inhale. the heart of the north

 Шёл император.

Это был средних лет крепкий мужчина с коротко стриженными мышиного цвета волосами, блеклыми глазами и глубокими складками у рта. Он был одет в простой костюм светло-коричневого цвета и императорское величество в нем выдавал только плащ из золотой ткани и тяжёлый золотой пояс.

- Его Императорское Величество, Объединитель Земель и Открывающий границы, Альрик Всемогущий.

Лиса чихнула в полной тишине. Это не было шуткой или специальным приемом. Просто совпадение. Замёрзла. Вернее, закоченела.

Стоящая с одного бока Глара громко расхохоталась, а Кассель хмыкнул с другой стороны. Его Императорское Всемогущество остановилось и, прищурив глаза, смотрело на них снизу вверх.

- Веселье смертников перед казнью говорит лишь о том, что их душа порабощена низшими богами и они радуются, что скоро вернуться в свое царство! – продолжал вещать голос, представляющий императора.

Глара рассмеялась ещё сильнее, уже запрокинув голову наверх, а мужчина растянул губы в дикой ухмылке, пугая толпу. Лиса старалась сохранить самообладание и выглядеть уверенной, хоть и чувствовала себя растерянной.

- Тихо, - Альрик говорил негромко, но его все услышали.

Толпа испуганно замолчала, а женщина продолжала похихикивать, бормоча под нос что-то типа «ой не могу, рассмешили...порабощены души ну надо же...»

- Глара и Кассель Нэрегеб, вы обвиняетесь в неподчинении высшей власти, во множественном нарушении законов нашей империи и в доказанных убийствах множества невинных людей. Доказано ваше участие в Сааргском бунте, где вы, совместно со своими подельниками, пытались свергнуть власть. Доказаны ваши противозаконные действия и на территории соседних государств, где вы признаны особо опасными преступниками, которых ждёт одно наказание. Смертная казнь.

Тишина стояла потрясающая.

- Лалиса Манобан, - император вцепился взглядом в девушку, - вы обвиняетесь в неподчинении высшей власти, во множественном нарушении законов нашей империи. Доказан ваш статус предателя страны за передачу ценных данных северному правителю. Доказан факт нападения вами на служащего императорской власти и причинения телесного и эмоционального вреда Горну Каучу.

Лиса не верила своим ушам. Сердце билось медленно-медленно и она забыла, как дышать.

Предатель?!

Нападение?!

Это все серьёзно сейчас?!

- Дыши, Лиса, - звонко прозвучал голос Глары и женщина тряхнула волосами, улыбаясь, - никто не говорил, что власть справедлива.

Император посмотрел на женщину злым сощуренным взглядом. Что-то неясное шевелилось в нем при взгляде в эти насмешливые, высокомерные глаза. Он точно слышал ее смех до этого, точно видел эти глаза когда-то. Не мог вспомнить когда. От напряжения начало подташнивать и император отвел взгляд первым. Правда, сделал вид, что отходит в сторону и садится в кресло. Какого черта он вообще должен думать о смертнице?

- Начать казнь, - махнул рукой.

Удивительная все таки штука, судьба. Сначала она возносит тебя до небес от счастья, потом расшибает об землю, добивает, чтобы ты познал дно. Чтобы отказался от всего, со всеми простился и отпустил, распрощался с ожиданиями и планами. И именно в этот момент, когда ты – чистый лист, начинают происходить невероятные вещи.

Округу оглушил просто нечеловеческий вой. Все, кто стояли, - присел, те, кто сидел – спрятались за кресло. И только император сделал шаг вперёд, вглядываясь вперёд.

Долго ничего не происходило, только густой туман становился все ближе и шире.

Император снова махнул рукой.

- Начинайте!

На постамент вбежал щуплый мужчина с закрытой маской лицом и подошёл к Лисе. Кассель с Гларой дернулись в её сторону, но их удержали тут же подошедшие охранники.

- Я бы не советовал.

