Балерина||Турбо

Утро пришло не сразу. Аврора провалилась в тяжелый, беспробудный сон, который стал ее единственным убежищем от пережитого ужаса. Она проснулась от ощущения непривычного тепла и запаха. Запах был смесью чего-то острого, мужского – пота, сигарет, дешевого одеколона – и чего-то домашнего, но чужого: старых диванов, пыли, вчерашней еды. Над головой гудело, а где-то вдалеке слышались приглушенные мужские голоса.

Она открыла глаза. Комната, в которой она находилась, была полутемной. Узкое окно под потолком, забранное решеткой, пропускало лишь тусклый, серый свет. Стены были обшарпаны, завешаны плакатами с боксерами и расписанием тренировок. В углу, под одной из таких стен, стояли турники, а рядом – несколько гантелей и гирь. Это была настоящая "качалка".

Аврора лежала на том же диване, плотно укрытая несколькими шерстяными пледами. Тело ныло, но уже не так сильно, как вчера. Холод отступил, но оставил после себя неприятную ломоту в суставах и ощущение полного бессилия. Голова кружилась, а во рту был привкус горечи.

Она попыталась пошевелиться, но едва смогла приподнять голову. Тут же рядом раздался скрип, и Марат, сидевший на стуле у ее изголовья, вскочил. Его лицо было помятым, глаза красными от недосыпа, а на щеке виднелся след от подушки. Видимо, он провел здесь всю ночь.

– Аврош? Ты проснулась? – его голос был хриплым, полным облегчения и вины. Он осторожно прикоснулся к ее руке, и Аврора почувствовала, как его пальцы слегка дрожат.

Она лишь слабо кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло было сухим, а язык словно прилип к нёбу.

– Как ты себя чувствуешь? – Марат опустился на колени рядом с диваном. – Я... я так виноват, сестренка. Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Я просто... я дурак.

Аврора посмотрела на него. В ее глазах не было ни слез, ни гнева. Только пустота и усталость. Все, что она пережила, было слишком свежо, слишком больно, чтобы сейчас выдавать какую-то реакцию. Она просто лежала, уставившись в потолок, и слушала его бормотание.

В этот момент дверь снова скрипнула, и в комнату вошел Вова. Он нес в руках тарелку с чем-то горячим и кружку. Увидев, что Аврора проснулась, он облегченно выдохнул.

– Ну наконец-то, – сказал он, ставя тарелку на низкий столик рядом с диваном. – Как ты, малая? Есть хочешь? Это суп, горячий. Он пододвинул к ней кружку. – Вот, теплый чай.

Аврора сделала глоток. Чай был сладким и ароматным. Она почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Видя, что она не может взять ложку, Вова осторожно поднес ее к ее рту.

– Открывай рот, давай, – сказал он мягко. – Хоть немного поешь, силы нужны. И мы тебя домой отвезем, пока ты совсем не разболелась. Зима сказал, что температуры нет, но все равно, рисковать нельзя. Маме я сам потом все объясню, главное, чтобы ты в тепле была, в своей постели.

Аврора послушно открыла рот. Суп был наваристым, с лапшой и мясом. Она съела несколько ложек, чувствуя, как с каждым глотком к ней возвращаются силы. Мысль о доме, о своей комнате, о маме, пусть и злой, давала надежду.

– Домой... – наконец, с трудом выдавила Аврора, ее голос был хриплым, едва слышным.

Вова кивнул, его лицо было полно решимости. – Конечно, домой, сестренка. Мы тебя сейчас... блин! Он резко хлопнул себя по лбу. – Коляска... ее же там не было, когда Марат утром проверял. Кто-то подобрал, наверное.

Сердце Авроры екнуло. Коляски нет. Это означало, что она не может передвигаться сама. Она беспомощна. Полностью.

Марат, заметив ее реакцию, поспешно добавил: – Мы поищем, Аврора! Обязательно найдем! Я лично пройдусь по всем скупщикам, по всем дворам. Найдем, не волнуйся! Его голос был полон отчаяния.

