турбо младшая|||ералаш

(ОТ ЛИЦА ТУРБО)

Она ворвалась в квартиру, словно ураган, и мгновенно рванула в сторону туалета. Я только успел заметить, как её плечи тяжело вздымались в такт прерывистому дыханию. В груди поселилась тревога. Хорошо, что родителей не было дома, иначе что бы я им сказал? Как бы объяснил, что их дочь вернулась в таком состоянии?

Дверь в туалет осталась приоткрытой, и я с ужасом увидел, как она сидит, обнимая унитаз. Волосы беспорядочно лезли ей в лицо, мокрые от пота. Мне было жутко неудобно, но я не мог просто стоять в стороне.

Пришлось подойти и бережно отодвинуть их назад, удерживая, чтобы не мешали. Господи, никогда прежде мне не приходилось делать ничего подобного. И вот теперь я почти уверен, что Дина – моя персональная головная боль.

Когда приступ закончился, она кое-как вытерла рот туалетной бумагой и, не поднимая глаз, смыла всё в унитаз. Прядь волос упала на лицо, и я снова откинул её назад.

– С дороги, – пробормотала она, выходя из туалета и случайно задев меня плечом. И вот за это я переживаю, помогаю. Делай после этого добро людям!

В ванной она плескала в лицо водой, а я, опёршись о дверной косяк, не мог оторвать от нее глаз. Почему я просто не уходил? Какого чёрта я всё еще здесь? Сам не понимал.

Наверное, хотел убедиться, что она спокойно уснет в своей постели, а не отправится куда-нибудь в таком состоянии, натворив бед.

Сердце разрывалось от беспокойства.

– Да достал ты уже ходить за мной! Отвали, – прошипела Лиза и скрылась в своей комнате.

Какая же она колючая.

– Ложись спать, тогда и уйду, – ответил я, сдерживая раздражение.

– Если хочешь меня трахнуть, так и скажи,—Лиза начала переодеваться прямо у меня на глазах. Автоматически я отвернулся, чтобы не смущать ее, но жар уже разливался по венам.

Чёрт, всё то же самое, как и в тот раз, когда я вошел в комнату, а она танцевала полуголая на столе. Нет, нет, нет. Она слишком юная,она ещё ребёнок.

После долгих споров она, наконец, оделась и легла в постель. В душе постепенно стало спокойнее. Когда я уже собирался уходить, она вдруг схватила меня за руку.

–Лиз, что такое? –я повернулся к ней, удивляясь.

– Валер, останься, пожалуйста, – тихо прошептала она.

Я с трудом узнавал в ней ту дерзкую и неприступную девчонку, какой привык видеть её. Сейчас она казалась совсем другой, сломленной.

–Лиз, отпусти, – попытался я освободить свою руку.

– Пожалуйста, ну Валера, – в её глазах показались слезы. Она вцепилась в мою руку с отчаянной силой.

Куда мне теперь деваться? Чувствую себя пойманным в ловушку.

– Ладно, дай свет выключу,—Лиза ослабила хватку, и я, понимая, что другого выхода нет, подошёл и выключил свет. Снимать с себя одежду я не стал. Просто прилёг рядом, как есть. Она тут же прижалась ко мне, обняла меня и уткнулась головой мне в грудь. Сердце пропустило удар, и по коже побежали предательские мурашки. Чёрт, я всё-таки влюбился.

Я не знаю, сколько времени прошло. Может, всего час.Лиза, наверное, уже видит десятый сон, а я всё никак не могу уснуть. Внутри бешено колотится сердце, хотя знаю, что влюбляться мне нельзя. После измены Лили я дал себе слово, что больше не хочу влюбляться, тогда я осознал, как это больно.

Пусть лучше я буду один, но зато всё это закончится.

Но почему же так сложно не влюбиться в лучшую подругу своей сестры? Отлично просто! Я пытался подавить свои чувства, но всё тщетно.

Сейчас я просто лежал и перебирал её светлые волосы. Кажется, немного успокоился. Вдруг зазвонил телефон.

Кому же я так нужен в этот поздний час? На экране высветилось имя Дины. Просто отлично.

Что я ей скажу?Дин, я не приеду, потому что ночую у Лизы? Да она с меня живьём три шкуры сдерёт, это точно. Она же не поймёт!

Вообще-то, мне с ней давно пора серьезно поговорить. О её поведении в школе, о том, как она на днях устроила там скандал из-за какой-то ерунды. До меня, конечно, долетают отголоски её проделок, но я предпочитаю не думать об этом. Не могу поверить, что она себя так ведёт. И что говорить, если до неё всё равно ничего не доходит?

Но трубку всё-таки пришлось поднять. Хотел я этого или нет, вопрос второстепенный.

– Валер, ты долго ещё Лизу провожать будешь? – прозвучал её подозрительный голос.

