Вишенка значит? | Турбо

От лица Кристины:

Кощей сел напротив меня, сложил руки на коленях. Смотрел долго, будто изучал.

— Ну, рассказывай, — сказал он ровно. — Кто ты такая?

Я подняла на него глаза. В них была усталость, но не страх.

— Кристина, — тихо сказала я.

Я выдохнула, собираясь с силами. Голос дрожал, но я заставила себя говорить четко.

— Я работала в Питере, — начала я. — Сидела в комнатушке и делала документы. Паспорта, права, справки, печати — всё, что попросят. Руки у меня золотые, я могла такое сделать, что даже эксперт не отличит. За это мне платили. Нормально платили. Я не высовывалась, не задавала вопросов. Делала — и молчала. Пока однажды не увидела список имён. Но об этом позже.

Но потом началось. Сначала задерживали выплаты. Говорили: «Кризис, понимаешь, подожди». Я ждала. Потом ещё. А потом они сказали: «Дальше будешь работать просто так. За спасибо. Ты — наша, ты никуда не денешься».

Я тогда подумала: вы чё, с дуба рухнули? Я вам тут пахала как лошадь, а теперь просто так?

— Так вот. Однажды я увидела фамилию, которая показалась мне знакомой. Слишком знакомой. Я думала, что это просто совпадение. Однофамилец. Но я перепроверила несколько раз на протяжении нескольких лет. Сама искала подтверждение. И недавно я увидела фотографию... я поняла — это мой отец.

Голос предательски дрогнул. Я сглотнула и продолжила:

— Я сначала не хотела верить. Думала, что ошибаюсь. Что он не мог быть замешан в этом дерьме. Я несколько лет проводила собственное расследование. Но всё указывало на него. Поддельные документы. Другие фамилии. Другой возраст. Переезд. Тёмные связи. Он часть этого мира. Часть того, от чего я хотела сбежать.

— Но я начала копать под него ещё до того, как уехала из дома, — сказала я, чувствуя, как ком в горле становится всё больше. — Я видела странные документы, слышала разговоры, понимала, что он что-то скрывает. А он знал, что я о чем-то догадываюсь. Мы из-за этого постоянно ругались. Я пыталась достучаться до мамы, но она... она всегда прогибалась под него. Она любила меня, но он говорил ей, что я несу чушь, что я выдумываю, что у меня проблемы. Он подставлял меня не раз. Говорил ей, что я вру, что я пытаюсь разрушить семью. И она, сама того не желая, начинала в это верить.

Я замолчала на секунду, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Я не выдержала и ушла. Уехала в Питер, чтобы начать новую жизнь. Думала, что если я уйду — всё успокоится. Но годы спустя я увидела его фамилию в списках поддельных документов. И поняла, что он не просто «странный». Он часть криминальной схемы.

— Я начала копать, — сказала я уже твёрже, хотя в глазах стояли слёзы. — Пыталась узнать, чем он занимается. Но мне дали понять, что лучше заткнуться. Тогда я поняла, что самое время сделать то, что давно должна была. И начала разрабатывать план. Есть сосед у меня Санек, ну а я ему не безразлична. Я ему сказала, что надо будет ночью выехать в Казань. Он без вопросов согласился.

— Но ты знала, что он в Казани, — заметил Кощей. — Зачем тебе было сюда ехать?

Я посмотрела на него. Внутри всё дрожало, но я сказала то, что должна была:

— Я приехала не к нему. Я приехала к сестре. Она здесь, в Казани. Я хотела предупредить её, пока не поздно. Она ничего не знает. Он держит её в неведении, как держал всех нас. Я не хочу, чтобы она пострадала из-за того, что он скрывает.

— Кто твоя сестра? — спросил Кощей.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Марьяна. Марьяна Исаева. Она моя младшая сестра.

Его глаза округлились. Он долго не мог подобрать слов, но в итоге сказал:
— И ты приехала к ней, чтобы рассказать ей это?

— Да, — сказала я. — Хотя бы она должна знать правду. Даже если мне придётся за это заплатить.

