моя апрельская ложь.

╔════《 .⛓️. 》⤵ ════╗

Небольшой, ели греющий собственное сознание и разум огонь невольно играл с остатками липовых дров в массивном камине, что благодаря своим габаритам и расположению мог освещать своим неярким, но всё же светом комнату, позволяя мне, как хозяйке данных имений заглядывать в небольшие окны гостиной, что вели в сад цветущей гортензии и пышных пионов, чей аромат тонкими нотками доносился в стены всея строения. Погода в северном округе хоть и не радовала местных жителей, считавших что дождь, это самое ужасное, что можно себе только представить, но для леди, что выросла в землях прославленных исключительно жарким солнцем и урожаем, это было как никогда кстати, ведь именно с этими холодными каплями все её проблемы куда-то испарялись. Именно за эти моменты Йеджи ценила свой переезд из родительской лачуги сюда, в поместье местного графа, Чхве Ёнджуна. Не сказать, что молодая леди северных земель была рада тому, что покинула родимый дом, но ведь её с самого рождения готовили к женитьбе, дабы укрепить отношения между их двумя семьями, что была напрямую связаны с добычей драгоценных камней и поставки высококачественных инструментов.

Йеджи была дочерью маркиза Хвана, чей статус и верность короне была выше всех остальных семей, что приближены к его Императорскому Величеству. Отец всегда выполнял приказы Императора, будь это сложная миссия в южных землях, требующая испачкать руки в крови невинных людей, или же личное поручение его Величества, о котором знал исключительно сам мужчина. Юная маркиза никогда не лезла в личные дела её отца и самого императора, ибо знала, что это не её ума дело. С малых лет юница обучалась этикету, политике, экономике, а также истории их империи, ведь будущее той уже давно было предписано ей родителями и одним графом, который договорился с маркизом о том, что брак их детей будет осуществлен, когда младшая дочь Хвана уже станет совершеннолетней*, а его сын уже пройдет службу в великой имперской армии. Таким образом и сложилась судьба юной леди, о которой в будущем будет ходить много легенд и тайн, о которых обществу придется лишь гадать.

Нельзя было сказать, что род Хван имел лишь только одну наследницу их дома, нет, у прекрасной девы также имелось два старших брата и сестра, чье будущее зависело лишь от них самих. Только судьба молодой Хван находилось в руках у её любящего отца, который хоть и подписал договор между двумя семья, однако не был против того, что его дочь находит новые увлечения или равных себе по духу друзей и товарищей. Старшие братья напрямую являлись наследниками их рода, от чего постоянно находились на тренировочной площадке у их поместья, а также в возрасте пятнадцати лет были отправлены на службу герцогу Чхве, что входил в тройку самых приближенных семей его Величеству. Сестра же выбрала себе точно такую же судьбу, только лишь в возрасте двадцати трех лет нашла себе человека, от которого на данный момент ждет их первенца, самого первого внука в семействе маркиза Хвана. Когда-то бывшая маркиза стала герцогиней, а её жизнь походила больше на любовные романы. Такими Йеджи видела судьбы своих самых близких ей людей.

Закончив с забвением в собственных мыслях, маркиза убирает с лица небольшие пряди своих длинных каштановых волос, что до этого вечера находились в небольшой и аккуратной прическе, которая невольно подчеркивала всё изящество и женственность той, и оглянув свою комнату взглядом, всё же решается спуститься вниз, прямо на ужин со своим женихом, который и казался холодным и своенравным молодым человеком, но по отношению к той пытался сделать всё, что в его силах. Граф уважал личное пространство дамы, поэтому всегда держал дистанцию и был мил к ней, словно она — последний луч света во мраке его души. Только вот сердце милой дамы болело не по данному молодому человеку, и никак не по его старшему брату, а скорее о принце первой лунной ночи, а также по тому, кто впервые отправил письмо, в котором хранились все тёплые чувства по отношению к маркизе. Он видел в ней не просто леди со статусом и влиятельной семьёй, а миледи с добрым сердцем, чьи красно-рыжие волосы бурно развивались в бликах тёплого заката.

