14
Комната была тихой. Слишком тихой - настолько, что этот тишина казалась плотной, как будто висела на плечах, давила, не давала полноценно дышать. Я сидела на краю кровати, всё ещё не до конца веря, что она наконец здесь - в месте, куда её привезли "свои", куда буквально затащили из прежней жизни, выдернув из города, который стал смертельно опасным.
Дверь в комнату была на защёлке - не замок, но хоть что-то. Окна огромные, с длинными тяжёлыми шторами, и за ними - тёмная зелень высокого забора. Впервые за долгое время могла опереться спиной о стену и хотя бы на секунду дать себе право на слабость. Сердце всё ещё стучало слишком сильно, но уже не рвало грудь изнутри.
Закрыв глаза и на несколько мгновений перестав дышать. Словно пыталась остановить этот бешеный внутренний бег, в котором жила последние дни.
"Ты в безопасности… Всё. Ты тут. Дыши."
Я повторила это мысленно раза три, пока пальцы не перестали дрожать.
И только после этого поднялась.
Комната выглядела так, словно здесь давно никто не жил. Никаких личных вещей, никаких следов. Только кровать, шкаф, стол и кресло. Всё слишком аккуратно, будто декорации.
Я подошла к зеркалу на стене. В отражении - бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы растрёпаны. Взгляд тяжёлый, настороженный. Провела рукой по лицу, по шее, по щеке, словно проверяя - это ещё я? Или это я после всего?
Отражение смотрело в ответ так, будто задавало тот же вопрос. Хрипло выдохнула и отвернулась.
"Соберись. Здесь никто тебя не тронет."
Но разум спорил, как всегда:
"А если они нашли тебя? А если уже знают, где ты? А если забор не защита, а просто красивый фасад перед бурей?"
Пальцы снова дрогнули.
Я прошлась по комнате, затем подошла к двери и прислушалась. Тишина. Слышно было только слабое гудение электрики в стенах.
Всё-таки решилась: пора выйти.
Тихо отворила дверь и вышла в длинный коридор. Полы деревянные, тёплые, стены светлые, в воздухе пахло деревом, лаком и чем-то мужским - табаком и свежей краской одновременно. На окнах - плотные жалюзи. Дом был явно чужой, но дорогой, ухоженный. В нём ощущалась сила. И… порядок. Такой, который держат мужчины, привыкшие к дисциплине.
Слева коридор уходил к лестнице вниз. Справа - в сторону кухни или подсобных комнат, судя по запахам. Внизу слышались приглушённые голоса - мужские, уверенные, спокойные. "Своих" я знала по голосам, но сейчас разбираться не хотелось. Пусть делают своё, пусть планируют, перетасовывают людей, ставят машины. Меня пока никто не трогал - значит, всё идёт нормально.
Я спустилась на первый этаж.
Через перила было видно просторное пространство: большой холл, кухня, длинный коридор слева и комната с огромными диванами справа. Медленно прошла вперёд, держа руки в карманах, будто пытаясь показать самим себе, что она спокойна.
Дом был… огромный. Настоящий загородный особняк, сделанный явно не для семьи, а для работы. Это чувствовалось во всём: в пустоте, в отсутствии женских вещей, в количестве дверей, в закрытых комнатах.
Я открыла одну - склад: коробки, техника, что-то завёрнутое в ткань. Закрыла.
Открыла вторую - спальня. Мужская. Бросила взгляд - всё идеально ровно, аккуратно, будто хозяина давно не было.
Третья дверь - тренировочная зона. Маты, стойки, груша. Здесь пахло потом и свежей резиной. Она непроизвольно задержала дыхание, потому что груша была тёплой - её недавно били. Внутри колыхнулась тревога.
"Спокойно. Это свои."
Но даже мысль о "своих" не давала покоя. Я не привыкла к тому, чтобы кому-то доверять. А тем более - людям, которые живут по совсем другим законам, чем городские дворы и мой собственный ад последних месяцев.