– Не жди меня, я у неё ночую, – выпалил я правду, не задумываясь. Уже сейчас слышу, как в ней закипает буря возмущения. Почему-то мне ни капли не смешно. Скорее, горько.

– Смешно тебе, да? Слушай, если я узнаю, что ты там с ней племянников делаешь, я сделаю племянников уже тебе. И всё это вместе с моим Мишкой!

Я нахмурился. Мышцы напряглись от напряжения. Она переходит все границы.

– Во-первых, у нас с ней ничего не будет. Она спит, – прошептал я, стараясь не разбудить Лизу. – А во-вторых, если я узнаю, что твой Мишка у нас ночует, то, клянусь,Мишка потеряет свою драгоценность! – прорычал я сквозь зубы.

– Ага, сладких снов. Надеюсь, там тебе хорошо обделают, – процедила она и сбросила вызов.

Я в изнеможении отложил телефон и устало уставился в потолок. Нервы мои сдали.

Чувствую, как Лиза что-то беспокойно повернулась во сне, но продолжала лежать на мне. Забил на всё и просто обнял её в ответ, поцеловав в макушку. В нос ударил запах вишни, смешанный с алкоголем. Я уже начинал проваливаться в сон, такой желанный. Не знаю, что меня ждёт утром, но, зная её характер, наутро я точно буду валяться на полу.

(ОТ ЛИЦА ДИНЫ)

– Ну ты прикинь, значит, он там с Лизой лежит! А может, они уже там вовсю потрахаются, а? Ну достал он меня уже! – возмущалась я, рассказывая о телефонном разговоре с братом Мише.

Чего это он ночевать ко мне попёрся? Да, я его позвала на ночёвку, но ему-то что? А этому кучерявому всё можно, а мне нельзя? – я прямо в шоке. Турбо вообще ах*ел, как он мог!Миша вздохнул и подошел к раковине, начал мыть за мной посуду. Я повернулась к нему.

– Вот-вот. Считаю, что мой брат слишком много выёживается. –я положила свою кружку в раковину, – Пусть привыкает к совместной жизни уже, козлина!,—Миша показывал мне его смешные фотографии.

– А тут с него штаны слетели, –Миша показал мне ещё одно видео.

Я захохотала на всю квартиру.Миша смеялся вместе со мной.

– Я сейчас в слезах, не буду это смотреть, – отвернулась я от истеричного хохота.

Миша отложил телефон и залез под моё одеяло и принялся щекотать меня.

–МИШААА!,—в конце концов, мы успокоились и затихли.

– Давай спать, завтра рано вставать, – сказал Миша и погладил меня по кудрявым волосам.

Я зевнула и кивнула. И, напоследок, дала Мише щелбан и невинно посмотрела сверху вниз. Как же хорошо, что я вижу Мишу без футболки. Вот сами посудите! Видимо, я слишком долго смотрела, потому что Миша это заметил и ухмыльнулся.

– Рассматриваешь меня? Ай-ай-ай, не стыдно? – ухмыльнулся он и слегка чмокнул меня в лоб.

И чего это ему в голову взбрело? – подумала я, усмехаясь, когда Миша ни с того ни с сего принялся сравнивать мужское достоинство с чем-то ещё, совершенно нелепым. А потом вдруг ляпнул, что главное – ум. Ну конечно, это первое, что ему в голову пришло! А если бы мне больше нравились мышцы? Тактично промолчу...

В ответ на мои мысли он просто залился смехом. Таким искренним, заразительным, что я невольно улыбнулась.

– Честно – лукаво прищурилась я. Кажется, он чувствовал, что во мне зреет буря негодования. О, да...,—У меня больше,—внутри меня проснулось игривое любопытство, но я постаралась скрыть его.

– Покажешь? – с вызовом произнес он, приподнявшись на локте и окинув меня насмешливым взглядом. Ох, чего же он добивается? Кажется, провоцирует...

– Фуу, извращенец, совращение малолетних, – отрезала я с притворной брезгливостью, отвернувшись к нему спиной. Ну же, чего ждёшь?

Не дождавшись ответа, он ухмыльнулся мне в спину.

– Сладких снов, извращенка, – прошептал он, нежно придвинувшись ко мне ближе и обхватив за талию. Но как же теперь уснуть-то...

Я почувствовала, как на моих губах расцветает улыбка, выдавая моё предвкушение и совсем невинные мысли. О, да, я ждала этого весь день. Уходить никуда не хотелось, да и поворачиваться к нему я тоже не спешила.

Нужно было немного подразнить, чтобы он понял, кто здесь главный.

– Сладкий тут только ты, – едва слышно прошептала я, чтобы он знал, что меня это тоже заводит, –Ну не могла я этого не сказать, – игриво добавила я. Поддерживать флирт нужно как никак. Но как же это сложно...