Из тумана раздался глубокий, пробирающий до мурашек, знакомый голос и первым показался мужчина-медведь. Его белые волосы и такая же борода были заплетены в причудливые косички, что выглядело скорее угрожающе, чем смешно. Мощный торс, не покрытый одеждой, был изрисовано чёрной краской в хищном рисунке, как и лицо. Он шёл небыстрым, уверенным шагом, но от него исходили такие волны силы, что любопытный народ, пришедший смотреть на казнь, расступился как можно дальше от него.

У Лисы сперло дыхание, а сердце подскочило к горлу в бешенном ритме, когда она увидела мужчину.

Сокхван.

У него же новорождённый ребёнок и по правилам он должен был оставаться дома, защищать семью и наследника...А он здесь! Вслед за ним выходили остальные воины Севера. Она узнала высокого и широкоплечего, как гора, Сокджина. Немного более изящного, но не менее развитого Тэхёна. Они все были в одних мягких кожаных штанах, с расписанным телом, но им не было холодно. От них мелкой рябью исходил жар.

Туман рассеялся окончательно и у Лиса что-то дернуло в груди, ноги стали ватными и непослушными.

Чонгук шёл последним, но не заметить его было просто невозможно. Так же раздет, как остальные, рисунок не только на спине, как она помнила, но продолжался на грудь и шею. На лице, как тёмная лента, шла полоса от виска к виску, и глаза в ней полыхали синим огнём. Он шёл медленно, тяжело, угрожающе, смотря только в землю, и вся его фигура была охвачена голубым туманом, отчего имела нечеткие контуры. От его левой руки тянулась золотистая тонкая нить, которая поднималась выше и выше и...ошейником обхватывала шею огромного велиора.

«...и горе его было настолько велико, а желание мести таким большим, что пошёл Альмод к велиорам, чтобы поработить их и с ними идти на врага. Семь дней и семь ночей шла битва Альмода. Семь дней и семь ночей сопротивлялся велиор, но был сокрушен мощью воина, истерзан его ненавистью и сломан его настойчивостью. Альмод пошел в дом его и взмолился тогда беспощадный велиор и заключили они вечный договор. С тех пор велиоры служили Альмоду и его сильнейшим потомкам. А Альмод и его сильнейшие потомки не трогали дом велиоров...»

У Лисы в голове вспыхнуло воспоминанием эта древняя легенда Севера, одна из немногих, написанных на понятном ей языке. Но то была легенда, скорее всего даже вымысел, ведь больше никто никогда, кроме этого мифического Альмода и не думал порабощать велиоров. А Чонгук...

Мужчина как раз в этот момент поднял взгляд с земли и сразу же выцепил из толпы девушку. Весь тот туман, который окружал его, взметнулся вверх, как пламя костра, в который подкинули дров, а велиор снова взревел. И только северяне оставались спокойны, тогда как все остальные разбежались с криками и воплями.

Лиса словно прибило к полу и дышала она мелко-мелко. Вот он здесь. Вот он видит её. Что дальше? Она так долго готовила себя к тому, что он откажется от нее, после того, как увидит, как все поймёт...Но реальность оказалась в тысячу раз больнее.

Она просто умрёт, если он скажет это.

- Что все это значит? – раздался голос императора.

- Альрик, Альрик, - покачал головой Сокхван, приближаясь к венценосному мужчине и возвышаясь над ним на целую голову, - ты уверен, что готов к войне с нами?

- Что-о? – удивился император неподдельным удивлением.

- Ты собираешься казнить жену первого наследника Севера, Альрик.

Мужчина беспомощно обернулся на стоящих на постаменте, словно гадая, кто из них жена.

- Но...

- Никаких но, Альрик, - припечатал северный правитель, - обряд был совершен и закончен, согласно всем традициям Севера, и даже если она что-то натворила, это уже проблемы Севера.

Император был в замешательстве. Войны с Севером ему, конечно же, не хотелось, но упорное и твёрдое знание, что все стоящие на постаменте – опасные преступники и их нужно немедленно казнить - было непоколебимым.

- Они все – опасные преступники, и были таковыми ещё до обряда. Смертная казнь грозит уже за то, что они делали до этого, - собрался император.