Дальше по коридору была большая кухня. На столе стояли банки с чаем, хлеб, мясо. Кто-то оставил для неё тарелку. Я подошла, посмотрела… и поняла, что не ела больше суток. Желудок сжался, замигал нервным огнём.
-Потом… - выдала она сама себе и отвернулась.
Сейчас - не время еды.
Пошла дальше, к заднему выходу. Открыла дверь и вышла во двор.
Воздух снаружи был свежим, бодрящим. Двор огромный - заложенный плиткой, с навесами и гаражами по бокам. На территории стояло восемь машин, как минимум. Чёрные, серые, тёмно-синие - каждая выглядела одинаково строго, как одетые в форму мужчины.
Я прошлась к дальнему углу. Забор высокий, металлический, под напряжением - это было видно по закреплённым проводам. В углу камеры наблюдения. Две. А может и больше, просто скрытые.
Я остановилась, облокотившись на стену дома, и глубоко вдохнула.
Вот здесь - впервые за долгое время - почувствовала нечто похожее на… облегчение. Не полное, не чистое. Но облегчение.
"Они знают, что делают… Они не растеряются. Не бросят. И точно не сдадут меня ему."
Мысль о Жёлтом вспыхнула, как осколок стекла, царапая изнутри. Ноги чуть подкосились.
Я зажмурилась.
Что там говорили Губа и остальные - "пока ты с нами, никто к тебе не подойдёт". Я не знала, верить ли этим словам. Но сейчас у неё просто не было выбора.
Подняла голову, огляделась ещё раз, как будто запоминала каждый метр территории. Где камеры. Где входы. Где можно спрятаться, если что-то пойдёт не так. Мой мозг работал автоматически - привычка выживания.
В какой-то момент я заметила на втором этаже окно. Человек в чёрном стоял там, приподняв штору. Увидела только силуэт плеч, короткую стрижку. Он наблюдал за мной.
Я не вздрогнула. Только приподняла подбородок.
Внутри что-то кольнуло: странное ощущение чужого контроля. Но затем напомнила себе: они здесь, чтобы защищать тебя. Не чтобы следить.
И всё же, шаги назад она сделала.
Вернулась в дом.
Поднялась снова на второй этаж, в свою комнату. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.
И вдруг осознала - впервые за долгое время - что больше не хочет плакать. Потому что слёзы сейчас не помогут. А сил нужно много. Очень много.
Прошлась по комнате, поправила одеяло, словно придавая пространству хоть какое-то чувство "своего". Поставила сумку у стены. Включила настольную лампу. Свет был мягким, тёплым.
И впервые за много дней позволила себе просто сесть на кровать и вдохнуть полной грудью.
Я не знала, что завтра. Не знала, кто придёт, кто уедет, кто будет стоять у ворот. Знала только одно:
Сегодня ночью я действительно могу попытаться заснуть без страха умереть.
Да, дом чужой. Люди вокруг - тоже. Но стены крепкие. Забор высокий. Камеры работают.
И если кто-то и решит подойти - он будет делать это не против одной меня. А против десятка мужчин, которые играют по гораздо более жёстким правилам.
Я легла на бок, накрывшись одеялом. Глаза медленно закрылись.
Утро в загородном доме началось тихо, хотя я знала, что тишина обманчива. За стенами могли быть сотни глаз и ушей, но в комнате, где я пробудилась, впервые за несколько дней мне стало легче дышать. Я села на край кровати, обняла подушку, несколько секунд просто смотрела на пол. Ноги всё ещё дрожали, сердце пыталось догнать бешеный ритм ночи, но я чувствовала: здесь мне безопасно.
Привести себя в порядок было проще, чем я думала. Чёрная кофта, джинсы, волосы аккуратно собраны, глаза влажные, но решительные. Я посмотрела на себя в зеркало: это была та же Кристина, но другая. Более сосредоточенная. Более собранная. Готовая действовать.
