Вишенка значит? | Турбо

От лица Леры:

Весна. Улица, солнце, деревья расцветают. Я иду по городу одна, наслаждаюсь теплом и тем, что наконец-то можно не кутаться в куртку. Навстречу мне выходит Вахит — я замечаю его издалека. Он останавливается, смотрит на меня, и мне кажется, что он мнётся, не решаясь подойти.

Я замедляю шаг.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — отвечает он, и голос у него тише, чем я ожидала. Улыбается, но как-то неуверенно. Это на него не похоже.

— Ты чего такой? — улыбаюсь я, стараясь разрядить обстановку.

— Да я... — он трогает затылок, отводит взгляд. — Ты тогда на дискотеке быстро ушла. Я переживал, что тебя обидел кто-то.

— Нет, — качаю я головой. — Меня Марьяна забрала. Она — ураган, сам знаешь.

— Она своё дело знает, — усмехается он. — Но я рад, что ты не обиделась.

Он смотрит на меня, и я вижу, что он смущается. Я чувствую, что он не такой, как все пацаны, которые сразу лезут знакомиться. Он — какой-то другой.

— Ты чего такой неуверенный? — спрашиваю я, подкалывая.

— Боюсь, что скажу что-то не то, — честно отвечает он. — Ты классная, Лер. И я не хочу, чтобы ты думала, что я как все.

Я улыбаюсь мягче:

— А я и не думаю.

— Правда?

— Правда. Ты же не полез ко мне, как те придурки с дискотеки.

Он выдыхает с облегчением.

— Слушай, — говорит он. — Хочешь, погуляем вместе? Ну, просто... по улице. Я знаю, где мороженое вкусное делают.

— Мороженое? — смеюсь я. — С утра пораньше?

— А что, нельзя? — улыбается он. —

Я смотрю на него, и внутри становится тепло.

— Ладно, — говорю я. — Пошли.

И мы идём рядом — неспешно, улыбаясь друг другу.

Мы идём рядом, и я чувствую, как напряжение между нами постепенно тает. Он смотрит на меня, улыбается, и я понимаю, что он пытается подобрать слова.

— Слушай, Лер, — начинает он, глядя вперёд. — А ты где учишься? В школе?

— Ага, — отвечаю я. — В одиннадцатом. Вон там, за поворотом. А ты?

— Я уже не учусь, — говорит он спокойно. — Работаю. Помогаю пацанам, иногда на стройку подрабатываю.

— И не скучно? — спрашиваю я.

— Бывает, — усмехается он. — Но я привык. А ты чем занимаешься, кроме школы?

— Ну, гуляю, с подругами встречаюсь, — пожимаю я плечами. — Иногда рисую.

— Рисуешь? — он удивлённо поднимает бровь. — Прям картины?

— Ну, не картины, — смеюсь я. — Так, наброски. Просто чтобы отвлечься.

— Покажешь как-нибудь? — спрашивает он.

Я смотрю на него, и почему-то мне не хочется отказывать.

— Может быть, — говорю я загадочно.

Мы проходим мимо старого парка, и он замедляется.

— А ты знаешь, что там внутри есть пруд? — спрашивает он.

— Нет, — удивляюсь я. — Я думала, там просто деревья.

— А вот и нет, — улыбается он. — Хочешь, покажу?

— Ну... — я делаю вид, что раздумываю. — Ладно. Показывай.

Мы сворачиваем в парк. Он идёт чуть впереди, оборачивается и подбадривает меня взглядом. Я чувствую себя почти как в кино.

— А ты всегда такой? — спрашиваю я.

— Какой?

— Ну... заботливый что ли?

Он усмехается.

— Не знаю. Мне кажется, я просто хочу, чтобы тебе было интересно со мной.

— Интересно, — тихо говорю я, и он слышит это, потому что улыбается.

Мы доходим до пруда. Вода блестит на солнце, где-то вдалеке кричат птицы. Он останавливается, поворачивается ко мне.

— Ну как?

— Красиво, — честно отвечаю я.

— Я знал, что тебе понравится, — говорит он, улыбаясь.
— А ты откуда знал? — спрашиваю я.
— Я тебя уже немного знаю, — отвечает он. — Ты любишь красивое. И умеешь это видеть.

Я смотрю на него, и мне становится спокойно. Он не давит, не лезет, он просто говорит то, что думает.

— Пошли, — говорю я. — А то мороженое растает.

Мы пошли дальше, уже не замечая времени. Он вёл меня по улочкам, которые я раньше не замечала, хотя жила в этом районе почти всю жизнь. Оказывается, за тем поворотом есть классное место, где делают вкусный кофе. А за углом — маленький сквер, где никто никогда не сидит.

