inhale. the heart of the north

 Сидя в бане, Чонгук слушал разговоры остальных мужчин о предстоящем обряде. То, что здесь есть чужачка, было известно всем. И мужчины делились друг с другом небылицами о ней.

Чонгук слушал и пытался не вникать. Их интерес был вполне понятен, но каждому хотелось врезать вот прямо сейчас, наплевав на все правила. Она только для него. Только его.

Семь девушек-северянок, достигших совершеннолетия и Лалиса напротив восемнадцати мужчин, принявших решение создать семью. Взять себе жену в этом обряда сможет только сильнейший. Таковы условия Севера.

Лалиса выделялась сразу, даже с накинутым капюшоном. Все девушки в одинаковых накидках и одинаковой одежде, но она была меньше ростом, стройнее, миниатюрнее, и руки чесались - так хотелось схватить её и убежать.

А когда с неё скинули капюшон, был поражён не меньше остальных.

Северянки лишь робко поднимали глаза и мило улыбались, тогда как Лалиса была крайне возмущена и разгневана. Её зелёные глаза были выделены специальными красками, от чего горели на лице ярче прежнего, смуглая кожа была золотистой и даже как будто светились изнутри, и что-то сделали с волосами – они были блестящими, гладкими, тяжёлыми, все такими же кудрявыми, в бусинках и косичках, но уже не выглядели буйно. Все буйство было в глазах.

Непокорная.

Непокоренная.

Он, конечно, предполагал, что за неё придётся побороться, но, похоже, количество соперников увеличивалось вот прямо сейчас, когда она проходилась по всем взглядом.

Дошла до Чонгука и остановилась на нем. Она бы сейчас спрыгнула с импровизированной сцены и высказала бы все, что думает, возможно, не самыми цензурными словами, но сдержала себя, сжав ладони в кулаки, и осталась стоять. Зато не отказала себе в удовольствие испепелять его взглядом. Чонгук улыбнулся ей и чуть склонил голову в знак восхищения, не прерывая зрительного контакта. Вложил во взгляд все свое спокойствие и уверенность. Лалиса закатила глаза и всю остальную часть стояла со скучающим видом.

Потом девушек увели с холода в здание и на улице остались только мужчины. Восемнадцать мужчин делили восемь девушек, и на Лалису претендовали десять. Было бы больше, но воины обучены адекватно оценивать свои силы – не каждый сможет выстоять против Чонгука.

Что ж.

Он к этому готовился и был готов.

Перехватил поудобнее деревянную длинную палку (настоящим оружием сражаться запрещено) и встал в стойку, готовый отбивать нападение первого.

Девушек же в это время привели в тёплый дом, где усадили за стол, уставленный многочисленными закусками. Сыры, жирнючая, со стекающим по пальцам соком, рыба, такой редкий во всем мире шоколад, запечённые в специях овощи, орехи, фрукты – всего было достаточно и никто ни в чем не ограничивал. Прям праздник какой-то. Одна из девушек конкретно так налегала на шоколад, другая очень эротично поглощала бананы, Лалиса же чуть ли не стонала над рыбой.

При этом пение и задаваемый барабанами ритм все продолжался, тихо, вводя в рассеянное состояние. Но вот барабан громко отбил три раза, выкрикнулось имя, и под радостные аплодисменты из-за стола встала смущенная, но улыбающаяся девушка, прошедшая на улицу.

С этого момента напряжение в воздухе стало ощутимее. Не помогало даже монотонное пение. Через неравные промежутки вставала и уходила очередная счастливица и, хоть все знали, что выберут всех, переживаниям это не мешало.

Вот их осталось в комнате трое.

Двое.

За окном творился праздник – пели громко мужчины, женщины, вплетая свои голоса друг в друга, одни затихали, другие расходились за двоих, хлопали в ладоши, собирая все в единый ритм.

Вот Лалиса осталась одна. Она сидела и кипятилась. Напомните-ка, как Чонгук втянул её во весь этот цирк? Сердце, бл.ть, и дыхание. А сам где?!

- Чонгук Неотступающий пришёл за своей женой, - провозгласил голос.

Женой, пф. Ну она ему сейчас покажет.

×××

Лалиса решительно встала из-за стола и пошла к выходу. Но обескуражено остановилась на крыльце, когда вместо Чонгука её встречала толпа незнакомых, больше неё радующихся женщин. Они тут же подхватили её под руки, закружились вокруг, пели, что-то выкрикивали и куда-то вели. Лалису же все это уже безмерно раздражало. Просто а-А-А!!!

Отойдя на некоторое расстояние от дома, все остановились и одна из женщин, понимая, что Лалиса не знала, что делать, подняла руки и сделала пару первых движений танца. Ясно. Хотят, чтобы она начала танцевать. Она начнёт танцевать.