Я вышла в коридор. На улице уже слышался шум машин и голоса. Губа и Кипяток с утра уже обсуждали планы с остальными. Я не вмешивалась, просто слушала, впитывала атмосферу, понимала, кто за что отвечает. Людей здесь было много - десятки мужиков, которые знали, что значит опасность, кто видел больше, чем им хотелось. И каждый из них был наготове. Машины стояли в ровных рядах, готовые к выезду в любую минуту.
Губа заметил меня сразу, когда я вышла. Он подошёл, посмотрел на меня с той же смесью строгости и заботы, что и раньше:
-Мент, ты в порядке?
-Да, - коротко ответила я, хотя в груди ещё оставался лёгкий холодок.
Кипяток подал мне карту района, положил её на стол, нацарапанную линиями улиц, домов, возможных выходов и наблюдательных точек. Я опустилась рядом, наклонилась над бумагой, глаза пробегали по каждой линии, помечая места, где "Жёлтый" мог скрываться, и где могли быть его люди.
-Сколько у нас людей на территории? - спросила я тихо, больше для себя, чем для кого-либо.
-Десять, - ответил Губа, - ещё шесть на выезде, две машины стоят у загородного гаража на случай необходимости.
Я кивнула, сосредоточенно смотря на карту. Голову занимали только два вопроса: где сейчас "Жёлтый" и как мы будем действовать, если он приблизится к дому. Всё остальное - лишнее.
Мы решили работать как раньше, без лишних глаз. Мне было важно, чтобы никто, кроме нас, не вмешивался. Лишние советы - только мешают. Каждый думал своей головой, но объединялись на одном: как обезопасить меня и как вычислить "Жёлтого".
-Кафе "Снежинка"? - спросила я, прищурившись. - Там он может сидеть? Или новое место?
-"Снежинка" - сомнительно, - ответил Кипяток, - после того, что произошло, он не будет светиться там. Скорее всего, новое место. Мы ищем, где меньше камер, где можно отсиживаться.
Я кивнула. Нам нужно было узнать больше, а значит, действовать.
-Есть идея, - сказала я, - можем присануть Колика.
-Колик? - Губа поднял брови. - Ты серьёзно? Отброс он ещё тот. -Да, но может что-то узнать, - объяснила я. - Он кругом, людей видит, что-то слышит. Не факт, что даст информацию, но шанс есть.
Губа переглянулся с Кипятком.
-Ладно, - сказал он, - попробуем, но без особых ожиданий.
Мы вернулись к карте. Долгие часы. Сидели, молчали, думали. Иногда кто-то тихо что-то отмечал маркером, кто-то смотрел на телефон, сверял с координатами, кто-то просто сидел, слушая. Я ощущала, как моя голова поглощена только этим: кто где, кто рядом, какие пути отхода.
-Нужно разделить людей, - сказал Кипяток. - Часть - на наблюдение, часть - на контроль выездов, часть - на связи с городом.
-А машины? - спросила я. - Где будут стоять?
-На выезде, ещё три - по периметру, - ответил Губа, - чтобы они могли нас накрыть, если что.
Я молчала, фиксируя всё в голове. Каждое движение, каждая возможная угроза. Мы работали тихо, почти без слов. Иногда один из мужиков - Тёплый или Бревно - тихо поднимал карту, показывал линию движения или участок улицы, но решали только мы трое: Губа, Кипяток и я.
-Мы должны знать, где он - "Жёлтый" - сейчас, - сказала я, глядя на карту. - Без этого не двигаемся.
Люди в комнате поначалу молчали, потом начали добавлять свои идеи. Кто-то называл имена новых точек наблюдения, кто-то предлагал маршруты обхода, кто-то просто сидел и наблюдал. Моя голова при этом работала как компьютер: оцениваю, фильтрую, выбираю. Каждое слово, каждый жест - информация.
— Если он решил светиться, - сказал Губа, - значит он идёт по своим схемам. Мы должны быть на шаг впереди.
-А если нет? - тихо спросила я. - Если он просто сидит и ждёт, пока мы сдадимся?
