Глава 30
— Зима напел? — уточняет Турбо, быстро перепрыгивая ступеньки, дабы догнать девушку, что зажимала цифры на двери подъезда с целью попасть домой. — Ты его побольше слушай, не такое расскажет. Он ведь сам тебя в любой подходящий момент оприходует.
Валера не чувствует грани, настойчиво хватая Шубку за плечо, и на сердитый взгляд лишь крепче сжимает руку.
— Что? Разве неправду говорю?
— Пошел к черту! — зло кричит девушка, отворяя дверь и обращаясь к старенькой консьержке, что вязала разноцветные шарфы своим внукам, — Валентина Степановна, не впускайте его, пожалуйста!
— Добро, Регинка, — кивает головой женщина, не пойми откуда доставая деревянную швабру. Ловко подорвавшись с пыльного диванчика, она направила предмет на ошарашенного Туркина, — а ну-ка, пошел вон!
— Прошу прощения, долг зовет! — обрывает ее Валера, догоняя Регину на лестнице.
— Стоять! Я сейчас милицию вызову! — грозит консьержка, тяжело дыша, при выходе из-за перегородки своей будки. Однако, Антипова опомнилась, что лишняя милиция в их доме не нужна и тихонько осадила бабушку:
— Не надо. Это одноклассник мой, сами разберемся.
— Хорошо, если одноклассник. Ну, ты зови, если что, — она вновь возвращается в свою будочку, а Регина начинает подниматься на второй этаж, закатывая глаза от давящего лыбу парня, который плелся позади.
— Проваливай из моего дома, — грозится девушка и достает ключи от квартиры.
— Ты что, его купила? — насмешливо уточняет Туркин, перепрыгивая пару ступенек сразу и останавливаясь между девчонкой и дверью ее квартиры.
— Начни мне еще что-то про государственную собственность затирать, — закатывает глаза Регина, продолжая вращать ключ в замочной скважине.
— А я начну, — пререкается Валера, облокачиваясь рукой на дверь, тем самым не давая возможности открыть ее. — Слышишь? Начну. Не сомневайся даже. Ты думаешь все так легко решается? Перехотела или что у тебя там, и все? Пояснения не входят в твои капризы?
— Капризы? — взрывается Шубка, складывая руки на груди, — я хотя бы не проявляю симпатию к двум людям сразу!
Валера хмурится, вовсе не понимая, почему она верит в подобные небылицы. Ведь ему уже давно никто, кроме нее не нужен.
— Какие два человека? Ты одна у меня! — продолжает доказывать он, а после сам припоминает моменты своей ревности и предъявляет претензию, — сама-то с Зимой чё-то трешься.
— Трусь? — девичьи глаза сужаются, скептично оглядывая парня, — мы дружим, Валера! Это все твои больные фантазии!
— Больные фантазии? Может, вообще прекратишь со мной общаться, раз я такой больной? Думаешь, мне была бы выгода со лжи?
— При этом, ты благополучно врешь на каждом шагу, — чуть поведя плечами, она попыталась сдвинуть жилистую руку с двери. Однако, попытка оказалась фатальной. Ее ладошку просто сжала чужая рука. Крепко-крепко. С такой надеждой и будто бы боязнью потерять…
— Ты приписываешь мне все то, что я по жизни стараюсь не делать, — пацанские идеологии всегда занимали важную составляющую его аргументов, — а из-за чего? Обиделась на пиздежь своего дражайшего Вахита?
— Че пристал к нему? — встает на защиту друга Регина, при этом стараясь вырвать ладонь из крепкой хватки, а после презрительно добавляя, — вы, вроде как, друзья.
— Вроде как. Друзья, не клевещут в угоду себе. Неужели ты такая дурочка, что не догадалась? — он искренне не понимает, каким образом можно не замечать столь откровенные намеки, однако, естественно, Антипова обо всем знала, просто молчала.
Об одном инциденте ему явно знать не стоит…
— О чем, по-твоему, не догадалась, а?
— Да обо всем! Он все время тебя лапает. Если ты где-то шляешься: пацаны, Регина то, Регина се, а может ее подождем? — парадируя манеры друга, Турбо вполне правдоподобно жестикулирует руками, а после вопросительно смотрит на удивленную Регину, — че смотришь? Наивная такая? Друга себе нашла?
— Ты не прав, — твердо заявляет девушка.
— А че не прав? Правда глаза заколола? — он сам не замечает, как переходит тонкую грань и весьма опрометчиво говорит, — сложно представить, что в мыслях он давно тебя трахнул?
В ее глазах боль. Она злится на то, что вчера позволила ему дотронуться себя, и, к сожалению, понимает, насколько опрометчива дружба с группировщиками. Уже не говоря про что-то большее.
