inhale. the heart of the north

 Лалиса же взвилась моментально. Он что, хочет, чтобы она была как те – глазки в пол, руки перед собой?

И, не смотря на все запреты и возможные последствия, ударяет его силой.

Предугадав что-то такое по вспышке злости в её глазах, Чонгук не отпускает девушку и они вместе достаточно неловко делают пару шагов назад в сторону стола и падают. Мужчина смягчает падение собой, чтобы тут же перевернуться и оказаться сверху.

- Я тебя предупреждал, - сжав запястья одной рукой и удерживая их над головой, низко опускается к шее Лисы.

Девушка брыкается, сопротивляется, но он тоже знает способы, как удержать её. Придавливает не только своим весом, но и фиксирует бедра Лисы своими голенями. Больно, да, но:

- Успокойся, - шепчет ей в ухо.

В ответ в её удерживаемой ладошке разгорается очередной искрящийся шар. Чувствует, как под рукой дёргается все её энергетические каналы.

- Лалиса, ты себе только хуже делаешь, - нависает над ней.

Туман в голове понемногу рассеивается и теперь надо говорить.

- Да пошёл ты, - выплевывает девушка.

- Чонгук, дорогой, к тебе можно? – дребезжит за дверью старушачий голос, сопровождаемый постукиванием палки.

Лалиса расслабляется.

- Он сейчас к вам выйдет, бабушка Ке, - кричит, чтобы её услышали, - слезь с меня, - шипит уже мужчине.

- Так это ба тебе рассказала? – Чонгук не шелохнулся.

- А что именно тебя в этом не устраивает? – снова взъярилась Лиса.

Он ещё недоволен, видите ли!

Чонгук осторожно встал, протягивая руку, чтобы помочь, но та, конечно же, осталась проигнорированной. Не глядя на него, Лалиса шагает к двери.

- Бабушка Ке, проходите, - любезничает со старушкой, поддерживая её за руку, - вот ваш внучек, полностью в вашем распоряжении.

- Спасибо, дочка, спасибо.

Как только бабушка оказывается в кабинете, Лиса быстрым шагом уходит в комнату.

- Лиса! – Чонгук идёт за ней и девушка переходит на бег.

Захлопывает дверь прямо у того перед носом.

- Открой, Лиса! Давай поговорим, – стучится мужчина.

- Да пошел ты, - замахивается цветочным горшком с подоконника и со всей дури швыряет в дверь, - К ЧЕРТУ!!!

На удивление с той стороны все тут же затихает и девушка заученным движением блокирует замок.

Бросок, удар и последующая тишина опустошают настолько, что она без сил падает на колени. Самое ужасное, что ей некуда идти, не к кому обратиться за помощью, и у неё нет передатчика, чтобы позвонить! Ощущение беспомощности, ненужности, предательства со стороны друзей раздавливает окончательно и она распластывается на полу, придавленная этим грузом. Очень тяжело дышать, непролитые слезы колом стоят в груди и, кажется, даже сердце замедляет свой бег. Потолок над головой начинает кружиться, засасывая в свою беспроглядную тьму и она то ли теряет сознание, то ли засыпает от бессилия.

После удара чем-то тяжёлым с той стороны, Чонгук понимает, что разговаривать сейчас бессмысленно. Поставив у двери стражника, который должен был внимательно прислушиваться к происходящему в комнате и докладывать обо всем, возвращается к бабушке. Он её очень любит, свою бабушку Ке, но сейчас слушает вполуха и отвечает машинально. Так же на автомате провожает её в комнаты и возвращается к себе.

Что не так? Ну вот что не так?! Девушки Севера были бы только рады такому предложению. Кэрита до сих пор тенью ходит за ним, безмолвно о себе напоминая. Да что там девушки Севера, сколько с большой земли их вешалось на него! И вот только Лалиса сопротивляется всеми руками и ногами. Чонгук усмехнулся.

На Севере бытует мнение, что за каждым великим воином, стоит сильная женщина. Что ж, если он все таки завоюет Лалису, то просто обязан стать величайшим.

Просит Ярика, стоявшего у входа в кабинет, вернуть своих командующих и углубляется в дела.

Заканчивает около полуночи и первым делом идёт к комнате Лисы. Молча кивает на дверь.

- Все тихо, вар Чонгук, - докладывает Шорин, - ни звука. Если честно, даже странно.

Чонгук хмурится.

- Почему так думаешь?

- Ну, понимаете, мы когда с моей Торбертой немного ругаемся, она потом долго ещё отходит. Бурчит там, ходит громко. Здесь же слишком тихо.

Чонгук посмотрел на взрослого мужчину и по спине пробежала холодная колючая волна. Это было слишком странно даже для Лиса.

- Лиса! Открой! – громко стучит в дверь, - просто скажи, что с тобой все в порядке и я уйду!

Даже не скрипнуло ничего в ответ. С нарастающей, как снежная лавина, тревогой, Чонгук попробовал дверь на прочность. Добротная, кто бы сомневался.

- Лиса! Если ты там – отойди, я сейчас выбью эту чёртову дверь! – предупредил и сам отошёл на несколько шагов.

Он весь засветился холодным голубоватым огнём, разбежался и вышиб деревянное полотно ногой.

Первое, что почувствовал – холод, словно окна были открыты настежь. Под сапогами что-то хрустнуло и заскрипело – осколки горшка скорее всего. Шорин запустил в комнату несколько шаров, чтобы осветить комнату.

- Лиса!

- Ох ты ж Белые Боги...

Девушка, свернувшись в комочек на полу, то ли спала, то ли была без сознания, и явственно дрожала. Синие губы, бледная кожа и тёмные синяки под глазами настолько напоминали мертвеца, что если бы не эта дрожь, Чонгук подумал бы именно так. Он в два резких шага оказался рядом с ней и поднял, прижимая холодное тело к себе.

- Комнату закрыть и вызвать сюда целителей, пусть все почистят. Меня не тревожить.

И прошёл к себе.

- Лиса, - попытался растормошить девушку.

Белое облако уже охватило их полностью, когда он укладывал её на кровать. Быстро стянул с себя одежду, оставаясь в одном нижнем белье. Лалису раздел с трудом – она все время пыталась сжаться и стонала, когда он разгибал руку или ногу. Боясь причинить боль, в итоге просто все разорвал и сбросил на пол. Прижал, насколько это было возможно, к себе, сам заходясь мурашками от ее ледяных ладошек. Укрылся всеми одеялами и покрывалами, что нашлись в комнате.

Она балансировала на грани, не делая шага ни в ту, ни в эту сторону. И тогда Чонгук начал ей рассказывать об их первой встрече, о том, как постепенно влюблялся в нее, о том, что просто не может её сейчас потерять, когда она так близко. Он просто не сможет жить без неё, не сможет смотреть на других женщин и не будет у него наследника. А для будущего правителя наследник очень важен.

Ещё он просил прощения. За то, что все так обернулось, что он сам не рассказал сразу. Это, конечно, должен был сделать он, как-нибудь красиво, предупредительно, чтобы новость не была для неё шоком. А не бабуля, хоть она это сделала и не со зла.

Исцеление и тепло постепенно делали свое дело и Лалиса дрожала все меньше и меньше. В коридоре слышались шаги, пару раз кто-то подходил к двери, видимо, прислушиваясь, но стучаться не решались. Схлынувшее напряжение оставило после себя усталость и сам разморенный теплом и собственным бормотанием, обнимая мирно посапывающую любовь, Чонгук тоже уснул.