турбо младшая|||ералаш

Это был самый черный день в моей жизни.

Всё, что я делала — исчезла из этого мира. Я не ходила в школу, не спала, не ела, не общалась — внутри меня разрывалась пустота и безысходность. Я больше не хотела существовать. Никто не знал, что мне изменили, и я не собиралась говорить ни о чем. Мне было всё равно — я просто хотела исчезнуть. Я любила, я ненавидела — всё одновременно, и это убивало меня изнутри.

Я сидела за столом, перед тарелкой. Внутри всё было сжато, будто в клетке, и даже еда казалась ядом. Я просто отодвинула её и молча смотрела в пустоту.

Вскоре Валера зашел, заметил, что я не тронула ни кусочка. Его голос был полон недоумения и боли:Дин, что с тобой? Ты с утра ничего не ешь, мне тебя с ложечки кормить? — его глаза искали ответ.

Я ответила, что ничего не хочу, и даже не стала смотреть на него. Он наклонился ближе, чтобы понять меня, но я отвернулась, не желая показывать свою слабость.

Он настаивал, спрашивая, что случилось. Я говорила, что всё нормально, хотя внутри всё ломалось. Он заметил мои руки, и я почувствовала его взгляд — там были шрамы, следы страдания, скрытые под маской равнодушия. Я поднялась, решила уйти, потому что не могла больше держать внутри это безумие. Он последовал, не понимая, что происходит, продолжая спрашивать, куда я иду.

Я сказала, что ухожу на улицу. Он попытался остановить меня.Но я лишь буркнула:Отстань. — и, надевая обувь, вышла, хлопнув дверью. Слезы хлынули по щекам, я не могла больше сдерживаться. Быстро выбежала, направляясь в место, где чувствовала себя менее одинокой. Ненавижу.

Ненавижу всё и всех.

Холодный ветер бил в лицо, словно хотел разорвать меня на части. Я подошла к краю крыши, присела и глубоко вздохнула — мне хотелось просто проветриться, забыться, не думать ни о чем. Вокруг было так красиво, но даже это не могло остановить мою боль. Я закрыла глаза, вдохнула свежий воздух и почувствовала, как внутри всё сжимается.

Позади послышались шаги. Я не обернулась — было всё равно. Кто-то подошел, мягко произнес, что знал, что я здесь. Я не прогнала его, пусть стоит. Я просто сидела и смотрела вдаль, не желая ничего говорить.

Через некоторое время решила начать сама. В голосе — вся моя пустота и отчаяние:Почему он мне изменил? Чем она лучше меня? — комок застрял в горле, и я не могла произнести больше.

Он сел рядом, пытался понять, что произошло. Я отвернулась, не в силах сдержать слез. Я чувствовала, что потеряла смысл жизни. Всё — ничего не хочется, даже жить. Мой внутренний мир разрушен, и я не знаю, как дальше жить.

Он обнял меня, прижал к себе, пытаясь утешить. Я услышала его слова — и вдруг поняла, что я совсем не узнаю себя. Я думала о смерти, о конце, о безысходности. Меня разрывали на части, и только желание избавиться от боли держало меня на ногах.

Я встала и сердце рванулось на части.

Он спросил, куда я иду.

— Начинаю всё заново, — слова сорвались с меня, прежде чем он успел что-то ответить. Его насмешливый смех зацепил меня, когда я вышла.

***

Вдруг послышался звук открывающейся двери. Я дернулась, отвлеклась от книги — это был брат, и я удивилась его приходу так рано, ведь было всего 7 вечера. Не придавая этому значения, я снова окунулась в страницы, в мир, где боль не существует. Но мир этот разрушился, когда он вошёл в комнату и заговорил.

— Расскажи, что происходит? — его глаза мелькнули на ту вмятину в зеркале, где ещё виднелась кровь. Потом он посмотрел на меня, его голос тронулся тревогой.

— Ничего, — я укрылась за страницами, отказываясь взглянуть на него, но он приблизился и вырвал книгу из моих рук.

— Надоело уже с вами, — прохрипел он, присев рядом,—Вы что, поругались? Что за драма на этот раз?,—сцена с той бабой всплыла перед глазами. Жить заново? Нет, не могу. Боль слишком жгучая,— Серьёзно ссорились? — удивлённо спросил брат, и я почувствовала, как слёзы застили глаза. Сдерживать себя больше не могла — горло слиплось, и я разрыдалась.

Он сразу обнял меня, прижимая к себе, чтобы я могла уткнуться в его грудь и дать волю своей боли.

Я держалась за него, но ощущала себя беззащитной и разбитой — омерзительно чувствовать такую слабость.

— Давай, выговорись, что он наделал? — звучало в его голосе мягко, пока одна рука гладила мои волосы, другая крепко держала меня рядом.

Правду сказать было невозможно — я не хотела, чтобы из-за меня у него возникли проблемы. Но и от скрытия смысла не было — правда рано или поздно всплывёт.

