inhale. the heart of the north

 Сознание возвращалось медленно, словно поднималось вверх через тьму болота. Лалиса ещё не понимала, где она, лежит она, сидит или стоит, и первым её ощущением в этом пробуждении была легко поглаживающая пальцами рука на спине. Реальность, где она висит подвешенная за запястья, с закрепленными к земле ногами, ворвалась в голову и она задергалась, пытаясь выбраться.

- Тихо. Тихо-тихо-тихо-тихо.

Но...это не был голос Кауча. Тому голосу, который звучал, она инстинктивно доверяла, хотя ещё не осознавала, кому он может принадлежать.

Лиса делает над собой титаническое усилие, распахивает ресницы и тонет в синей бездне. Почему-то, смотря в них, сразу же расслабляется, хотя глаза и выглядят обеспокоенными. Одна рука этого синеглазого совсем не больно удерживает её запястья, вторая - под спиной. Она словно в защитном коконе. Закрывает глаза, хочет мысленно поблагодарить своего ангела-хранителя, уверенная, что он ей привиделся, как яркой вспышкой мозг озаряет воспоминание.

Чонгук!

Снова распахивает ресницы. Мужчина, нависший над ней, тоже немного расслабляется и хмыкает, уловив вспышку негодования в глазах. Узнала.

- Ты что здесь делаешь? – выговаривает возмущённо.

Чонгук расплывается в улыбке.

- Да так. Соскучился.

И смотрит внимательно. А Лалиса медленно начинает вспоминать все события вчерашнего дня и с каждым разом округляет глаза все больше и больше. Когда доходит до чёрного потолка, хмурится, и переводит взгляд на мужчину.

- Что случилось?

- Ты вчера была на грани, Лиса. Снова. И все из-за твоей глупой выходки.

- Это моя-то выходка глупая? – и откуда только силы в ней, чтобы так активно вырываться?

- Ну все-все, прости, - смеётся мужчина, переворачиваясь на бок и сильнее прижимая девушку к себе, - прости меня, моя хорошая, моя замечательная, моя самая лучшая девочка.

Лалиса замирает и отодвигается чуть-чуть, просто, чтобы можно было дышать. Он вроде и смеётся, казалось бы шутит, но в голосе столько нежности, что щемит сердце.

- Подлизываешься?

- Немного, - не отрицает мужчина, целуя в макушку и путаясь рукой в волосах.

- Я не хочу быть твоей невестой, - признается ему и чувствует, как он напрягается.

- Почему? – спрашивает тихо.

- Ты хочешь, чтобы я была как они, - начинает сбивчиво, неосознанно водя пальчиком по его крепкой груди, - не бей и не груби мне, - передразнивает его тон, - а я не смогу так, чтобы глаза в пол и руки перед собой! Потом захочешь откормить до их размеров и вообще...

Грудь мужчины вибрирует и она слышит смех над головой.

- Эй! – снова пытается освободиться, но Чонгук только сильнее её прижимает.

- Ты знаешь, - начинает спокойно объяснять, - если бы мне нравился кто-то из северянок, я бы и выбрал кого-то из них. Но однажды мне на глаза попалась очень красивая и очень строптивая девушка, и я свой выбор сделал уже тогда.

Лалиса лежит в объятьях этого сильного мужчины с заходящимся сердцем и боится пошевелиться. Ей часто признавались в любви, но она никогда не воспринимала этого всерьёз. Сейчас же все было даже слишком серьёзно.

- Я же только что была самой замечательной.

- Одно другому не мешает, - улыбается Чонгук, - по поводу «не бей и не груби мне». Лиса, это норма отношений. Мне не нужно это твоё «глаза в пол и руки перед собой», но уважения к себе все таки прошу.

Такое признание вызывает смятение в душе. А она уже себе надумала тут...

- Ну и по поводу откормить. Тело меняется, Лиса. Оно стареет, может заболеть, выздороветь, поправиться или похудеть. Некоторые вещи исправить можно, некоторые – уже нет. Но на теле вся наша история, в каждом шраме и в каждой морщинке. И твою историю я уважаю, - помолчал немного и добавил с лёгкой улыбкой, - к тому же, - шлепнул рукой по ягодицам девушки и сжал их, - меня все устраивает.

- Эй! – получил за это кулачком в грудь и Чонгук перевернул Лалису, нависая над ней.

Девушка замерла под его потемневшим взглядом, но Чонгук нашёл в себе силы просто поцеловать её в лоб. Нет. Не сейчас. Все нужно сделать правильно.

- Завтрак? – спросил, скатываясь с кровати и натягивая штаны.

- Давай, - Лиса укрылась одним из одеял по самую шею. На кровати вообще был большой ком из одеял и покрывал. Кстати, - а кто меня раздевал?

Чонгук развернулся у двери и на лице было весьма удивленное выражение лица.

- Ты думаешь, я бы позволил сделать это кому-то ещё? – приподнимает вопросительно бровь. И выходит.

Лалиса выдыхает и встает с кровати вместе с покрывалом. Комната Чонгука более сдержанная и строгая. Здесь даже нет шкафа, вместо него огромный сундук с полукруглой крышкой. Темно-серые плотные шторы, стол из тёмного дерева, простая широкая кровать без балдахина, который был у неё, кучка покрывал и одеял от чёрного до глубоких синих цветов. Поменялся и вид за окном. Если у неё он упирался в стену, то перед комнатой Чонгука была широкая белоснежная дорога с вышагивающим по ней караулом и виднеющимся вдали тренировочным полигоном.