-Тогда мы придём и найдём его, - сказал Кипяток. - Всё равно.
Я кивнула. Именно так я хотела. Контроль. Не ждать, а действовать.
Мы сидели ещё несколько часов. Карты, телефоны, наблюдательные позиции, маршруты. Иногда тишина была настолько плотной, что казалось, будто стены сами слушают. Я не замечала, как время прошло. Голову занимала только мысль: где он сейчас. Где он сидит. Как обезопасить себя и всех вокруг.
-Мы должны держать все линии связи открытыми, - сказала я. - Город, люди, машины. Но только среди своих. Никто лишний не должен знать.
-Согласен, - сказал Губа, кивнув. - Каждый свой должен понимать правила.
-Машины распределим так, - добавил Кипяток, - чтобы, если он появится на улицах, мы могли контролировать каждое движение.
-А Колик? - спросила я снова.
-Проверка завтра, тихо. - Губа взглянул на меня: - Но не расслабляйся.
-Я и не собираюсь, - ответила я, сжимая кулак.
День медленно превращался в вечер, но наша работа не заканчивалась. Мы распределяли задачи, записывали координаты, проверяли маршруты отхода. Я понимала, что вся моя жизнь теперь - это планирование и наблюдение. Каждое движение важное, каждая секунда имеет значение.
-Нужно запомнить, — сказал Бревно тихо, - что он хитрый. Не оставит следов. Не покажется просто так.
Я кивнула, ещё раз проверила карту, снова визуализировала улицы, выезды, возможные точки наблюдения. Сердце билося ровно, но напряжение не отпускало.
-Хорошо, - сказала я, наконец, - завтра присанем Колика. Остальное делаем сами. Мы знаем, как.
Губа и Кипяток кивнули. Остальные мужчины остались на своих позициях, каждый тихо наблюдал. Машины на улице, радиосвязь наготове. Всё как раньше, только теперь ставка выше.
Я села у окна, снова посмотрела на двор. Впервые с момента приезда в загородный дом я позволила себе мысль: я могу контролировать ситуацию. Пока что. Но "Жёлтый" - он рядом. Всегда рядом. И завтра всё станет только хуже.
Но я была готова. Я была собрана. И я знала одно: мы действуем только своими силами. Никому чужому доверять нельзя.
И с этой мыслью я легла спать, хотя сон был непрочным, как лёд на весеннем ручье. В голове только карты, маршруты, линии, точки. Каждый шаг, каждая тень.
Новый день начался тускло, как будто солнце боялось показываться. Я проснулась рано, ещё до того, как кто-то из наших пошевелился. Комната, в которой я жила, была просторной, с окнами на южную сторону, но свет был серым, холодным. Я села на край кровати, руки обхватили колени, и впервые за ночь почувствовала, что мозг начинает работать быстрее, чем сердце стучит в груди.
Я глубоко вдохнула, пытаясь выдавить из себя остатки сна и страха.
Я оделась быстро, надела черную кофту и джинсы, волосы завязала в хвост. На кухне уже пахло кофе, Губа и Кипяток обсуждали что-то тихо, карты разложены на столе, линии маршрутов отмечены цветными маркерами. Я подошла к карте.
-Есть новости? - спросила я, голос ровный, хотя внутри всё дрожало.
-Сначала - кофе, - Губа улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. - Сегодня день будет длинный.
Я взяла кружку, сделала один глоток и села за стол. Смотрела на карту, на линии улиц, на точки, которые мы отмечали вчера. Моя голова поглотила их, как губка. Всё это было как игра, но ставки гораздо выше.
-Первое, что нужно понять, - начал Кипяток, - Жёлтый проявился. Есть признаки. Не прямые, но достаточно, чтобы мы знали, что он двигается.
Я замерла. Слово "проявился" звучало как удар по грудной клетке.
-Где? - выдавила я.
-Район "Снежинки", - сказал Губа, указывая пальцем на карту. - Не само кафе, но улицы рядом, два возможных наблюдателя его видели. Он движется тихо, быстро. Вчера вечером заметили машину - чёрная "девятка". Возможно, один из его людей.