Молод, воспитан, умен, а главное один из немногих, кто слушает мнение женщин. В столь трудное время он был просто находкой, чего уж тут греха таить, завидным мужем и семьянином. Этим он и зацепил крепкий? род семьи Хван, что властвовал в данных землях, внимательно следуя каждой новой реформе Императора. Только вот никто не спросил разрешения у дочери того самого графа, готово ли её сердце теперь навечно быть под охраной крепких рук и зорких очей юноши. Действительно, никто же не знал, что сердце юной девы было давно разбито о сырую землю в саду, увидев в своих имениях мальчишку её возраста, что стал для семьи Хван ценным помощником и верным слугой. Он был протеже отца Йеджи. Молодой человек, родом из такой знатного и влиятельного рода, решил взять новомодный план обучения у отца прекрасной девы.

— Йеджи, — вернувшись к реальности, голос заставляет миледи обернуться, после чего поздороваться с человеком, что прямо сейчас направлял я в сторону аристократки. — я не столь очарован красотами данного поместья, как вашими глазами. Они сияют, словно морская гладь в штиль, я вижу в них отражение красоты природы, ну а также вашу внутреннюю красоту!

Чхве Енджун. Причина спокойствия данных стен, а также владелец поместья, в котором они сейчас оба находятся в столь поздний час. Будь воля столь юной девы, она бы не желала встретиться с ним прямо сейчас, её разум занят другими проблемами, о которых стоит молчать. Навечно запечатать свои тайны и мысли в подсознание, дабы граф не догадался, что служит причиной такому скромному поведению дамы.

— Ах, Ваше Сиятельство, — спокойный тон и прямая осанка, всё так, как её научили преподаватели в семейном поместье. Все именно так, как следует юной даме. — не стоит говорить при всех такие речь, будь мы даже помолвлены и клялись в чувствах перед богом, это ведь нарушение этикета.

— Ради вас я готов даже отдать свою жизнь, если это потребует мой долг, так что отбросьте формальности, миледи.

Прохладный осенний воздух настырно стучался в окна большого фамильного поместья, пока две молодых души продолжили свой разговор, касаемо разных вещей, которые им только предстояло в будущем. Со стороны казалось так, словно они прекрасная пара, судьба которой предписана самой судьбой, но и у любой картины есть обратная, тёмная сторона, что скрыта во мраке ночи и луны. Отбросив формальность все формальности в сторону, можно было осознать одно: в безграничной любви к солнечной деве у опал лишь один единственный юноша, пока сама Йеджи старалась скрыться от мира всего под тенью прошлого.

Пока молодой граф открывался высшему свету с иной стороны, молодая маркиза убивала внутри себя чувства к тому, с кем ей никогда не быть, даже если та скроется где-то в Европе, сменив своё имя и небезызвестную фамилию. Не осталось больше хрустальный слез, которые могла бы показать на своём фарфоровой личике Хван, осталась лишь боль, которую она скрывала под театральной маской спокойствия, как только в поле её зрения появлялся юноша, который относился к ней, как с самому ценному сокровищу во всей Франции.

Вечер имел бы своё логическое продолжение, а новые темы были бы раскрыты в общих дискуссиях, если бы в гостиную комнату не явился верный слуга Чхве, по внешнему виду которого было ясно одно: молодой человек прибыл сразу, как только узнал нечто важное.

Чёрный плащ укрывал его силуэт от сильного дождя, что продолжал идти вот уже который час, короткие вьющийся волосы лезли во все стороны, а в руках у него находилось письмо, которое, скорее всего и являлось причиной позднего визита. Кто знает, какое именно содержание в нем кроется, а также какие вести принёс в данное поместье верных слуга их рода.

— Ваше Сиятельство! — наступившую тишину прерывает звонкий голос юноши, что сумел набрать в свои лёгкие свежий воздух, а также наконец собраться с силами, дабы донести до господина важные вести из столицы. — Ох, госпожа, прошу меня простить, я сразу и не заметил вас, прошу простить мою наглую персону на подобный моветон**. — заметив в комнате невесту графа, тот делает лёгкий поклон в знак собственного уважения к её персоне, после продолжив, — Господин, пришли новости из столицы. Наша фракция требует провести собрание на этой недели. Его Светлость, сам герцог Чон Чонгук желает видеть вас в столице в ближайшие дни. Говорят, срочные вести, а также приказали мне донести до ваших рук письмо.

Расположив на небольшом дубовом столике письмо с красной тесьмой на нем и величественной печатью, слуга кланяется, после чего, с позволения Его Сиятельства покидает комнату, оставляя две молодых души вновь наедине.