Внезапно Миша нежно поцеловал меня в шею и уткнулся туда носом, чтобы ничего не испортить. Я почувствовала, как его дыхание обжигает мою кожу, вызывая приятные мурашки.

– Спи уже, – проворчал он, чувствуя, что я начинаю заводиться.

– Ладно, ладно, спокойной ночи, извращенец, – с улыбкой на лице прошептала я, прикрыв глаза. На этот раз, всё останется в мечтах.

Как же все-таки приятно засыпать рядом с любимым человеком. В эту ночь мне точно приснятся прекрасные сны.

Утро.

Я вылетела из квартиры. И чем теперь заняться? Неужели всё так и будет продолжаться дальше? Я в последнее время просто не выхожу из дома! Нужно развеяться.

И всё же я понимала, что мне нужен кто-то. И этим "кто-то" может быть только он... Мы с Димой наконец-то созвонились и нашли подходящую дату, чтобы встретиться и немного побродить по городу.

Внутри меня почему-то зрело волнение. О чем же мы будем говорить? Как он отреагирует?

Где гулять? Вдруг нас кто-то заметит? Как бы не навлечь беду... В голове роились сотни вопросов, с которыми я не знаю, как справиться.

–Зайчик мой, привет, – смущённо пролепетал Дима, робко пожав мою руку. И откуда у него столько обаяния?

– Привет, куда пойдем?

– Да по дороге разберемся, погнали, – как-то неуверенно ответил Дима.

Вдвоем мы довольно хорошо провели время, но не прошло и 10 минут, как все мои страхи начали становиться реальностью. Мы пугались каждого прохожего, как будто совершили преступление. Почему так?

Когда мы дошли до магазина, Дима попросил меня подождать его снаружи, мол, он сейчас быстро купит себе то, что ему нужно. В целом, я не была против, хоть и стало немного не по себе.

Я стояла и просто ходила туда-сюда, пока мой взгляд случайно не упал на пару вдалеке. И, кажется, это то, чего я хотела меньше всего увидеть. Что? Там Миша с какой-то бабой стоит? Но как? Что у них может быть общего?

Да этого не может быть... Или же?

Во мне проснулось любопытство и недоброе предчувствие. Я подошла чуть ближе, чтобы хоть что-то расслышать. Что эта баба, от которой так и веет развратом, делает рядом с ним? Что за секреты? Внутри меня зародилось смутное беспокойство, за которым пряталась ревность.

Их разговор я расслышать не могла, но то, что случилось дальше, я лучше бы никогда не видела.Эта мерзкая девица, взяла Мишу за руку и...поцеловала. Поцеловала его, моего Мишу. И что мне теперь делать?

Ноги словно ватные, земля уходит из-под ног.

Кажется, я вот-вот рухну, потеряю сознание.

Он поцеловал её. Её. Не меня. Эта мысль пронзила меня, как острый кинжал, оставляя за собой зияющую рану боли и обиды. Руки заледенели, всё тело сковало ужасом. Я опустила глаза, не в силах смотреть на эту мерзкую сцену предательства. Не хочу видеть, не хочу об этом думать, но образы всё равно прочно врезаются в память, выжигая в моей душе глубокие отметины.

Слезы предательски покатились по щекам.

Горькие, жгучие слезы, смывающие остатки надежды и веры. Почему? Почему внутри все так закипело? Почему эта боль так невыносимо остра? Зачем? Ведь жизнь только-только начала налаживаться, почему всё так резко изменилось? Почему это должно было случиться со мной? Почему я должна платить за счастье с таким кошмарным страданием?

Я стояла как вкопанная, ноги словно приросли к полу.Мне хотелось просто убежать, исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше никогда не видеть Мишу,его предательское лицо, издевательскую улыбку.

Я могла ему простить всё. Убить, покалечить, но ни за что не прощу измены. Изменил один раз, изменит и во второй. И в третий. Эта мысль пронзила меня насквозь, оставляя за собой пустоту и ледяной ужас.

И тут всё это стало еще невыносимее. Я даже не заметила, как Дима вернулся ко мне, как он нежно положил руку мне на плечо.

–Динусь, ты чего? – обеспокоенно спросил он.

Его голос звучал так нежно, что стало ещё больнее. Я грубо убрала его руку.

– Я домой, – не глядя на него, ответила я холодным тоном, но голос все равно предательски дрожал. Хотелось кричать, рвать все вокруг, вырывать Мише волосы.

Всё было как в тумане. Мне было все равно, кто меня приведет домой, или нет. Я шла словно автомат, механически, в полусне. 

Зашла в свою комнату и, не включив свет, стала наблюдать за своим отражением в зеркале.

– Уродливая, – сказала я сама себе и ударила себя всей дури по зеркалу, выплескивая всю свою боль.