Но подсознание явно твердило о том, что она сама такая…
— Пошёл вон! — выплевывает Антипова, пытаясь всеми силами толкнуть Туркина. Естественно, она была отнюдь не слабой, но не могла составлять физическую конкуренцию этому парню, поэтому лишь упиралась носками в пол, продолжая свои жалкие попытки по отгону настырного мальчишки.
— Ты не будешь моей единственной? — насмешливо фыркая, уточняет Валера.
— Издеваешься? — смеётся от такой наглости Антипова. — Проваливай!
Он молчит пару секунд, беспрерывно глядя себе под ноги. Настолько неприятно было осознавать, данный факт:
— Он тебе настолько дорог? — говорит выдержанно, спокойно. Однако, беспрерывно дергающийся кадык при глотании и играющие мышцы на челюсти выдавали его с головой.
— Подороже тебя, — она не успела обдумать данные слова, но решила, что ежели они не особо правдивы, то хотя бы заставят его почувствовать себя отвратительно. Прямо, как ее сегодня утром. — Вспомни эти слова, когда полезешь к очередной львице из ДК.
На лбу выступают капельки пота, рука медленно сползает с двери, а тем временем дверь лифта открывается. На втором этаже. Девушка, пользуясь моментом, дергает дверь и забегает в квартиру, чуть не прищемив Валере пальцы, но времени, чтобы закрыть замок у нее оказалось немного, только если… не пришел отец.
Обычно мужчина возвращался как раз в такое время. Около одиннадцати вечера. Поэтому Регина быстро провернула замок на двери, дабы обезопасить себя и, наконец-то, посмотреть в глазок.
Ее опасения подтвердились. Там стоял ошарашенный Турбо, который, вероятно, был без понятия, что делать в подобной ситуации. А ситуация была таковой: из лифта вышел недовольный Антип в меховой шапке и какой-то корзиной с базара. Она могла выскочить из-за двери, но от чего-то, так не сделала, продолжая смотреть за дальнейшими событиями через глазок и пугливо закусывать губы.
Антипова понимала к чему катится ситуация. Отец с озверелым лицом что-то сказал Валере, после чего крупный кулак полетел в челюсть парня. Он не упал, но и не стал обороняться. Лишь голова по инерции отлетела в сторону. Посмотрев на дверь в последний раз так, будто знал, что девушка наблюдает за ними, Туркин развернулся и направился к лестнице. Антип ударил юношу в спину с ноги, из-за чего колени Турбо подогнулись, и парень упал прямо на лестнице.
Щелчок…
Его переклинило.
Последующие звуки драки она предпочла пропустить, закрывая уши указательными пальцами и съезжая спиной по двери. Естественно, исправить сложившуюся ситуацию невозможно. Поскольку Сергей весьма вспыльчивый человек, порой даже агрессивнее Турбо, поэтому эти двое в любом случае разберутся, и она не сможет стать тому противостоянием. Но насколько было сложно бездейственно сидеть на пороге и пытаться заткнуть уши, как можно сильнее, дабы ни один звук не потревожил барабанную перепонку.
Замочная скважина повернулась и дверь подтолкнула девушку, заставляя встать с коврика в прихожей. Отец смотрел на нее строго, а кровоточащая губа лишь придавала суровости его виду.
— Пап… — шепчет Регина, стыдливо отводя взгляд, а после ее глаза зацепились за кое-что интересное. Маленький колючий клубок на отцовских руках явно кое-кого напоминал. — Неужели, Колючка? Но… ты ведь вынес его…
Антип усмехается, нежно целуя девушку в лоб. От таких действий Регина аж опешила, но всё равно приняла животное на руки.
— Это я так… для профилактики, — поясняет Сергей, виновато теребя шею, — чтобы не тянула кого не попадя в дом.
— То есть, он может остаться? — счастливо улыбается Антипова, отводя все тревоги на второй план, ведь сейчас, ее папа… действительно папа.
— Может, — кивает головой Сергей, попутно вешая дубленку, — но смотри мне, до первых обгаженных полов!
— Пап! — смеётся девушка на подобное замечание, после заглядывает в глаза маленькому комочку, — ты ведь не будешь шалить, Турбо-младший?
— Кто-кто? — хмурится отец, будто вспоминает что-то плохое.
— Да, так. Просто ему подходит, — заверяет его дочь, быстро стягивая сапоги и проходя на кухню.
— Это так твоего гопника зовут что ли? — вскидывает бровь Антип, набирая в кружку воды из-под крана, — ему не подходит. Пускай, вон, Анатолием будет!
— Ну, какой Анатолий? — посмеивается Регина, радуясь, что ее друг наконец-то снова с ней, — это человеческое имя, па-па-а!
— Так, не возникай. Пока будет Анатолием.