Глубоко вдохнула и выдохнула, вслушиваясь в ритм. Подняла руки, соединила их ладонями. Было холодно, ей не дали накидки и уже начинали подмерзать коленки. К барабанам присоединились звонкие колокольчики и женщины разом затянули песню. И сейчас мурашки бежали не от мороза.

Тут толпа перед ней расступилась и в круг вошёл Чонгук. Ссадина на скуле, разбиты костяшки на руках, запекшаяся кровь в углу рта. Без рубашки, и на теле виднелись пара синяков. Лалиса встретила его вздернутой вверх бровью, на что тот только ухмыльнулся, с жадностью наблюдая за её движениями.

Ой это мы ещё посмотрим.

- Наклоном вперёд ты выражаешь все свое уважение и покорность, доверие и признание его силы, - всплыли в голове слова Агот со вчерашнего обеда.

Поэтому в её взгляде был вызов, превосходство, упрямство, все, что угодно, но точно не покорность. Чонгук наблюдал за ней молча, с горящими глазами, и чуть улыбался краешком губ.

И просто ждал.

А тем временем темп ускорялся, присоединились мужчины, которые залихватски свистели, одновременно и восхищаясь неподатливой девушкой и жалея сына правителя. Это раззадоривало, но Лалиса начала чувствовать, что устаёт. Сколько нужно танцевать? Поднятые руки уже дрожали от напряжения, а ладошки вспотели, не смотря на мороз. Поясница начала болеть от частых прогибов назад, а музыка все не заканчивалась и не заканчивалась.

Когда после очередного такого прогиба чуть не заклинило спину и она вышла из этого положения уже с трудом, Лалиса в отчаянии посмотрела на стоящего напротив мужчину: «Сделай же что-нибудь! – просили глаза, - останови это!».

Чонгук взгляд распознал безошибочно. Словно только и ждал, когда она попросит. Придёт к нему. Сама. Он встал за спиной, притягивая ее к себе одной рукой, и с тихим вздохом облегчения девушка облокотилась на него. Второй накрыл её ладони, помогая рукам держаться прямо. Музыка стала медленнее, проникновеннее, и двигались теперь они вместе. Вернее он вёл, а Лалиса просто сгибалась вслед за его телом. И это было комфортно. Уютно. Спокойно. Вся злость испарилась и, не верившая никогда в сказки о чистой и светлой любви, Лалиса прониклась всей глубиной момента. Он был сзади, горячий, несмотря на зиму, стойкий, уверенный, сильный.

Её опора.

Её стена.

Её защита.

Вот музыка смолкла, и Чонгук опустил их руки, чтобы обнять девушку обеими. Стоял, потихоньку покачиваясь в стороны и еле слышно шептал ей в макушку что-то на своём языке.

То ли от разницы температур между внешним холодом и горячим мужчиной, то ли от пережитых нервов, девушку начало трясти.

- Я уже хотела уходить отсюда. Ужасно на тебя злилась, - призналась Лиса.

- Ты теперь моя-а, - протянул ей в ухо Чонгук, получая от этого набора звуков видимое удовольствие, - вряд ли так просто от меня уйдёшь.

Им дали накидку и Чонгук закутал в неё девушку, поднял на руки и пошёл.

- Идём, тебе нужно согреться.

- А тебе не нужно? – раздался из-под капюшона её голос.

Чонгук хохотнул.

Он был на максимуме своей силы просто от осознания того, что держал её в руках на законных правах. Что больше не нужно прятаться, бояться, что её уведут, ревновать к каждому встречному. Потому что все. Доказал всем. Она его. Жена. Сердце. Дыхание.

Он был готов пойти один против целого отряда одичалых и, наверняка, выстоял бы, но слава Белым Богам, в округе все было спокойно. Они вошли в другое здание, больше и просторнее предыдущего, где за обильно уставленным едой столом уже сидели и шумно праздновали. Новоявленные супруги сидели парами, где за потупленной девушкой коршуном наблюдал её только что появившийся муж. Пары постарше, родители девушек, правитель с женой весело разговаривали, шутили, выкрикивали тосты и поздравления.

- Поставь меня, - прошипела Лалиса, когда с их приходом стало тише.

На что мужчина только сильнее сжал её, не давая возможности выскользнуть и широким шагом прошёл вперёд во главу стола.

- Не смей, Чонгук, нет, - чуя неладное, продолжала шипеть ему девушка.

- Отец, - Чонгук поставил девушку на ноги и поприветствовал правителя, - моя жена, Лалиса Чистая Сердцем, - произнёс с гордостью и снял с неё капюшон.

И снова все глаза на ней. Лалиса вспыхнула, от чего сквозь золотистую кожу пробился румянец и сильно сжала кулаки. Ох этот Чонгук, не жить ему.

- Спокойной жизни вам, дети мои, - усмехнулся Сокхван, правильно расценивая её вид как злость, а не как смущение, - прошу к столу.

Стол загудел, приветствуя их.

- Я тебя убью, - невзначай бросила Лалиса помогавшему усесться ей мужчине, - честное слово, убью.