестринский разговор и от этого мне было хорошо.
Вскоре Володя ушел, оставив меня отдыхать от всего.
Я закрыла глаза, чувствуя, что наконец можно перевести дух. В голове больше не было суматохи, а сердце... ну, оно наконец-то просто спокойно билось.
И в этой тишине больничной палаты стало понятно: иногда самые трудные разговоры дают самое лёгкое чувство.