-И дальше? - спросила я, не отводя взгляда от карты.
-Сегодня утром - сообщения от Колика. Он прошёл мимо парковки у старого завода, видел его там. Долго сидел, не двигался. - Кипяток сжал зубы. - Встречался с кем-то, возможно, планировали действия.
Я кивнула. Всё логично. Он всё ещё осторожен, но каждый шаг - предупреждение. Он знает, что мы наблюдаем.
-Мы должны понять маршрут, - сказала я, стараясь, чтобы голос был холодным. -Где его пути отхода, где точки наблюдения, где скрытые выходы.
Губа кивнул, достал другой лист карты, отмеченный красными линиями.
-Смотри, - сказал он. - Улица Лесная, склад на углу, старый гараж. Там возможны точки наблюдения. Вчера вечером там замечена машина, по всей видимости его.
-Значит, он начал играть, - выдохнула я. - Не просто сидит. Он проверяет территорию.
-Да, - подтвердил Кипяток. - И нужно понять, куда он пойдёт дальше.
Мы сидели долго. Я смотрела на карты, сравнивала маршруты с улицами, строениями. С каждым разом линии маршрутов становились яснее. Я знала: если он решит действовать, то может ударить быстро.
-Колик? - спросила я. - Он что-то конкретное сказал?
-Тихо, - Губа посмотрел на меня, как будто хотел убедиться, что я поняла. - Не факт, что всё услышанное им правда. Но кое-что подтвердилось: Жёлтый проявился. Сегодня утром его маршрут через район Лесной. Он в движении, значит, скоро может быть ближе к дому.
Я закрыла глаза на секунду, прогнала дрожь, которая всё ещё скользила по спине. Мы работали, как всегда, три человека принимаем решения: Губа, Кипяток и я. Остальные выполняют указания, наблюдают, двигаются по маршрутам, но стратегия - наша.
-Нужно расставить людей, - сказала я, открывая глаза. - Кто где будет, чтобы при приближении мы могли реагировать мгновенно.
-Уже сделано, - сказал Кипяток. - Десять наблюдательных точек. Машины на выезде, ещё несколько патрулируют территорию.
Я кивнула, снова посмотрела на карту, мысленно прогоняя маршруты. Каждый шаг "Жёлтого', каждый поворот, каждый взгляд по сторонам - всё это нужно было учитывать.
-Что насчёт связи с городом? - спросила я.
-Только через своих, - ответил Губа. - Никому чужому - ни слова.
Я села,голова работала как машина: каждый сигнал, каждая информация, каждый шаг. Мы обсуждали возможные маршруты, точки наблюдения, скрытые выходы. Я отмечала всё на карте, делала пометки карандашом.
-Сегодня нужно понять, где он реально сидит, - сказала я. - Присанем Колика снова. Если он что-то узнает - отлично. Если нет - у нас будут другие точки.
Мы снова погрузились в карты, линии, маршруты. Часами сидели, обдумывали, обсуждали. Иногда тишина висела над столом так тяжело, что казалось, каждый вдох - это угроза.
-Слышите? - сказал Тёплый тихо, - что-то на улице.
Я встала, подошла к окну. На улице пока пусто, но каждый шорох звучал как выстрел. В голове я видела его силуэт, каждое его движение. "Жёлтый" не оставлял следов, но каждый сигнал - предупреждение.
-Сегодня день будет длинный, - сказала я себе тихо. - Но мы готовы.
Губа и Кипяток кивнули. Остальные мужчины на территории оставались на местах. Машины на выезде, радиосвязь наготове. Мы действовали как единое целое.
Я снова села за карту, обвела маршруты, проверила линии связи, отметила все точки. Сердце билось ровно, дыхание стало глубже. Я понимала: "Жёлтый" движется, он проявляет активность, и нам нужно быть на шаг впереди.
-Он проявился, - сказала я наконец. - И мы должны быть готовы ко всему.