— Не пройдёт и дня, как мою персону вновь возжелали видеть в столице, — взяв в руки то самое письмо, Чхве убирает его в карман своей жилетки, после чего встречается с парой янтарных глаз своей возлюбленной, что при свете свечей была более прекрасна, чем в любое другое время суток. — но если сам герцог пожелал видеть меня, дело срочное, никак иначе. Но не переживай, не думаю, что это будет на долгий срок, пару дней, — свободной рукой коснувшись тонкого запястья девушки, граф продолжает, — и я вновь буду с тобой.

Испытывает ли Хван обиду на то, что Енджун в постоянных поездках и находиться вне дома? Сложно сказать, какие именно эмоции испытывает приличная дама в этот промежуток времени, но ей и правда бывает одиноко, в столь огромном поместье. Если же с Чхве было приятно завести разговор и поговорить по душам у камина, обнажив все самые хрупкие части собственного сердца, то в компании себя девушка медленно, но верно впадала в чувство сомнения своих чувств и поступков. И сейчас ей не оставалось ничего, кроме как проявить наглость, иначе очередные дни её одиночества приведут миледи в апатию.

— Ваше Сиятельство, могу ли я...

Скзаав только одну фразу, молодой человек сразу же останавливает её красноречивую речь, лёгким движением руки взяв её за руку, заглянув в самое сердце.

— Чхве Енджун. Отбрось ненужную формальность в моменты, когда мы наедине друг с другом, прошу. Мы не в кругу аристократ, где-то в высшем обществе. Мы дома, а значит, можно называть друг друга по именам. Совсем скоро бы тем более сыграем свадьбу, миледи, так что будь добры ко мне, обращайтесь по имени, а не по статусу.

— хорошо, Енджун. — с непривычки произносит Йеджи, внимательно следя за каждой деталь в движениях графа. — Могу ли я проявить немного дерзости и попросить тебя поехать вместе с тобой в столицу? Не подумай, что эти стены давят на меня, нет, даже наоборот, мне очень комфортно здесь, только вот проблема в том, что я желаю встретиться со своей хорошей знакомой герцогиней, что как раз сейчас находиться там.

Монолог мог бы продолжаться ещё очень и очень долго, если бы не естественная улыбка графа, который лишь спокойной кивнув, осознав, к чему клонит его невеста, рукав повседневного платья которой немного сполз, открывая ему взор на острые ключицы той. Стройность девушки была только той к лицу.

— Конечно, я скажу Фенцио, чтобы и твои вещи были подготовлены к поездке, Йеджи.

А ей только спокойно от его слов. Он вновь понял её и дал согласие на то, что обычные мужья не любят делать. Он вновь укрыл её заботой и пониманием, а миледи остаётся ничего, кроме как украсть двумя хрупкими кистями руку юноши, что медленно следил за тлеющими дровами в камине большого поместья.

[➹]

— Всевышний, сжалуйся над моим мужем и подари детям нашим ещё счастливое время над головой...

Массивные каменные стены небольшой церкви, что расположилась на самой окраине некой деревни впитывали в себя всю ту боль, что приносят с собой морально убитые люди, что просто отчаялись верить в лучшее в собственной жизни. Немного понаблюдав за местными жителями, сложно сказать, что именно сейчас наступил мирный период во французской революции. Нет. Когда-то добрые и открытые сердца граждан превратились в пепел и осколки прошлого счастья, которое упорхнула от них настолько же быстро, как бабочка в летний вечер. В уставших лицах читалось горе и отчаяние, у каждого здесь произошло горе, о котором готов выслушать их только Всевышний, но никак не другой человек. Но это было полностью их право, ведь девушка, в точности, как и они пришла отмаливать боль утраты своих близких людей, годовщина кончины которых должна быть совсем скоро. Юная дева явилась в стены данной церкви лишь для того, чтобы немного унять ту боль, что с каждым днем всё больше и больше просыпается в ней. Заглушить то отчаяние, что пробуждается в её хрупком хрустальном сердце вновь.

Церковная атмосфера совершенно отличалось от той, что была снаружи массивного здания. Открытые раны переставали кровоточить, а необъяснимая аура безопасности гуляла здесь в том же порядке, что и легкий осенний ветер за витражами. Именно здесь ты мог открыть свои хрупкие частицы души и поведать всё, что тебя беспокоить не боясь, что кто-то сумеет и слова тебе сказать. Здесь все отмаливают одно и тоже, только вот тяжесть тех самых грехов и обид отличается, что и делает это место центром общих проблем.