Он рассказывал смешные истории про своих друзей, я смеялась и чувствовала, что мне легко с ним. Я даже не заметила, как мы прошли уже пару километров, обсуждая всякую ерунду.

Мы остановились у мороженого — он купил мне шоколадное, себе взял фисташковое. Мы стояли на улице, ели и смотрели на прохожих.

— Спасибо, — сказала я, когда мы доели. — Мне понравилось.

— Мне тоже, — ответил он серьёзно. — Лер... давай ещё встретимся? Ну, когда у тебя будет время.

Я почувствовала, как внутри всё теплеет.

— Давай, — сказала я.

Мы пошли дальше. Он проводил меня до самого подъезда. Мы остановились у дверей, и я не знала, что сказать.

Он достал из кармана старенький телефон:

— Дашь номер?

Я продиктовала, он набрал, и через секунду у меня завибрировал телефон:

— Вот, теперь у меня есть, — сказал он, улыбнувшись. — Напишу тебе. Не пропадай.

— Не пропаду, — ответила я.

Он ещё немного постоял, потом развернулся и пошёл в сторону улицы. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. И весь путь до квартиры улыбалась, как дура.

От лица Марьяны:

Я сидела на кухне, смотрела в стену и чувствовала, что день тянется бесконечно. Валера ушёл к пацанам, родители приедут только завтра, а я уже перемыла всю посуду, протёрла пыль и даже переставила книги на полке. Мне было скучно.

Я взяла телефон и набрала Леру.

— Привет, — сказала я. — Ты чем занята?

— Да ничем, — ответила она. — А что?

— Приходи ко мне. А то я тут одна с ума сойду.

— Ой, я только за, — обрадовалась она. — Через минут 20 буду.

Я улыбнулась и пошла ставить чайник.

Лера пришла быстро, тортом в руках и счастливой улыбкой. Мы уселись на кухне, и я сразу заметила, что она светится изнутри.

— Ну, рассказывай, — сказала я, подперев рукой подбородок. — Я вижу, у тебя что-то случилось.

Она засмеялась, потом выпалила:

— Я гуляла с Вахитом!

— Ого, — усмехнулась я. — И как?

— Нормально... — она смутилась. — Он проводил меня до дома, мы обменялись номерами. И вообще, он такой... классный. Серьёзный, но не скучный. И он смотрит на меня так, будто я ему правда интересна.

— Так, всё, — я подняла палец. — Ты влюбилась. Можешь не отрицать.

— Не влюбилась, — фыркнула она, но покраснела.

— Ага, конечно. Я же вижу, как ты улыбаешься.

— Ну, может, чуть-чуть, — призналась она. — Но ты никому не говори!

— Кому я скажу? — улыбнулась я. — Только если Вахиту.

— Марьяна! — засмеялась она и швырнула в меня салфеткой.

Мы ещё долго болтали, пили чай, смеялись. Лера рассказывала про их прогулку, про пруд, про то, как он купил ей мороженое. Я слушала и радовалась за неё.

Но через час она засобиралась:

— Мне пора. Мама звонила, сказала, что у них там что-то срочное. Я побежала.

— Давай, — сказала я, обнимая её. — Если что — звони.

— Обязательно! — она вылетела за дверь.

Я осталась одна. Посмотрела на часы, потом на свою скрипку, которая стояла в углу. Взяла её, провела пальцами по струнам, потом положила обратно. Мне не хотелось играть. Я просто села на подоконник и уставилась в окно.
Телефон зазвонил резко, вырвав меня из мыслей. Я вздрогнула, взяла трубку.

— Алло?

На том конце повисла тишина. Я уже хотела сбросить, как вдруг женский голос тихо сказал:

— Не бойся. Я скоро приеду, и ты всё узнаешь.

Я замерла.

— Кто это? — спросила я.

Но в ответ — только гудки.

Я посмотрела на экран. Номер был незнакомый. Я перезвонила — абонент был недоступен.

Я сидела и смотрела на телефон, чувствуя, как внутри всё холодеет. Голос был тихий, но что-то в нём показалось мне смутно знакомым. Я не могла понять, кто это, но почему-то сердце забилось быстрее.

— Не бойся. Я скоро приеду, и ты всё узнаешь, — крутилось у меня в голове.

Что значит «не бойся»? И что я должна узнать? Откуда этот номер? И кто мог знать, что я боюсь?

Я не находила себе места весь день. Но внутри уже росло предчувствие. Что-то должно было случиться.