Губа кивнул, Кипяток сжал зубы. Мы молчали, но каждый понимал: сегодня мы на охоте. И "Жёлтый" - наш главный сигнал тревоги.
Я посмотрела на часы. День только начинался, но мозг уже перегружен информацией. Каждый маршрут, каждый шаг, каждая линия - всё это наша жизнь на следующие часы.
-Запомните, - сказала я тихо, - чужие здесь не нужны. Мы сами. Никому другому не доверяем.
Тишина. Карты. Маркеры. Маршруты.
И движение "Жёлтого" на улицах стало началом настоящей игры.
Два дня прошли так, будто время растянулось на тонкие ржавые проволоки. С одной стороны - спокойно. Никто не нападал. Никто не стучал в окна. Никто не пробовал приблизиться к дому.
С другой - я чувствовала, что всё это тишина перед взрывом.
Дом жил своей жизнью. На территории стояли машины - блестящие, грязные, вмятые, разные. Мужики курили у ворот, смеялись, перебрасывались фразами, но глаза у всех одинаковые - внимательные, быстрые, острые.
Каждый из них понимал: охота началась.
Я видела все их привычки - кто где стоит, кто как проверяет патруль, кто держит руку ближе к ножу, кто к рации.
И самое главное: все ждали.
Губа и Кипяток держали план.
Я держала голову.
Эти два дня мы работали ровно.
Спали мало.
Говорили тихо.
Смотрели внимательно.
И город - он тоже жил, но под кожей у него что‑то шевелилось.
Потому что Жёлтый двигался.
Он не просто искал меня - он рвал город на куски.
Как пес, который потерял след и сходит с ума от ярости.
Утром третьего дня Губа зашёл ко мне в комнату - тихо, почти бесшумно. У меня даже сердце не вздрогнуло. Уже привыкла к этому дому.
Он сел на стул, положил руки на колени и посмотрел прямо в меня:
-Появился. Двигался весь день.
У меня в груди что‑то дернулось, но лицо не дрогнуло.
-Где?
-Везде, - Губа скривился. - Начал с Снежинки. Потом прошёл по всем районам, где мог быть связан с нами.
Он кинул фотографии на кровать.
Жёлтый везде.
То в капюшоне, то без, то в машине, то пешком.
Щёки осунувшиеся, взгляд бешеный, руки трясутся.
Он не спал.
Не ел.
Не пил.
Он рыскал.
-Он ходил в «Снежинку»? - спросила я тихо.
-Дважды. Первый раз кричал на персонал. Говорил, что "она должна была прийти, она всегда туда ходит". Второй раз просто стоял у входа, курил, как будто надеялся увидеть тебя в зеркале стекла.
Я сжала кулаки. Одна фраза отозвалась внутри, как ножом по столу:
она всегда туда ходит.
Значит, он перебирал всё, что знал обо мне.
Все привычки.
Все мои маршруты.
Губа продолжил:
-Потом пошёл в другие группировки. Вёл себя как… - он задумался, подбирая слово, - как собака, которой показали кость и спрятали. Он спрашивал прямо: "Куда вы её увели? Где она? Она должна быть в городе!"
-А им что? - спросила я.
-А им что… им похуй. Они думают, что ты либо уехала, либо ушла к своему, - Губа хмыкнул. - Кстати, про твои "отношения" он говорил отдельно.
Мои брови поднялись.
-Он?
-Конечно. Он же не поверил, что ты могла просто так уйти. Он везде говорил одно и то же:
"Она не могла уйти без меня. Её кто‑то увёл. Она чья‑то теперь. Мне верните".
В животе будто лёд разлился.
-То есть он серьёзно думает, что я… - я замолчала, не договорив.
-Конечно, - Губа пожал плечами. - Он же больной. Ты для него не человек. Ты его вещь.
Я отвернулась к окну, чтобы спрятать выражение лица.
Но Губа понял.
Он всегда понимал.
