Раны
Зима в этом году не наступала. Не было листопада, как всегда. Любимый Россие запах настоящего русского холода не кружил в воздухе. Снега уж и подавно не было, но бури были сильные, частые.
Россия. Он промок под тяжёлыми каплями грязного дождя. Серая вода стекала по телу, заставляя одежду прилипать к коже. Не самое приятное ощущение скрывалось под частыми ударами напоминавшего о себе дождя. Где-то рядом вспышка электричества осветило тёмное небо, а после послышался оглушающий раскат грома.
В голове кто-то так страстно, наслаждаясь агонией существования России, выкрикивал, без устали повторяя одно и ту же смертоносную фразу:«Он Мёртв!». Омегу тошнило, голова снова заполнялась тяжёлыми мыслями, Владимир клювиком брал его пальцы и вёл в какую-то непонятную сторону, пока по щекам России снова скатывались льдинки, а тело покраснело. У него в горле застряло что-то холодное, огромное. Перед глазами все плыло и мутнело. Россия принял закрытую позу и сгорбился, плечи сжал, голову наклонил.
В итоге Путин привёл его к бару. Он хотел, чтобы Россия успокоился, расслабился. Ведь не знал же он его тягу к алкоголю. От странной ситуации омега рассмеялся, горестно, обиженно, но раскатисто. Так, что на другом конце города было слышно. Ноги подкосились, а между них стало подозрительно мокро. Таблетки от течёт перестали действовать. Запах не был слишком сильным, но желание стало преобладать над ослабевшим разумом, голова раскалывалась от переизбытка информации. Федерация захотел выпить. Хоть как-нибудь забыться. Он просто знал проверенный способ бега от проблем.
В баре знавали этого омежку. К нему не приставали, ещё чего, разобьёт тебе яйца и в глотку запихнёт. А с напившимся вообще лучше не издавать и писка и находиться в метрах двух, а то и трёх. Никто не парился о его совершеннолетии. Он наскрёб в кармане денег и заказал самый сильный и дешёвый напиток здесь-спирт с водой и сахаром. Отлили ему довольно много, раза в два больше, чем всем остальным. После выпивки сразу ушёл. Это не было на него похоже. Он даже опьянеть не успел и под дождь ушёл. Эта серая вода, падающая с неба ничуть не освежила, но даже опьянила. И так полубухой омега поплёлся с Путиным, радовавшимся, что всё сделал правильно.
Дальше он не помнил, что произошло, как он провёл ночь или почему он проснулся в переулке в компании парочки бомжей в не самом людном месте. Ребята спали и Россия накрыл их картонкой, пусть хоть потеплее будет и так холодрыга такая, хоть и для зимы теплее некуда.
Между ног снова стало подозрительно мокренько. По спине пробежали мурашки. Омега попытался задуматься о чём-либо и скорее прийти домой. Единственным, что заполоняло его голову из-за течки являлся этот альфа. Россия не был против подумать о нём, в животе что-то горячо давило и заставляло желать того, о чём не хотелось думать. Нужно было отводить себя от этих запретных мыслей, подумать о чём-то менее секретном.
Россие всегда казалось, что у Америки были свои странности, имеет право всё-таки. Он произносил слова слегка картаво, толи с пренебрежением, толи восхищённо, в его речи была та особенная чарующая нотка диктаторства и властности и это чертовски нравилось. Иногда Россие просто хотелось вслушиваться в его разговоры о чём-либо, даже не понимая слов, однако чаще всего это было перед течкой как позавчера. Голос Америки-очередная его прекрасная черта, круглый, но звонкий и всегда слышный.
Возможно, он думает об этом идиоте слишком много, что странно. Россия часто представлял, что было бы, если он бы стал его омегой, хорошее будущее? Сильная сверхдержава? Но он обрывался на этой мысли, понимая, что кроме его эксплуатации ничего не будет.
Не то чтобы Россия когда-либо ненавидел США, просто дурачок сам нарывается, а потом выставляет его агрессором. Эта школьная травля не слишком влияет на самочувствие России, скорее просто бесит, но Россия терпеливый. Всё в порядке.
Россия часто изучает Америку. Он заглядывается на язык его тела и жестов, на его тон, на его глаза и подрагивание мышц лица, когда его охватывает какая-то сильная эмоция. На закрытость его поз, когда ему что-то не нравилось, он был похож на капризного ребёнка. Несерьёзный и часто шутит. Часто воспринимает всё близко к сердцу. Так часто находится рядом. Так сильно источает свой запах. Он-свободный альфа. Россия невольно начал странно улыбаться и что-то огромное, что-то горячее прошло по его горлу. Быть того не может. Ну не мог этот омега... с этим альфой. Это. Это неправильно и странно!
Россия дал себе мысленную пощёчину и поплёлся дальше, не желая о чём-либо думать, покрытый густым румянцем.
США многого хотел от России. Он хотел его территории, высосать из этих богатых земель буквально всё. Он хотел владеть им и править им. Физическое желание он не сдерживал, просто потом получал отказ и отпор от Федерации. Ему хотелось бы взять всех в этой школе, но этот омега особо сильно притягивает. В нём есть свои нотки уверенности и силы. Какой-то странной пассивной агрессии ко всем окружающим, с которыми ему доводилось разговаривать на виду у Америки. Конечно, с Казахстаном или Беларусью он так не разговаривал и источал чистейший интерес и родственную любовь при беседе с этими двоими.
Россия очень хорошо физически подготовлен, как и все выходцы СССР, однако он-особенно сильный в физическом плане. На уроке P. E., или как русский любит его называть-Физ-ра, его ставят в один ряд с альфами и только в некоторые дни, по типу течки, его ставят с бетами, потому что других, обычных, омег он поубивает к чертям. Россия довольно разговорчиво, но он упрям и его речь часто не слишком красива, но если очень захотеть, можно добиться от него красноречия, которого нет и у самых сложных языков.
Никто про это не знал, но Россия тайно сочинял истории и стихи.
Нужно было признать, Россия красив. У него имеется пресс, мускулы и вся прочая чертовщина, которая обычно есть только у альф или бет с уклоном на них. Но у омег данное проявление было один на миллион.
Он одевается постоянно одинаково: белый свитер в синюю полоску, свободные спортивные штаны Германской фирмы, понятно какой, расшатанные, повидавшие все беды кроссовки и то, что, казалось, прилипло к нему-старая ушанка отца. Пожалуй, это был символ наследника или что-то вроде того. Америке случалось видеть СССР без неё, но это было лишь однажды и по счастливой случайности.
На второй мировой. Когда Третий Рейх мог убить его, он так презрительно откинул его шапку, видимо, Советский Союз это задело.
Его голова была в шрамах, как бы это странно не смотрелось и не звучало. Глубокие рубцы покрыли его затылок и темечко. Америка думал, как это случилось и почему он жив. Голова-одно из самых хрупких мест, одно из самых важных. В тот момент он понял, насколько силён и непоколебим был Союз. Такой стойкий и сильный. Хотя в последнее время его экономика ухудшилась, в этом была доля вины Америки. Скорее половина ухудшения ситуации была его виной. Но Америке было весело за этим наблюдать. Этот странный садизм был в его крови. Скорее всего, это было от его отца.
Россия. Это имя завораживало, Америка признавал. Эта Федерация была сильным врагом с плохой экономикой, но с сильными патриотами. Многие его слабости были в подробностях известны Америке, хотя он и не подозревал, что это лишь мелочи, не причинявшие сильного вреда. Америка и не смел знать, что омега на самом деле скрывал. Что таил лишь в себе, что причинял только себе.
Мааааааалооооооооооо.