Я уцепилась в его плечо, смахнув нос, и, собрав силы, взглянула в его глаза, глотая комок в горле.

— Он был с другой... — слова вырвались из груди болезненно и бесповоротно.

В его глазах мелькнула тень, взгляд потяжелел, и тело начало медленно, почти невидимо отстраняться. Я, словно опутавшая его невидимыми нитями отчаяния, вцепилась в него, не позволяя ни на миллиметр сдвинуться с места.

-Дина, отпусти,– прозвучал низкий, сдавленный шепот, в котором уже чувствовалась стальная решимость. Он попытался аккуратно высвободиться, но я лишь сильнее прижалась, дрожа всем телом.

-Нет! Я тебя никуда не пущу!– мой голос сорвался, превратившись в хриплый, умоляющий возглас.

-Сестренка, я сказал, отпусти!– его тон стал ледяным, пронизывающим.

-Ты не пойдешь, нет, я тебя не отпущу!– истерический смешок вырвался из меня, пока паника сдавливала грудь.

-Скоро же Пасха? Вот яйца нам точно не понадобятся!,—словно проснувшийся зверь, он резко оттолкнул меня, и я, потеряв равновесие,села на кровать. Он уже был на ногах.

-Валера, пожалуйста...– мольба, почти неслышная, повисла в воздухе.

-Сиди дома,– отрезал он, стремительно направляясь к выходу. Моментально накинул ветровку, превращаясь из брата в неумолимую угрозу.

-Нет! Валера!– я вскочила, схватив его за руку, последняя попытка удержать бурю.

-Защищаешь его?!– его голос взорвался, сотрясая пространство,– Я живого места на нем не оставлю!,—он резко дернул рукой, вырвавшись, и оттолкнул меня с такой силой, что я отлетела к стене. Две пары ключей звякнули в его руке, и в следующее мгновение он вылетел за дверь, захлопнув ее с оглушительным грохотом.

Я бросилась к двери, колотила по ней кулаками, дергала ручку, пока не сорвала пальцы.

-ВАЛЕРА, ПОЖАЛУЙСТА! НЕ НАДО! НЕ ТРОГАЙ ЕГО!– отчаянные крики рвали горло, но он уже был далеко.

ОТ ЛИЦА ТУРБО

Я стоял перед дверью Ералаша, неистово колотя в нее, словно безумец, готовый вырвать ее из петель. Как эта мразь посмела?!

Он клялся мне, клялся, что даже не взглянет!

А в итоге что?! Я видел ее – мою сестру, захлебывающуюся в рыданиях, защищающую его даже после того, как он разбил ее на куски! Эта проклятая доброта! Любого жалеет, но на саму себя ей плевать. Если ей плевать, то мне нет! Я вырву кадык каждому, кто заставит ее плакать!

Наконец, дверь распахнулась. Я не раздумывал ни секунды. Первобытная ярость овладела мной, превращаясь в вихрь ударов.

Удар. Еще удар. И еще. Вся боль, вся злость, все бессилие, что я чувствовал, обрушились на него. Он, конечно, сопротивлялся, но сейчас в моей голове была лишь красная пелена.

Убить? Мне было наплевать. Это за нее. За мою сестру.

Я вцепился в ворот его футболки, впился взглядом в его глаза.

-Ты, грязная тварь! ЧТО ТЫ МНЕ ГОВОРИЛ?! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ЕЙ ИЗМЕНИЛ?! ЗАБЫЛ, ЧТО Я ТЕБЕ ОБЕЩАЛ, ЕСЛИ ХОТЬ ВОЛОСОК УПАДЕТ С ЕЕ ГОЛОВЫ?!– не дожидаясь ответа, мой кулак врезался в его нос, и теплая струйка крови полилась по его лицу.

В какой-то момент, воспользовавшись моей секундной потерей контроля, он умудрился скрутить мне руки. Дверь захлопнулась за моей спиной, и он вжал меня в стену, глядя в упор.

-Я НЕ ИЗМЕНЯЛ ЕЙ!– его крик, полный отчаяния и злости, пронзил воздух.

-ДА ТЫ ЧТО?! А КТО Ж ТОГДА?! ВРАТЬ МНЕ В ЛИЦО РЕШИЛ?!– я снова рванулся, пытаясь высвободиться, но он перехватил мои кулаки.

-СЛОВО ПАЦАНА ДАЮ, Я НЕ ИЗМЕНЯЛ ЕЙ!,—мой мир в одно мгновение замер. Я оцепенел, уставившись на него.

-В смысле?– недоумение смешалось с первобытным шоком.

-Прежде чем бросаться на меня, мог бы послушать,– он прижал ладонь к разбитому носу,—Все подстроили,я не виноват!,—подстроили?В голове не укладывалось, как осколки разбитого зеркала, не складывались в единую картину.

-Ты что несешь?

-Пойдем на кухню, там все расскажу.