Вова нахмурился, обдумывая. – Так, а как же мы тебя домой доставим? Пешком ты не сможешь... Черт! Ладно, я знаю. - Он повернулся к двери и крикнул –Турбо! Зайди сюда!

Через минуту в комнату вошел высокий, широкоплечий парень лет двадцати, с коротко стриженными волосами и пронзительным взглядом. Это был Валера по кличке Турбо, один из самых сильных и надежных парней в качалке.

– Да, Адидас? – спросил Турбо.

– Надо Аврору домой отнести, – сказал Вова. – Коляски нет, а она слабая, замерзла вчера. Надо ее поскорее в тепло, к маме. Ты сможешь? Осторожно только, пожалуйста.

Турбо кивнул, его лицо было серьезным. – Без проблем, Вова. Сделаю в лучшем виде. Куда нести?

– Домой, – ответил Вова, поворачиваясь к Авроре. – Не бойся, Аврош. Валера очень сильный, он тебя аккуратно донесет. Я сам с ним пойду. Маме я сам все объясню, не переживай. Главное, чтобы ты дома была, в своей кровати.

В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появился Вахит. Он был одет в спортивный костюм, с полотенцем на шее, волосы еще влажные после душа. От него пахло свежестью и легким ароматом табака. Он окинул взглядом комнату, остановив взгляд на Авроре, затем на Турбо и Вове.

– Что здесь происходит? – спросил он, его голос был ровным, без тени эмоций.

– Аврору домой отвозим, Вахит, – объяснил Вова. – Замерзла же вчера, не хватало еще, чтобы заболела. А коляски нет. Валера донесет.

Вахит кивнул. – Хорошо. Убедитесь, что она укутана. Иди, Турбо. Будь осторожен, не урони. Вова, ты, я так понимаю, с ним.

Турбо подошел к дивану. Он осторожно, но уверенно подхватил Аврору на руки, прижимая ее к себе. Она почувствовала тепло его тела, силу его рук. Ей было одновременно страшно и странно спокойно. Ее жизнь зависела от этих людей, от их силы, их решений.

– Я поняла, – прошептала она, прижимаясь к груди Турбо. В ее голосе, несмотря на всю слабость, прозвучала нотка неожиданной решимости. Она выжила в парке, она выживет и здесь, и доберется до дома. Ей придется. Она была беспомощна, но не сломлена.

***

Турбо, или Валера, как его звали по паспорту, всегда был человеком дела. Слов на ветер не бросал, а если брался за что-то, делал это на совесть. Вот и сейчас, подхватив Аврору, он действовал без лишних движений, но с удивительной аккуратностью. Он ощутил, какая она легкая, почти невесомая, несмотря на все пледы, в которые ее укутали. Ее голова едва касалась его плеча, и он чувствовал тепло ее дыхания сквозь ткань.

Для Валеры это было... непривычно. Он привык к тяжестям: штангам, гирям, мешкам с песком. Привык к грубой силе, к борьбе. А тут – хрупкое, маленькое тело, которое нужно было нести, словно драгоценный хрупкий груз. Впервые за долгое время он почувствовал не просто силу в своих руках, но и ответственность за эту силу. Он не мог вспомнить, когда в последний раз держал на руках кого-то настолько беззащитного. Какая-то странная нежность, незнакомая ему доселе, кольнула где-то под ребрами. Он, Турбо, здоровенный парень, который мог запросто отправить в нокаут любого, вдруг ощутил себя невероятно бережным, почти трепетным.

– Все будет хорошо, малая, – прошептал он, скорее себе, чем ей, но Аврора услышала. Его голос был неожиданно мягким, низким, успокаивающим. Она прижалась чуть крепче, чувствуя, как его сильные мышцы напрягаются под ее весом. Запах его тела – чистый пот, мыло и что-то еще, неуловимо мужественное – был странно comforting. Впервые за последние сутки она почувствовала себя в безопасности.

Вова шел рядом, открывая им двери и расчищая путь. – Держись, сеструнь, – говорил он. – Скоро будем дома. Маме я все объясню, не переживай. Скажу, что ты у подруги, а потом мы тебя нашли, когда ты плохо себя почувствовала. Она будет злиться, конечно, но главное, что ты в тепле и дома.