Этот день она так и провела в комнате мужчины. Ела, по большей части спала. Чонгук уходил, приходил только на обед и ужин, нервный, мрачный, но на вопросы не отвечал, отмахивался, отшучивался, делал вид, что все нормально.

- Я могу вернуться в свою комнату? – спросила Лиса, когда на улице стало вечереть.

- Зачем?

Чонгук только вышел из душа как будто специально в одном полотенце на бёдрах. Девушка подзависла на кончиках татуировки, чей рисунок заползал со спины на плечи и бока.

- Э-э-э...Спать.

- Ты спишь здесь, - кивнул на кровать и прошёл к сундуку, поднимая крышку.

Лалиса перевела взгляд на кровать, потом на полуголого мужчину, достающего свежую одежду. И снова в груди разжалась бунтующая пружинка.

- Нет, - уверенно прошла до двери, открыла и вышла в коридор.

Хм, вроде вон та дверь её. Как близко, оказывается.

Чонгук не успел натянуть штаны, когда Лиса вышла. Выругался и все в том же полотенце пошёл следом.

- Лиса! – перехватил её за талию и приподнял над полом под удивлённый взгляд стражника.

Кто-то из молодых. Тот хоть и пытался отвести взгляд и сделать непроницаемое лицо, но происходящее было слишком для него удивительным.

- Ну! Я хочу спать в своей кровати под своим одеялком! – девушка немного потрепыхалась и повисла тряпочкой.

- Будет тебе и твоя кроватка и твоё одеялко, - ответил, занося обратно в комнату, - но туда нельзя. Там пока ещё все чистится.

- Чистится? – Чонгук сел на кровать, усадив Лалису сверху, - я там все так сильно испачкала?

- Видимо какая-то часть проклятья осталась глубоко в теле и вышла вместе с твоим эмоциональным всплеском, - начал втолковывать ей, как маленькой, - мы пока не решили: хорошо это или плохо.

- Мы – это кто? – она повернула голову боком и скосила на мужчину глаза.

- Целители, - пожал он плечами, - ты первый выживший после проклятья человек за долгое время. Последний известный истории был около трех десятков лет назад.

- Ясно.

Лалиса попыталась встать. Сидеть вот так на коленях практически голого мужчины было по меньшей мере неловко. Но её тут же схватили и опрокинули на кровать.

- К тому же, - Чонгук смотрел на нее сверху вниз, - мне бы не хотелось утром найти в комнате твоё холодное тело. А рядом я могу проконтролировать.

- Значит ты будешь спать как в прошлый раз – на кресле?

Мужчина обвел комнату взглядом.

- Тут нет кресла.

- Ты меня соблазняешь? – не дослушав, задала вопрос и почувствовала, как в низу живота стало горячее.

- У нас не спят с женщиной до обряда, - растянул губы в улыбке Чонгук.

- А... - удивилась Лиса, - совсем?

- Совсем, - не меняя тона и выражения лица, ответил мужчина.

- А как же вы...э-э-э...справляетесь?

- У нас есть свои способы.

Лалиса многозначительно приподняла бровь.

- И это не то, о чем ты подумала, - быстро поцеловал в лоб и встал с кровати, чтобы, наконец, переодеться.

- А что за обряд? – вспомнила, когда Чонгук скрылся в ванной.

- Узнаешь.

- От кого я узнаю, если мне никто не говорит?!

- Не мне тебе об этом рассказывать, - мужчина вышел в одних штанах.

- А...

- Спи, - перебил Чонгук и погасил все огоньки.

- Ещё совсем детское время, - пробубнила Лалиса, укладываясь под одеяло на противоположном конце кровати.

Мужчина наблюдал за ней, заложив руки под голову. Потом дотянулся и одним движением, под протестующий писк девушки, придвинул к себе. Подправил и подоткнул одеяло со всех сторон и лёг рядом, обнимая.

- Затра на обеде ты познакомишься с главными обитателями дома, - выдохнул он.

- Что? – завертелась Лалиса, пытаясь освободить хоть руки, но одеяло так плотно её охватывало, что она чувствовала себя гусеничкой. Ещё и придавленная сверху тяжелой рукой, - ЧТО?! Ты это специально? – завертелась сильнее, но быстро устала.

- Ты о чем? – обнял покрепче, - тебе ещё восстанавливаться да восстанавливаться. Не все же время будешь сидеть в комнате.

- А может и буду, - упрямо заявила девушка.

- Тебе надоест.

- Не надоест.

- Лалиса, - устало проговорил мужчина, - там нет никого страшного или опасного для тебя. Только родные. Давай спать.

И он действительно закрыл глаза. И действительно уже через несколько минут задышал глубже.

Лалиса ещё некоторое время посопела недовольно для вида. Но тоже быстро уснула в ощущении тепла и безопасности.

Было ли это знакомство с родителями запланированной частью плана по завоевыванию девушки? Или же на самом деле просто забота о её удобстве и безопасности? Думал ли он, чем все это закончится? И если бы знал заранее, стал бы идти на такой серьезный шаг? Но Чонгук сейчас не думал об этом. В его сонном мире было хорошо. Он устал, переживая за неё, устал от навалившихся событий и выборов, споров и решений, и сейчас отдыхал, убаюканный ощущением её тела рядом.