Глава 31
Турбо энергично шарпал ногами снег, пробираясь через сугробы к лежбищу Зимы. На его лице красовались свежие раны, оставленные Антипом-старшим в порыве гиперопеки над своей ненаглядной доченькой, которая и без него на отлично справлялась с фактором неприкосновенности. Но, как бы не болела печень от точного попадания кулаком по ней, как бы не было морозно идти налегке в минус десять, Валера хотел одного: мести.
Он был зол. Очень зол на Регину, которая чересчур много выпендривалась, веря не ему, а какому-то Вахиту, что наплел чушь про него и его выдуманных женщин. Хотя, почему «какому-то»? Они — самые, что ни на есть друзья, а в понятиях Туркина, друзья — это преданные люди, которые не лгут в угоду себе. Поэтому, раз Зима начал данную войну, то проигравшим Валера точно выходить не планировал.
Трещание звонка было слышно даже за хлипкой дверью, поэтому Турбо нервно постукивал пальцами по белой шпаклёвке, давно начавшей отслаиваться из-за некачественного и старого материала. Наконец-то дверь отворилась, а на пороге стоял чересчур довольный Зима, с которым они буквально недавно являлись самыми близкими друг для друга людьми.
Но не сейчас…
— Мамка на смене, заходи, — без особого интереса говорит Вахит и начинает движение назад, даже не спросив причину визита Валеры. Но объясняться долго не пришлось, тяжёлое дыхание и побитый вид выдавали его с головой.
Турбо нанёс удар в челюсть. И, естественно, из-за неожиданности,
Зима чуть осел на пол, а после, потерев травмированный участок кожи, уточнил:
— Ты чё творишь, Турбо? — говорит ошарашенно, хотя у самого тоже начинают чесаться костяшки.
— Ты был у моей Регины? — ему кажется, что он говорит спокойно, но на деле этот вопрос прозвучал на повышенных тонах с лёгким безумством в глазах.
— У твоей? Вот это ты загнул, малыш-Турбо, — Зима с издёвкой протягивает слова. Он уступать явно не собирается. По крайней мере, если диалог начинается с кулаков. Подобным прозвищем кудрявого называл только Адидас, и то в детстве, постоянно подшучивая над восприимчивым мальчиком, а теперь… Теперь они совсем не дети. И они сейчас готовы друг друга порвать, сцепившись в немой схватке. И вот Вахит наносит завершающий удар, заставляющий Турбо слететь с катушек, — не так давно она целовалась со мной. Вероятно, потому что «твоя».
Зима гадко ухмыляется, ведь ему не особо приятно от осознания того, что он понимает взаимную ситуацию этих двоих. Парень не осознавал, почему он за бортом, поэтому решил менять положение вещей достаточно странным способом.
Валера изо всех сил набрасывается на друга, ставя под вопрос их бывшие теплые отношения. Обоим на тот момент показалось, что они уже вряд ли будут днями сидеть друг у друга на хате и пересматривать старые журналы, есть консервированное варенье в холодные дни, изредка разбавляя его кипятком, и... Никогда не смогут в шутку именовать себя братьями.
Удар за ударом. Турбо сверху, однако Зима душит его своими ногами, пока получает кулаками по лицу.
— Мразь… — шипит Вахит, когда начинает захлёбываться в собственной крови и окончательно зажимает шею Туркина. Тот пару раз пытается вдохнуть, но понимает, что попытки безуспешны и поднимается с пола таща за собой Зиму.
— Ещё раз к ней подойдешь... — грозится Валера и прибегает к весьма грязному методу ведения боя. Он хватает лопатку для обуви и со всей силы лупит Вахита по рёбрам. Но лысый, в свою очередь, бросает в Валеру вазу, что пылилась на небольшой тумбочке в прихожей и никакой пользы кроме визуальной не приносила.
Предмет особого урона не наносит, но разбивается об пол и сотни мелких осколков разлетаются вдребезги.
— Это была мамина ваза, идиот! — орёт Вахит, забывая, что сам и швырнул ее в Турбо, а после с новой силой набрасывается на Валеру. Вновь кулаки, кровь и постепенно немеющее лицо.
Они всё те же, но уже вовсе другие…
— Регина тоже была моя, — обречённо шипит Туркин от того, что его впечатывают лицом в острые осколки.
— Хер тебе сосала? С хера твоя? — орёт Зима, однако от одного лишь упоминания пацанских законов, а также запрета на подобные вещи у Валеры темнеет в глазах от злобы и он с новой силой толкает того в грудь ногой. Он встаёт и одним ударом валит лысого на пол, нанося несколько мощных ударов. В голове у бывшего друга постепенно все расплывается, а кудрявый перед глазами выглядит, как блин на сковороде.
— Предатель… — последнее, что шепчет Вахит перед тем, как в приоткрытую дверь заглянула чья-то голова.
— Вы что, совсем озверели? Я сейчас в милицию позвоню! Мадина придет, будете отвечать перед ней, — вероятно, их драка была громкой. Особенно для двенадцати ночи, да так, что шумы разбудили уставших соседей.
— Свали лучше, дядь, пока тебе не прилетело, — советует Валера, вставая с Зимы, и только лишь бородатый карлик замечает физиологически крепкое телосложение Туркина, беспрекословно покидает этаж, скрываясь в своей квартире.
Турбо хмыкает, возвращает взгляд к другу и, оглядев с ног до головы, говорит:
— Ещё раз увижу рядом с ней — убью, понял? — не сказав больше не слова, Турбо стряхивая прилипшие кусочки стекла со вспотевшей кожи, удалился за дверь. Оставляя универсамовского измученно ползти к телефону, прицепленному к стене прихожей.
Идти было адски трудно. Перед глазами все расплывалось. Однако, Зима знал, кому позвонить…
В трубке послышались длительные гудки, после которых озорной голос наполнил безжизненные провода. Глухо выдохнув, и на вопрос «что случилось?», ответив: «все в порядке», говорит:
— Можно… Я к тебе приду? Лицо — пиздец, лучше не спрашивай… Не ори, выдвигаюсь.