Затянутся
Россия проснулся поздно, даже учитывая то, что его разбудила Беларусь. У неё были опухшие глаза, недавно она плакала. Россия забеспокоился и начал расспрашивать её о случившемся, но она лишь молча повела его на кухню, в которой в слишком неслышно дышали дети и друзья СССР. Печаль и напряжение были настолько плотными, что омеге стало холодно. Он боялся что-либо сказать.
Случилось что-то ужасное. Его вопросительный взгляд почувствовал стоящий в углу нечастый гость этого дома-Северная Корея.
-Он,-акцента почти не было. Его серьёзный голос пронзил тишину, хоть он и не кричал или повышал голос в принципе. Спокойный, но горестный.-Он умер.
Омеге показалось, что вокруг него все исчезли, а страшная весть о смерти пульсирующе и рвано рыдала, становясь всё громче и громче с каждой секундой. Оглушающе громкой, так, что вмиг всё просто умирающе разлетелось словно бесшумно и стало серым. У него подкосились ноги, но он уже не чувствовал. Поймали его или нет, жуткий звон всё затмевал и физическую и эмоциональную боль.
Россия очнулся в холодном поту и резко встал с кровати, откашливаясь от нахлынувшего адреналина. Он увидел Украину-альфу- и выдохнул:
-Отец... Он?
Парень молча кивнул. Омега дрогнул и прикусил и так в ранках губу и снова вызвал кровь. Он обошёл младшего брата и спустился с тяжестью своего горя вниз по лестнице. Что-то сильно сжимало живот и ком подступил к горлу. Боль под ложечкой была настолько привычной, что он даже не почувствовал её. Он выкинул что-то вроде:«Мне нужно побыть одному.» или «Вернусь поздно». Он не заметил, что закрыл дверь и ушёл без ключей или как бежал по улице, пока с его холодных щёк слетали слёзы-ледышки или как он падал, соскребая кожу о грязный тротуар или как вставал, даже не отряхиваясь или как он запачкал свою полосатую кофту своей кровью. Он убегал от прошлого и своих проблем так быстро, как никогда не бегал. Он не пытался дышать, всё это поддерживалось понимающим организмом само, пока в его спутанной голове пролетали мысли и чувства и эмоции, пока всё вокруг было в темнеющих с каждой миллисекундой красках, пока он оставался один, а кругом прожекторы. Всё светят и светят. Он ведь понимал, что это он виноват. Он ушёл, когда был так нужен, это понимание выбивало какую-то часть разума.
Солнце закрыли тучи. Они настигали так быстро и просто, будто никакой трагедии не было. Холодные, грязные капли пронизывали почву. Зеленела и колыхалась трава. Омега резко остановился. Он потупил глаза и почувствовал что-то вроде неумолимой обиды и спокойствия одновременно. Он услышал шелест веток дерева над ним и как что-то гаркнула сорока, прежде чем сесть ему на плечо. Эта сорока нежно клюнула его в щёку и потёрлась бархатными перьями о грубую кожу.
-Владик?-Федерация поднял руку к головке сороки и погладил её.-Чего это ты?
Владимир издал какой-то звук и полетел в сторону от России, а потом застыл в шаге от него, помахивая крыльями, чтобы не упасть. Он подзывал омегу куда-то.
Раша покорно поплёлся за ним, всё ещё промокая от сильного дождя. Предчувствие было не из самых лучших, но домой идти не было смысла, также как и бежать невесть куда. Голова медленно отметала лишние мысли и прочищалась, стараясь думать логически. Путин то и дело подгонял его.
Америка находился в школе и нехотя слушал урок, не улавливая информации. Он был самым старшим в этом классе. Он прожил на целых четыре года больше, чем Россия. Его просто один раз оставляли на второй год, а Россия был самым младшим в десятой параллели.
Благо, Америке было, чем себя занять-он смотрел на капли, стучащие по стеклу и наблюдал за тем, как они быстро скользят вниз по стеклу. России, как и всех его братьев и сестёр не было в школе. Возможно, что-то произошло? Даже если и так, почему ему стоит думать об этом? Совершенно не важно как там и что там, они всё равно никогда не ладили, особенно с Россией, а Россия в школу не пришёл, а вчера у него течка началась, он постоянно ходит с его сорокой, эта птица ему дорога? Он так пугается его пса-Трампа-сорока постоянно клюёт его за это. Почему Россия его собаку то боится, может, стоит поменьше его выпускать, когда он рядом? Россия так округляет глаза, когда пугается, только так видно его омежью сущность. Вот он пугается, а потом нервно смеётся, но ведь это не его настоящий смех. По-настоящему он смеётся, когда он родственниками ходит, особенно с Беларусью-или Белоруссией?-это выглядит так естественно, видны его белые, ровные зубы, правда клыки немного выделяются, он похож на всех этих-как там Япония их называла?-Кавайных тяночек. Кавайный значит милый? Вроде, но разве Россия милый? Хотя да в какой-то мере.
Звонок прозвенел. Америка вздрогнул от неожиданности, потом понял, что снова задумался об этом омеге. Этот дурачок... его так просто надурить и сложно разочаровать и обижается он легко. Почему же он не появился в школе?
Он сложил учебники и вышел из класса, закоулками своего разума наблюдая за ситуацией вокруг.
Как и всегда, он сел рядом с Канадой возле окна. Брат бросил попытки хоть как-то что-либо обсуждать, США молчаливо отказывался поддерживать беседу.
Канада писал что-то на листочке. США за долю секунды внезапно подскочил, упал со стула с грохотом, захватив за собой брата, поднялся, расталкивая все вещи вокруг и прижался к стеклу, не моргая. Канада даже не успел понять, что произошло или почему у него теперь всё болит, как его поднял США и прижал глазами к стеклу с самым что ни на есть удивлённым взглядом и открытым ртом.
Класс начал истошно подыхать со смеху, но потом снова вернулся к теме своего разговора, не заметив ответной реакции от Соединённых Штатов.
За окном, примерно в метрах 20 от забора, ограждающего школу, куда-то следовал за своей птицей Россия. Канада не разделил удивления США и вопросительно посмотрел на своего брата. И снова Америка стал инертным. Он пялился через стекло на этого дылду. Канада закатил глаза и вернулся к писанине, подняв свой стул.
Россия часто оглядывался по сторонам и со своим практически идеальным зрением разглядел парня в солнечных очках. Этот альфа уставился на Россию, омега, в свою очередь, насмешливо высунул язык и побежал за сорокой. Сам не зная, почему, Америка покрылся густым румянцем и наконец оторвался от стекла и со стуком ударил своей головой стол, да так, что канцелярия, находившаяся на том же столе, подскочила и несколько карандашиков упали на пол и покатились в разных направлениях. Гудевший класс немного притих, потом снова начал о чём-то болтать. Канада даже и не знал, поддержать ли брата или посмеяться над ним, но выбрал всё-таки первое. Видимо, до него дошло то, что пока не дошло до самого голубка. Он погладил Штаты по голове, пока он что-то непонятно дышал.
Всё равно мало. Ещё больше надо