Глава 32
— Господи, ты время видел? — тихонько спрашивает Регина, по-домашнему встречая Зиму на пороге. В халатике. От запаха свежей крови становилось тошно, а мрачный свет подъезда вынуждает щуриться, дабы разглядеть масштабность ранений лысого.
— Брось, ты ведь не спишь, — отвечает универсамовский, по-хозяйски заходя на порог. Однако, за такое самовольное поведение охватывает не слабенький подзатыльник.
— «Не спишь», — пародирует его тон Антипова, закрывая замок и доставая домашние тапочки из шкафа. — Шепотом выражайся. У меня спят все.
— Погоди… Отец тоже?
— Ага, — устало отвечает Регина, после чего начинает удаляться в темный коридор, легко бросая через плечо, — время ты выбрал, конечно. На кухню вали, я за аптечкой.
Зима глупо усмехается, и вдруг в его голове пробегает слабая надежда. Поэтому, послушно надев тапки, парень на цыпочках отправляется в сторону кухни. Там так же пусто, как и всегда. Девушка не любила готовить, точнее, ленилась. Именно по этой причине иногда в пасмурные дни могла прибегать к нему домой и баловаться маминым бульоном.
Парень даже не заметил, как долго стоял посреди комнатушки, изредка переводя взгляд с одного объекта на другой и глупо улыбаясь. Естественно, с боевым раскрасом от Турбо это выглядело весьма жутко, но заставило улыбнуться Антипову, которая пару секунд назад пожаловала в помещение.
— Садись, — приказывает девушка, после лёгкой усмешки добавляя, — рассказывай.
— Что рассказывать? — удивляется Зима, будто не ожидая подобного вопроса. И вправду, он ведь даже не успел обдумать, как объяснится.
— Ты нормальный? — закатывает глаза Шубка, открывая бледно-серую аптечку.
— Чё сразу «нормальный»? — обиженно фыркает лысый, а после, запинаясь на каждом слове и галимо жестикулируя руками, начинает объяснять ситуацию, — ну не поделили кое-что…бывает же. Улица ведь, всякое может случиться.
— Знаем вашу «улицу». Я единственная, к кому можно было пойти? — намекая на спящих родственников весьма специфических взглядов на жизнь, которые могли не понять подобный расклад событий.
— У меня в глазах двоилось, — поясняет Вахит, изображая головокружение, — так что пришлось по памяти номер набирать. Только твой вспомнил.
Поняв, что ляпнул, парень старается изобразить максимальное внимание к пожелтевшим шторам, что висели позади рассеянной Регины. Но в голове девушки лишь вертелись недавние слова Валеры, которые она старалась всячески опровергать сомнительными аргументами.
— Да? — наигранно-удивленно, спрашивает Антипова, после сужая глаза и подозрительно оглядывая парня, отвечает, — это странно…
— В смысле… — замялся Вахит, нервно теребя растянутые карманы штанов. Он явно не так сформулировал предложение. Зима целенаправленно хотел конкретно к ней. Но сообщать об этом вот так, просто — неправильно. Поэтому он туго начинает оправдываться, — это не то…
— Расслабься, — устало советует Шуба, ставя напротив лысого хлипкую табуретку, которую они пару дней назад чинили вместе со Скрябой, — садись и повернись ко мне спиной. У тебя на затылке кровь. Перебинтовать нужно. Если, конечно, не хочешь, чтобы голову завтра отрезали.
— Регина, блин, — посмеивается Вахит, послушно усаживаясь на предложенный предмет мебели, — не к месту.
— Да ну? А что по-твоему «к месту», а? — подлавливает его девушка. Губы трогает печальная улыбка, однако, к сожалению, в отражении окна Зима это сразу замечает.
— Не знаю… — игриво повышает голос Вахит, чего не совсем понимает дочь Антипа, а также обоим слышится из комнаты скрип кровати.
— Тише, — затыкает его Регина и капает на ватку немного обеззараживающего раствора. — У Антипа чуткий сон. Проснётся — ты труп.
— Умеешь подбодрить, — паясничает Зима, кажется, забывая о своем недавнем состоянии, за что, естественно, расплачивается болью в районе затылка, — ай!
— Терпи, — приказывает девушка, продолжая тереть ваткой наболевшие место.
А Зима думает, что она специально так давит, стерва. Ведь ей уже давно обо всем известно… Взгляд мельком цепляется за тюльпаны, мило стоящие в расписной вазе на подоконнике. Но Вахит скалится, ведь помнит, как Турбо и о любимых цветах мимолетно спрашивал, и как спустя пару дней куда-то тащился с гадкими растениями, пока он караулил больного Адидаса.
Но теперь все стало ясно. И секрета в том, где гонял Турбо все эти дни, больше не было.
— Тюльпаны? — уточняет Зима, внимательно наблюдая за сменой эмоций на девичьем лице в отражении окна.
— А, да… — печально улыбается Регина, и даже перестает давить ему на рану, — люблю эти цветочки.
— Их дарителя ты тоже любишь? — ревниво уточняет лысый, зажимая кулаки, что, естественно, не скрывается от цепкого женского взгляда.
— Что ты имеешь ввиду?
— Не делай вид, что не поняла, — закатывает глаза универсамовский, внимательно заглядывая в напуганные девичьи очи, что даже сквозь отражение стекла выражали беспокойство и безвыходность. — Теперь понятно, что это была за девушка такая…
Сказано тихо, чувствуется громко.
Она выпускает ватку из рук, безжизненно глядя в пол. Кажись, думала о чём-то важном, и Вахит ненавидел себя за то, что не мог изменить этого. Стоило следить за ней раньше. Когда она только оказалась рядом. Но, увы, он слишком потребительски относился ко всему, пока не познал горечь утраты.
— Куда ты? — спрашивает парень, подрываясь с табуретки и хромая на одну ногу, направляется за девушкой. А она… Она уже торопливо застегивает сапоги и кокетливо распускает хвостик на голове, разбрасывая шелковистые волосы по плечам.
Готовится, гадина.
— По делам. Сам долечишься. Когда будешь уходить дверь просто прикрой, — приказывает девушка, и брызнув пару раз сладких духов на шею, натягивает шубу. А Зима… он растерянно стоит на пороге, понимая, что сам поспособствовал происходящему.
— Куда ты собралась? Больная что ли? Там минус десять! — пытается остановить ее Вахит, но девушка уже на своей волне.
— Это ты больной. А я просто счастливая, — посмеивается Антипова, подключая былые манеры и, приобняв Зиму на прощание, переступает порог дома. Громкие цоканья каблуков, шубу застегивает по пути, а парень уже собирается поковылять на травмированной ноге за ней, однако возле него вырастает заспанный Скряба.
— Молодежь, че разорались? Ну-ка иди отсюда. Еще и Регинка убежала… Эх, ну нельзя было подождать до утра, а?
А Антипова тем временем, покидает родной подъезд и бежит… бежит счастливая.