Вишенка значит? | Турбо

Был уже поздний вечер, когда в мою дверь постучали. Я открыла и увидела Валеру — он стоял в батнике, смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты чего? — удивилась я.

— Пойдём, — сказал он просто.

— Куда? Сейчас ночь почти.

— Я знаю одно место. Там тихо, и звёзды видно. Не бойся, тебя там никто не украдёт, я же рядом.

Я посмотрела на него, улыбнулась и кивнула.

Через десять минут мы уже сидели на старой крыше пятиэтажки. Город внизу гудел тихо, где-то лаяла собака, ветер играл с моими волосами.

— Ты часто сюда приходишь? — спросила я.

— Когда надо подумать, — ответил он. — Или просто чтобы от всех спрятаться.

Я повернулась к нему:

— А ты часто прячешься?

— Раньше — часто. Сейчас уже меньше.

Я смутилась, но ничего не сказала.

— А хочешь, я расскажу тебе, как я жил раньше? — спросил он неожиданльно.

— Хочу, — тихо ответила я.

Он откинулся назад, опёрся на руки и уставился в небо.

— Я с бабушкой и дедушкой вырос. Мать ушла, когда мне было пять. Отец пил. Сильно пил. У него были руки не для того, чтобы обнимать, а чтобы бить. Бабушка забрала меня к себе, когда он разбил мне голову об стену.

Я замерла. Я не знала, что сказать.

— Я не хочу, чтобы ты меня жалела, — сказал он, заметив мой взгляд. — Просто тебе интересно было. Я тебе рассказываю.

— Я не жалею, — сказала я. — Я... я просто думаю, как это было тяжело.

— Тяжело? — он усмехнулся. — Мне было страшно. Я думал, что никогда не выберусь из этой грязи. Дед у меня был хороший. Он был учителем физики, в университете преподавал. У него всегда были эти умные книжки, формулы, чертежи. Я маленький сидел рядом, смотрел, как он пишет мелом на доске у себя в кабинете. Он говорил: «Валера, без знаний ты никто. Даже если ты сильный, даже если умеешь драться — без головы ты просто мясо».

Я улыбнулась:

— Он умный человек.

— Очень, — ответил он. — Он меня заставлял учиться. Я сначала бесился, думал, зачем мне это. А он говорил: «Физика — это про то, как устроен мир. Поймёшь физику — поймёшь жизнь». Я тогда не понимал, а теперь понимаю, что он был прав.

— А ты его слушался? — спросила я.

— Сначала нет. Я убегал, гулял с пацанами, дрался. А потом он меня заставлял сидеть за столом и решать задачи. Я злился, но делал. И знаешь... я до сих пор помню многое. Наверное, он вложил в меня больше, чем я думал.

— Он же жив? — тихо спросила я.

— Мы с ним редко видимся, но я его очень люблю. Он сейчас на пенсии, но всё равно сидит со своими книжками. Я иногда прихожу к нему, просто сижу рядом молча. Он уже не заставляет меня учиться, но я вижу, как он радуется, когда я прихожу.

— Это очень важно, — сказала я. — Когда есть такой человек в жизни.

— Да, — тихо ответил он. — Он — единственный, кто относился ко мне как к человеку. Не как к груше для битья.

Я взяла его руку, сжала пальцы.

— Теперь я буду рядом, — сказала я.

— Знаешь, — начала я тихо, — у меня тоже не всё просто с отцом.

Он повернулся ко мне, внимательно посмотрел:

— В смысле?

— Он пьёт, — сказала я, чувствуя, как слова даются с трудом. — Сильно пьёт. Не каждый день, но когда срывается — его не остановить. Он может накричать на меня просто так. Или сказать что-то... обидное. Про то, что я никчёмная, что я ничего не добьюсь, что я как Кр...— я запнулась, но успела сдержаться. — В общем, он не из лучших.

Валера молчал, но я видела, как напряглись его плечи.

— Он тебя бил? — спросил он тихо.