-Это ещё не всё, - сказал он. - Сегодня ночью он почти нашёл след.
Я резко повернулась.
-Где?
-У "Троицкого" рынка. Там один из наших проезжал мимо на "семёрке". Он увидел машину, похожую на твою, и рванул за ней. Но наш вовремя свернул.
Я выдохнула. Долго.
Но Губа продолжил:
-Он же не тупой. Он понял, что машина не та. Но сам факт - он уже смотрит в сторону трассы. В сторону выезда. Он ищет пути наружу.
-Он понимает? - спросила я.- Что я не в городе?
-Пока нет. Но близко. Очень близко. Он сжигает город поисками. Люди с ним не выдерживают - двое уже ушли, один чуть не подрался с ним. Он параноит.
Я усмехнулась.
Губа посмотрел внимательно.
-Ты понимаешь, что если он найдёт след, он поедет сразу. Без плана. Без поддержки. На эмоциях.
-Тем лучше, - сказала я. - Так проще.
Но в груди закололо. Потому что если он приедет не один - будет война.
Я молчала несколько секунд, собирая мысли. Наконец сказала:
-Как он ищет? Конкретно.
Губа кивнул, встал, прошёл пару шагов в сторону и начал перечислять:
-Он идёт по привычкам.
-Он ломает старые связи.
-Проверяет все твои точки.
-Спрашивает всех, кого знает.
-Приходит туда, где ты когда‑то была.
Пауза.
Глубокая.
-Он заходил к твоей старой подруге.
У меня внутри всё оборвалось.
-К кому?
-К Лене.
Я резко вскочила.
-Ей что‑то сделал?
-Нет, - Губа поднял руки. - Не успел. Она сказала, что ничего не знает, не видела, не слышала. Он ей даже поверил. Но сам факт - он уже шёл по личному.
Я провела руками по лицу.
Мне стало жарко.
Пульс прыгнул.
Потому что теперь я знала:
он не просто ищет.
Он гонится.
-Второй момент, - продолжил Губа. - Он сегодня встретился с одним человеком. Не скажу имя - неважно. Этот человек сказал, что кто‑то видел здесь движение машин в ту ночь. Это его напрягло.
-Он что? Догадывается?
-Не догадывается, - Губа пожал плечами, - но чует. Он животным нутром чует, что тебя увели. Он уверен в одном: ты жива. И ты не ушла сама.
Я присела на край кровати.
-Как мы будем реагировать?
- Сначала - спокойно. - Он сел напротив. -Ещё день-два он будет рвать город. Потом у него останется единственный вариант - трасса. Он пойдёт сюда.
Кипяток вошёл в комнату, закрыл дверь:
-Он уже смотрел на выезд. Несколько раз проходил мимо, будто примерялся.
-Это сегодня? - спросила я.
-Утром, - ответил он. - Он всё ближе.
Я упёрлась локтями в колени.
Голова гудела.
Но мысли были ясные.
-Он придёт сюда, - сказала я.
-Да, - подтвердил Кипяток.
-Вопрос - один или с людьми?
Мы переглянулись.
-Думаю, - сказал Губа, - сначала один. На истерике. Потом, когда поймёт, что мы действительно тут - приведёт кого сможет.
-Значит, - я сжала кулаки, - мы должны быть готовы к обоим вариантам.
Кипяток кивнул:
-Уже готовимся. Люди стоят. Машины стоят. Он не пройдёт.
Я поднялась.
-Пускай ищет, - сказала я тихо. - Мы тоже видим. Мы тоже слышим. Мы готовы.
Губа улыбнулся волчьей улыбкой:
-У нас вся карта. Всё движение. Все дороги. Мы знаем больше, чем он думает.
Кипяток добавил:
-И когда он придёт - уже поздно будет для него.
Я стояла у окна, смотрела на дорогу.
И чувствовала, как по телу проходит холодная волна.
Жёлтый идёт.
Он уже рядом.
Он почти дышит в спину городу.
И сегодня впервые я поняла:
конец этой игры будет не тихим.