Словно слыша и понимая, о чем говорят высшие этого мира, велиор снова издал устрашающий рык. На это раз ближе и император все таки вздрогнул.

- Меня не волнуют все они. Мой сын выбрал себе жену и, боюсь, его уже мало что остановит.

Чонгук производил жуткое впечатление. Даже сложно было представить, что за сила бурлила в нем, раз одно из опаснейших чудовищ шло за ним на поводке. Он неотвратимо приближался к постаменту и северные воины расступались перед ним.

- Думай, Альрик, - давил Сокхван, - за то, что вы УЖЕ с ней сделали, сын вас не простит.

У Альрика разболелась голова так сильно, что он схватился за виски. Одна часть твердила, что казнь все равно должна состояться, что северяне – чужаки, что это его страна и его законы. Другая металась в цепях, обрывками слов напоминая, что с заключёнными было связано что-то еще. Мир застелило застелило красным маревом.

- Ваше величество, - ко лбу прикоснулись прохладные пальцы.

Тиски, сжимающие голову, стали ослабевать, а вопль, полный боли, утихать. Он открыл глаза и с удивлением обнаружил, что это он кричал – у него саднило горло, а из носа текла кровь. Перед ним все так же, немного хмурясь, стоял северный правитель, но воспоминания до этого момента были словно в дымке, неясные, нечеткие. А сейчас и цвета стали ярче, и голоса громче, и ощущения острее.

- Вам лучше? – император обернулся, чтобы столкнуться с близко стоящим ректором Университета. Чимин слабо улыбнулся, - мы немного опоздали, прошу простить нас.

Пока император корчился от боли, Лиса, не видя и не слыша никого и ничего вокруг, не отрывала глаз от неумолимо приближающегося Чонгука. Он запрыгнул на постамент одним рывком, хотя тот и был в половину его роста, так, что прогнулись доски под его ногами. Глаза запылали ярче и туман вокруг тела стал беспокойнее, словно колебался от сильного ветра, которого не было.

Он остановился в полушаге от неё. Но не подошёл ближе. Не обнял, как в тайне, боясь даже признаться себе в этом, хотела Лиса. Пришлось запрокинуть голову наверх, чтобы видеть его лицо. В нем не было ни грамма нежности, ни капельки любви или даже сострадания. Чонгук был сосредоточен и напряжен, разглядывая её лицо, как товар, за который хотел скинуть цену.

Протянул руку к волосам.

И не посмел дотронуться.

Лиса не заметила, как по щекам потекли слезы, зато на это отреагировал Чонгук и туман вокруг него поутих, словно побитая собака.

Её волосы... Их не было.

От весёлых завитушек, непослушно торчавших в разные стороны после купания, от тех завитушек, вызывающе украшенных бусинками, косичками и лентами остались жалкие обрывки. Кауч жег их с наслаждением и лихорадочным блеском в глазах, а Лиса задыхалась от страха и запаха, отчётливо понимая, что вместе с волосами сгорает часть её жизни. Часть её самой.

У неё практически ничего не осталось от длинных и пушистых ресниц.

Каждый сантиметр тела был обезображен либо следом от ожога, либо рубцом от глубокой раны, либо корочкой запекшейся крови.

Чонгук отшатнулся назад и невольно опустил взгляд на ноги, все ещё покрытые коркой засохшей коричневой крови. Велиор заскулил сначала жалобно, тоненько, можно было даже различить всхлипы в его голосе. Постепенно скулеж набирал обороты, становился яростнее, злее, обещая смерть тем, кто посмел так поступить.

Он все понял.

Не понятно как, но Чонгук все понял.

Его лицо оставалось непроницаемым, пока чудовище позади рвалось и металось, но хлипкая на вид золотая нить удерживала его на месте.

Лиса уже рыдала в голос и упала на колени, когда Чонгук повернулся к ней спиной.

Вот так. Без длинных речей. Вообще без слов.

Он.

От неё.

Отвернулся.

Дзинь.

Что-то хрупкое треснуло в голове и она провалилась во тьму.