— Господи Боже, простите дитя свою и благослови ту на жизнь мирную, — из алых уст слышится шёпот, а на глазах выступают слезы, которые совершенно никак не остановить. — аминь.

Душа молодой герцогини была оголена прямо здесь и сейчас. Сердце больно забилось в такт церковных колоколов, а мысли вновь были о прошлом, боль от которого никак не могла покинуть жизнь прекрасной девы.

Она запомнила июль тысяча семьсот семьдесят пятого года, как время, когда он впервые испытала искренне счастье. июль она запомнит как момент, когда от неё ушла юность, которую уже никогда не вернуть. она запомнит, как лезвие острого клинка рассечет монолит ещё хрупких её рук, а после, по её прекрасным синим венам в последний раз пробежится кровь, как по прекрасной мраморной плитке текла алая густая жидкость, больше похожая на одурманивающий винный напиток, придуманный ещё давно наши предками, что знали про данную усладу больше, чем даже мы сами. это всё безумие — думал она, но всё же, она была не против испытать данное чувство вновь, будь у неё ещё один шанс. видимо, девушка была вынуждена причинять себе физическую боль, чтобы унять ту, что рождается в голове, когда нет ничего, кроме её и мыслей о её прекрасных изгибах тела.

— будь собой всю жизнь.

днями позже, она будет видеть прообраз того злополучного дня в своих снах и тайных мечтах, чёрной тенью, словно ворон, пролетевший среди веток дремучего леса, что окутал всех местных жителей в объятия ночи. а она возненавидет себя, точнее то, что она допустила: слезы на глазах близких, крах веры в светлое будущее, а также ту самую улыбку человека, который напоминал самого настоящего паразит, что засел у неё в костром мозге и управлял всеми её действиями в те тёмные времена.

— я больше не борюсь, теперь это окончательно тянет на дно.

Облака за окном плыли неспешно, оставляя после себя характерный остаток на душе каждого человека, что прямо здесь и сейчас наблюдал за алым солнцем, уходящим в закат, уступая свой былой пьедестал почёта собственному спутнику. Помолившись за здравие и благополучие покойных, юница покинула стены храма Божьего, невольно оглянувшись на пейзаж, что расположился прямо за зданием. Юная дама не спешила убрать со своей головы шаль, наоборот, медленно расположилась на старой деревянной скамье совершенно одна, не обращая внимания на то, что прямо сейчас бьют колокола; она погрузилась с головой в одиночества былых дней, что так быстротечно покидают её. Молодая герцогиня и преемница военного рода была занята созерцание, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Сыльги не обращала внимания на пары молодых людей, что спешили помолиться за их общее благополучие и удачного возвращения с фронта, или же точно таких же одиночек, как она сама. Нет, она была полностью в себе, лишь иногда отрываясь от алого заката, она поглядывал на небольшие волны и их пену, что так неосторожно разбивалась о скалы дикого пляжа. На душе стало приятно лишь из-за того, что та смогла отвлечься от уймы проблем, пусть даже на такой короткий срок.

Именно в столь личный момент молодая герцогиня не ожидала встретиться юношу, что совсем недавно ею, как спутницей на очередной банкетный вечер. Мрачная душою дева встретилась лицом к лицу с ярким лучом летнего солнца.

— Я и подумать не мог, что встречу герцогиню у стен небольшой церкви, в самом пригороде Франции. — следуя хорошим манерам, молодой граф первый начал их диалог, продолжая поправлять собственную жилетку, которая, казалось, была ему не по размеру. Наверное, тот торопился сюда, по этой причине выбрал одеяния, которые первые попались тому под руку.

Граф Тэхён. Личность аристократ была окутана как тайна и, так и слухами. В точности, как и у самой девушки. Но если же старший брат той считал, что данному человеку не стоит доверять и говорить что-то, что может быть связано с политикой и экономикой, то Кима Сыльги хорошо узнала благодаря службе во время Великой революции, отголоски которой до сих пор отражались в вечных бунтах и восстания на границе, из-за которых молодая герцогиня была в постоянных отъездах. Именно в один из таких этапов в жизни она и познакомилась лицом к лицу с юношей, что стал преемником собственного дома в довольно юном возрасте, при этом успев отточить своё мастерство владения оружием до идеала. Не сказать, что они были в хороших отношениях, но они оба уважали и ценили помощь друг друга, в столь важный для страны момент. Именно по столь серьёзным причинам молодые люди были знакомы и неприязни меж ними, как таковой и не было в помине.