По середине была трещина, а костяшки пальцев кровоточили. В тот момент я ощущала не просто физическую боль, но и сильнейшую моральную муку, невыносимую душевною тоску, которая не оставляла меня.

Мне было так больно, как будто я потеряла смысл жизни.

Я захлебывалась в слезах. В комнате был полный бардак, я разгромила всё. Мне было плевать, что меня могут услышать, я кричала во весь голос.

– Ну почему, он изменил? Почему? ПОЧЕМУ ОНА? – я взяла гитару и швырнула в стену,—Сука! – проорала я и выплеснула всю свою ярость и бессилие.

Затем я с силой бросила гитару в стену.Я знаю его практически всю жизнь,и как после всего пройденного вместе,можно совершить такое?.. Разве он не может заметить ничего, не чувствовать? Разве его любовь не могла стать причиной того, что он выбрал её, вместо меня? Но почему он выбрал её? Чем она лучше меня? Красивее? Стройнее?

Я подошла к весам и спросила себя, что мне нужно сделать, чтобы не расстраиваться больше. Весы показали 48 кг. Больше я не буду есть. Мне плевать на эту проклятую норму веса и показатели. Пока я не похудею до 41 кг, я не успокоюсь. Так я перестану быть жирной!

Вспомнила всё детство. Старые обиды, старые слёзы... В голове пронеслась мысль о том, что Миша – моя любовь, а теперь я одна...

А ты заслуживаешь моей любви?– слова моего отца.

Нет, не заслуживаю. Я не заслуживаю даже жизни. Лучше бы меня вообще не было бы. Я только все порчу, даже мама умерла из-за меня.

Я слышала, как в дверь ломятся. Я не открывала. Потому что у брата есть ключ, а Лиза бы,да и Миша,но не в этой ситации стучались бы в окно,но это означало одно, что это пришел он. Видеть его не хотелось.

В глазах было все размыто из-за слёз. Я взяла телефон и написала:Слушать тебя не хочу, катись к своей вафлерше, между нами все кончено.

Телефон я кинула на кровать.

Тело дрожало. Я подошла к рабочему столу и выдвинула ящик. Я порылась и достала оттуда таблетки. Они были от боли в животе, всегда пила их во время месячных, но это не тот случай.

Я глотала таблетку за таблеткой, пока пустой пузырёк не упал у меня с рук.

Два часа ночи. Я сидела на кухне при мягком свете, облокотившись об стену. Чувствовала себя ужасно. Тело было ватным,я больше не плакала, потому что выплакала все, что только могла, да и глаза болели.

Последующая рвота, а потом через время появился брат на кухне не в трезвом состоянии.

– Опа, мелкая, ты чего не спишь? – спросил он.

– Уже иду, – спокойным голосом произнесла я,смотря в одну точку. Мне было плевать на всё, что он скажет. Сейчас мне было плевать на всё, всё равно возможно и его вижу в последний раз.

Когда брат наклонился ко мне, я подумала, что он хочет меня обнять, что даже и руки выдвинул, но нет, оказывается за бутылкой с водой и он наклонился за ней. Руки я свои опустила, а Валера чуть удивленно посмотрел на меня. Я встала и быстро направилась на выход и зашла в комнату, выкинула я на пол одежду, а после закрыла дверь и уложилась спать.

Уже через час мне было безумно плохо.

Таблетки сделали свое дело, я почувствовала это почти сразу. Буря внутри меня вызвала настоящую физическую реакцию. Жар взметнулся вверх, обжигая кожу, а потом сменился ледяным холодом. Температура подскочила до небес, словно мое тело решило взбунтоваться против всего мира. В голове пульсировала дикая, невыносимая боль, от которой хотелось лезть на стену. Каждая клетка организма кричала о помощи, но сил не было даже пошевелиться. Сейчас бы просто исчезнуть, раствориться в небытии, лишь бы не чувствовать этой боли. Лучше умереть, чем так мучиться.

Даже брат заметил, что со мной что-то неладное. Я несколько раз вылетала в туалет, а потом просто не смогла встать с кровати.

Конечно же, ни о какой школе и речи быть не могло. Не сегодня, и вообще никогда.

Когда жар немного отпустил, и стало хоть немного легче, я повернулась лицом к стене и крепко обняла своего любимого мягкого кота и старенького плюшевого медведя. Снова и снова перед глазами всплывала эта ужасная сцена. Предательство, обман, ложь. Они преследовали меня даже во сне, не давая ни на минуту забыться. Одинокая слеза скатилась по щеке, как символ безысходности и отчаяния. От бессилия и тоски мне вдруг захотелось гладить себя по волосам, как в детстве. Я больше никогда никого не полюблю. Никогда! Я не хочу этого. Любить – это слишком больно. Слишком страшно. Я просто не вынесу ещё одного предательства.