— Я видела его записи, — сказала я, сжимая пальцы в замок. — У него был план. Князь выдал ему крупную сумму. Не знаю, на что — может, на долги, может, на какую-то сделку. Но теперь Князь хочет, чтобы эти деньги стали чистыми. Чтобы они прошли через фирму, у которой нет истории, нет проверок. И отец решил, что лучшая кандидатура — его собственная дочь.

— Он хочет открыть на Марьяну фирму. Она даже не знает об этом. Он скажет ей: «Марьян, помоги мне, поставь подпись, это для работы». Или скажет, что это справка для школы. Она поверит ему, потому что он — её отец. А на самом деле это будет учредительный договор. И когда через ту фирму пойдут деньги, все вопросы будут к ней. Она станет крайней, если что-то пойдёт не так.
    А я князя знаю много лет. И поверь мне: тем, что Марьяна станет «крайней» она просто не отделается. Не хочу даже представлять какая участь может ее ждать.

— Он планировал начать всё в ближайшие недели. Я видела даты. Поэтому я и приехала так срочно, без предупреждения. Потому что если бы я ждала ещё немного, он бы уже втянул её, и она бы подписала бумаги, даже не поняв, что делает. Я не могла позволить этому случиться. Поэтому я здесь. Чтобы она не подписала то, что разрушит её жизнь.

Кощей молчал. Я видела, как он смотрит на меня, обдумывая мои слова.

— И ты не боишься последствий? — спросил он наконец.

Я усмехнулась, но без злобы.

— Нет, — ответила я твёрдо. — Мне уже нечего бояться. Я и так уверена, что они меня убьют. Но я хочу, чтобы хотя бы перед смертью моя сестра была в безопасности.

Кощей смотрел на меня, и я видела, как он переваривает мои слова.

— Значит, ты просто сбежала? — спросил он наконец.

— А что мне оставалось? — усмехнулась я горько. — Остаться и ждать, когда меня прикопают? Я хотя бы попыталась что-то сделать. Но они нашли меня.
Я меня сосед вывез с Питера. И я вышла на вокзале, за угол зашла — а они уже тут. Видимо, следили за мной от самого Питера. Не знаю как у них это получается. Один хватает за локоть, второй заглядывает в лицо и ухмыляется. Говорят: «Ты думала, спрячешься? Ты никуда не денешься, Кристина. Ты наша».

— Я попыталась вырваться, ударить одного, но они сильнее. Я упала на колени, ударилась головой об асфальт. В глазах потемнело. Я уже не надеялась, что смогу встать. Я думала, всё. Конец. Меня сейчас вывезут в лес, и никто никогда не найдёт. А правды так никто и не узнает.

— А потом появился ты. Вы вышли. Я не знала, кто ты, и даже не понимала, что происходит. А потом ты поднял меня, и я почувствовала, что я жива.
Вот так всё и было.

— Так что если ты хочешь знать, кто я такая — я никто. Просто человек, который хотел выжить и умел делать то, что умел.

— И спасибо тебе. Ты — первый, кто меня не предал. Ты спас меня. — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Если бы не ты... то я бы наверное уже лежала в могиле.

Кощей помолчал, потом чуть усмехнулся:

— Не лежала бы. Я бы не дал.

И я впервые за долгое время почувствовала, что мне есть на кого положиться.

От лица Кощея:

Я вышел из качалки и закурил. Вдохнул поглубже, выдохнул дым в ночное небо. Дверь за мной закрылась, и на мгновение я остался один. В голове гудело.

Я молчал, переваривая всё, что услышал. Эта девушка — Кристина — она не просто жертва, она смелая. Она рисковала жизнью, чтобы предупредить сестру. Знала, что её могут убить, но всё равно пошла на это. Я думал о том, что ей, похоже, было уже всё равно, что с ней будет. Главное, чтобы сестра узнала правду.

Я сделал ещё одну затяжку. Странное чувство поселилось внутри. Я привык видеть в людях только грязь, слабость, предательство. Но здесь было что-то другое. Чистое, почти безумное.

И ещё одно не давало мне покоя. Я смотрел на неё, слушал её, и где-то на краю сознания мелькнула мысль: она — сестра Марьяны. А Марьяна — сестра Адидаса. Это меняло всё. Она была не просто чужой девчонкой, спасённой случайно. Она теперь была частью их мира, их семьи. И я не знал, хорошо это или плохо.