— Он мог поднять руку, — тихо сказала я, глядя в сторону. — Раньше. Когда сильно пьяный был. Я тогда маленькая была, помню... он замахнулся на маму, я встала между ними. Он ударил меня. Не сильно, но я запомнила. Навсегда.

Валера напрягся. Я почувствовала, как его пальцы сжались на моей руке, и он чуть придвинулся ближе.

— Он больше не поднимал на тебя руку? — спросил он тихо, но я слышала, как внутри него всё закипает.

— Больше нет, — ответила я. — Но я всё равно боюсь его, когда он пьяный. Боюсь, что однажды сорвётся снова и тогда уже не остановится.

— Если он когда-нибудь поднимет на тебя руку снова, — сказал он, — я найду его. И он больше никогда не сможет поднять руку ни на кого.

Я посмотрела на него.

— Валера...

— Я не шучу, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я не позволю, чтобы кто-то делал тебе больно. Даже если это твой отец.

У меня защипало в глазах, и я прижалась к нему сильнее. Я улыбнулась сквозь ком в горле.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — ответил он, обнимая меня.

Я положила голову ему на плечо, закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала, что я не одна.

Мы ещё долго сидели на крыше. Говорили о всякой ерунде, смеялись, молчали, смотрели на звёзды. Время будто остановилось. Я чувствовала, как тепло разливается по телу — не от погоды, а от того, что он рядом.

В какой-то момент я начала клевать носом. Глаза слипались, слова становились тише, я сама не заметила, как положила голову ему на плечо.

— Спишь? — тихо спросил он.

— Нет, — пробормотала я, хотя на самом деле уже почти отключилась.

Он усмехнулся, аккуратно приподнял меня и взял на руки. Я не стала сопротивляться — сил уже не было.

— Ты чего? — прошептала я, не открывая глаз.

— Несу тебя домой, — ответил он. — Спи.

Я только улыбнулась и прижалась к его груди. Он нёс меня по ночным улицам, а я слушала, как бьётся его сердце. В тот момент я чувствовала себя в полной безопасности.

Когда мы дошли до моей двери, он аккуратно поставил меня на ноги, но не отпустил. Я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня.

— Спасибо за вечер, — сказала я тихо.

— Спасибо, что согласилась, — ответил он.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи, — прошептала я.

Я уже взялась за ручку двери, как он тихо добавил:

— Любимая.

Я обернулась, но он уже уходил, не оглядываясь.

Я зашла в домой, прижалась спиной к двери и улыбнулась, как дура. Внутри всё пело. Последние дни были просто нереальными. Сначала мы поругались, потом помирились, потом он поцеловал меня в подъезде, потом он признался мне в любви, потом мы сидели на крыше, и он рассказывал мне о своей жизни, о дедушке, о том, как ему было страшно, о том, как он меня любит... А потом я заснула у него на плече, и он нёс меня на руках, и сказал «любимая»...

Я легла на кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза. В голове всё ещё крутился его голос: «Спокойной ночи, любимая». Я чувствовала себя самой счастливой на свете. Всё было так хорошо, так правильно, так тепло...

И в этот момент я вспомнила.

Звонок.

Тот самый. Женский голос, тихий и хриплый: «Не бойся. Я скоро приеду, и ты всё узнаешь».

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Хорошее настроение моментально улетучилось, оставив в груди холодок.

Кто это был? Откуда она знает мой номер? Почему я должна бояться? И что я должна узнать?

Я перевернулась на бок, пытаясь прогнать тревожные мысли. Но голос всё звучал в голове. Он не давал мне покоя.

Я посмотрела на телефон — он был на тумбочке, тёмный и безмолвный. Я хотела взять его, пересмотреть тот номер, но передумала.

Я снова закрыла глаза и попыталась думать о Валере. О том, как он смотрел на меня, как нёс на руках, как прошептал «любимая»...

Но голос в голове не уходил.

«Не бойся. Я скоро приеду».

Я сжала подушку и прошептала в темноту:

— Кто ты? И что тебе надо?

Ответа не было.