— Молитесь за здравие или погибших?

И вновь вопрос со стороны графа, когда же молодая графиня продолжает молчать. Видел бы это учитель этикета той, тогда наказания не избежать. Но как бы она не желала остаться в столь важный момент одна, юнице приходиться ответить и продолжить их разговор, дабы не показать род Чон в неправильном свете.

— Вы похожи на пилигрима*** в данных одеяния, Ваше Сиятельство, граф Ким Тэхен.

А у графа смех проскальзывает сквозь серьезную мимику его лица. Сыльги лишь только сейчас замечает, что весь внешний облик графа отличался от того, который она привыкла видеть в высшем обществе; длинные волосы свободно развивались, когда раньше молодой человек любил убирать их в высокий хвост или же перевязывать их шелковыми нитями; рубашка и жилетка были свободны, специально скрывая крепкое телосложение графа. Он точно прибыл сюда по срочному, но крайне личному делу, оставляя свой внешний вид таковым, какой он был исключительно в стенах собственного поместья.

— Из ваших уст это похоже на комплимент, чем на описание моего внешнего вида, Ваша Светлость, герцогиня Чон. — вновь уста аристократа складываются в подобие теплой улыбки, а в глубоких голубых глазах глазах отражается закат и лицо чудесной дамы, что прямо сейчас встала с места, и одарила преемника дома Ким легкой полуулыбкой.

— С чего вам знать, возможно, я отмаливаю собственные грехи, — её слова были услышаны только им и прохладным осенним ветром, который унесет их сегодняшний диалог с собой, прямо за горизонт и оставит всё в секрете. — с чего вдруг столь большая уверенность в собственных предположениях?

А Тэхен верит, что за холодным обликом и мрачной историей их рода скрывается невинность и легкость этой дамы. За пустыми серыми глазами скрывается девушка, которая готова подарить этому миру своё тепло и доброту. Светло-русые волосы доходили ей по ключицы, а во внешности наблюдалась точная копия собственной матери. Ким знал, что в тот роковой день, когда великая семья Чон практически вся погибла в ужасном пожаре произошло нечто, что так тщательно стараются скрыть брат с сестрой.

Стоя перед юной леди, Тэхен никогда не станет прямо говорить ей о том, что вместе с некоторыми членами высшего святе ведет расследование касаемо того дня, когда два молодых наследника лишились абсолютно всех своих близких. Он не посмеет сделать этого, ибо в глубине души знает, что за тем огромным грехом стоят не маленькие дети, а человек, который стал для Сыльги вторым отцом. У графа мало доказательств, на руках только лишь слухи и предположения высшего света. Но грянет день, когда юноша сделает так, что на лице столь добродушной дамы появится улыбка. Он обязан ей жизнью, с Великой революции прошло не так много времени, но перед глазами до сих пор та рана на солнечном сплетении, а также устрашающий вид герцогини, которая спасла некого графа от собственной смерти. Тэхен пообещал, что сделает всё так, как и планирует и отблагодарит Сыльги за то, что та позволила ему жить прямо здесь и сейчас.

— Такая миледи как вы не может совершать столь огромный грех, дабы ходить на утренние воскресные молитвы. А зная вашу историю рода, смею предположить, что ходите вы в это стены из-за второго варианта.

— Вы правы. Отмаливать смерть моих погибших родственников — честь и обязанность. — голос как всегда спокоен, а в глазах лучи яркого солнца, что совсем скоро скроется за горизонтом, дав понять людям, что совсем скоро наступит глубокая ночь. — Разрешите узнать: а что вы забыли в стенах церкви в столь ранний воскресный час?

— А вы не знали? Многие считаю меня монстром и виновником в гибели родного отца, хотя откуда любопытным носам знать правду, с которой мне приходиться жизнь вот уже который год. Для высшего света я обычный зазнавшийся граф, который возжелал место отца как можно скорее. Но если говорить откровенно, то я пришел сюда не за индульгенцией****, а чтобы уладить некоторые вопросы с ересью*****, что стала беспокоить пригород резиденции моего хорошего знакомого.

В воздухе повисло долгое молчание, которое никто не хотел нарушать. Как бы им не хотелось, но просто так тянуть время не стоит, поэтому поправив своё одеяние, герцогиня осторожно взглянула на граха, после чего продолжила их диалог.