Выйдя из полутемной качалки на улицу, Аврора вздрогнула от резкого холода, но Валера тут же прижал ее теснее, прикрывая своим телом от пронизывающего ветра. Он ощутил, как ее маленькое тело дрожит, и это вызвало в нем новый прилив защитной ярости. Как можно было бросить ребенка на таком морозе? Кто это сделал? Его кулаки непроизвольно сжались, но он тут же расслабил их, сосредоточившись на осторожности.

Они шли по знакомым улицам. Мимо магазинов, мимо обшарпанных панельных домов, мимо детских площадок, покрытых снежной коркой. Для Авроры это было странное путешествие. Она всегда передвигалась сама, даже если это было трудно. Быть на руках у кого-то, зависеть от чужой силы, было непривычно, почти унизительно, но в то же время – спасительно. Она закрыла глаза, вдыхая запах Валеры, и позволила себе на мгновение забыть о страхе, о коляске, о маме.

Валера чувствовал ее дыхание у себя на груди, ее легкое, почти невесомое тело. Он поймал себя на мысли, что ему нравится это ощущение – нести ее, защищать. Он, который всегда сторонился привязанностей, вдруг почувствовал что-то, что можно было назвать... глубокой симпатией, смешанной с острой жалостью и желанием оберегать. Он не знал, что это за чувство, но оно было сильным и новым. Ее хрупкость в его могучих руках вызывала неловкость и гордость одновременно. Он хотел, чтобы она чувствовала себя в полной безопасности. Он хотел, чтобы это чувство – ее доверие, ее беспомощность, прижатая к нему – длилось как можно дольше.

Наконец, Вова указал на нужный подъезд. – Вот здесь, Валера, четвертый и пятый этажи наши.

Валера кивнул. Подъем по лестнице был для него пустяком, но он все равно старался ступать максимально мягко, чтобы не растревожить Аврору. Он чувствовал, как она снова начала дрожать, предчувствуя встречу с мамой.

– Почти пришли, – снова прошептал он, и Аврора почувствовала его теплое дыхание на своей макушке. Его слова были простыми, но в них было столько искреннего участия, что Аврора на мгновение забыла о своих страхах.

Когда они оказались у двери квартиры, Вова постучал. Стук был громким, настойчивым. Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появилась мама Авроры – бледная, с опухшими от слез глазами, в домашнем халате. Ее лицо было искажено смесью страха, облегчения и ярости.

– Аврора! – выдохнула она, увидев дочь на руках у незнакомого парня. Ее взгляд метнулся к Вове, затем обратно к дочери. – Что... что случилось? Где ты была?

Вова тут же шагнул вперед, преграждая путь матери, которая уже собиралась наброситься на Аврору с упреками. – Мама, не сейчас. Она замерзла, ей плохо. Валера, занеси ее, пожалуйста, в комнату. Прямо в кровать.

Валера, не говоря ни слова, прошел мимо остолбеневшей женщины. Он аккуратно занес Аврору в ее маленькую, уютную комнату, которая пахла домом и детством. Наконец, он осторожно опустил ее на кровать, укрыл пледами. Он задержался на секунду, глядя на ее бледное лицо, на ее закрытые глаза. Он почувствовал легкое разочарование от того, что его миссия закончилась, но и глубокое удовлетворение. Ему хотелось остаться, убедиться, что с ней все будет хорошо, но он понимал, что его время здесь вышло.

– Спасибо, – прошептала Аврора, открывая глаза и встречая его взгляд. В ее глазах, несмотря на усталость, промелькнула искра благодарности.

Валера лишь кивнул. Его губы тронула едва заметная, чуть смущенная улыбка. Он, Турбо, который никогда не улыбался просто так, вдруг почувствовал, что хочет улыбнуться ей в ответ.

– Выздоравливай, малая, – тихо сказал он, затем развернулся и вышел из комнаты, оставив Аврору в тепле и безопасности ее дома, но унося с собой незнакомое и глубокое чувство, которое, он знал, не оставит его так просто. Это было начало чего-то нового, чего-то, что изменило его.