— Я не считаю вас монстром, господин Ким Тэхен. Да и берегите своё здоровье, Ваше Сиятельство. Вашей ране нужен покой некоторое время.

— Рад слышать это. Данные слова большая услада для моих моих. Разрешите спросить ещё одну вещь?

— Говорите.

— Не вы ли сбежали с бежали с полотна одного известного французского художника, который описывал пропавшую деву столь же прекрасной, как вы? Ваши волосы в точности мне напоминают то описание; длинные светлые волосы похожи на нити лунного шёлка, который аккуратно спадает на плечи, взгляд серо-медовых глаз заставляет невольно утонуть в чарах их обладательницы, а кожа — фарфор.

Что только проскользнуло в голове у преемника дома Ким, когда тот решился сказать всё то, что давно вертелось у него на кончике языка — одному только Господу Богу известно, но никак не ему самому.

— Вы мастер делать девушкам комплименты, Ваше Сиятельство. Вы льстит мне, поэтому попрошу впредь этого не делать.

— От правды сложно скрыться, вы знали?

А от слов румянец у неё. Такой детский и невинный. Но в душе самая настоящая паника и ураган, который готов испортить всё на своём пути. Из-за событий прошлого нельзя доверять людям, с которыми ты толком не знаком.

— Прошу меня простить, Ваше Сиятельство, но я вынуждена покинуть вашу персону. У меня есть иные дела, которые требует от себя срочного присутствия. Если проявите своё желание, буду рада видеть вас у себя в поместье, где мы сможем продолжить наш с вами диалог. А сейчас, всего вам хорошего, да и берегите себя.

Поправив опрятную на вид форму, миледи прощается с графом, медленным шагом направляясь в сторону повозки, которая уже давно ждала герцогиню около старогг здания церкви.

А Тэхену улыбку прятаться приходиться в это же мгновение, ощущая внутри себя нечто тёплое и меланхоличное. Она заговорила с ним, без всякой лести и масок, с глазу на глаз. Приятно, а в душе приятно обжигает, словно по венам протекает дорогой алкоголь, оставляя после себя танинное послевкусие их встречи.

А Ким ведь действительно назначит встречу, да и возможно не одну. Он благодарен ей за многое, да и сам желает раскрыть тайну, от которой совсем ещё юная леди превращается в глыбу крепкого и недоступного льда. Его длинные и тонкие пальцы скрываются где-то в капне густых тёмных волос, а после, он немедля скрывается за крепкой каменной стеной церкви, где его и правда ждали дела, о которых ранее попросил его старый приятель.

А Сыльги вновь ком в горле сглатывает, скрывая это за искусной театральной маской безразличия и спокойствия. Ким напоминает ей образ покойного отца: приятная внешность, глубокий голос, от которого в голове всплывают воспоминания из раннего детства, тёмные длинные волосы, а также голубые, как бескрайний океан глаза. Но граф невиновен в этих схожестях, скорее судьба напоминает ей о том, что произошло тогда, в ещё её ранне детстве. От этого желание провалиться под землю ещё больше возрастает.

Зайдя во внутрь повозки, серый взгляд, с примесью чего-то медового встречается с фигурой родного брата, нынешнего герцога, который как ни в чем не бывало смотрел в противоположное окно, где открывался вид на небольшую деревню, где по сей день процветала жизнь.

— Что делал от тебя граф Ким Тэхен?

И вновь этот тон. Пугающий, но в то же время спокойный, о чем-то беспокоющийся. Сыльги привыкла к тому, что Чонгук был полной копией их покойной матери. В той женщине были исключительно положительные качество, желание быть ей подобной до сих пор щасело в голове у юной леди. А Чон младшая даже находит схожесть старшего с матерью забавной: даже родинка на носу одинаковая.

— Лишь интересовался причиной похода на воскресную службу, не более. Да и я позже пригласила его на чаепитие, дабы не показывать свои ужасные манеры

— Хорошо. Главное, что с тобой всё в порядке.

Крепкая рука перемещается на плечи юной леди, после чего на лице появляются первые положительные эмоции. Герцог не мог быть холодным, когда остаётся наедине с той, кого по праву зовёт собственной сестрой. В них одна кровь, да и всю свою жизнь они пологались друг на друга, не считаю ещё и того ребёнка, которого в народе прозвали бастардом******.

— Не переживай, брат, вы с Агнис единственные, на кого я действительно могу полагаться. Если меня что-то будет беспокоить, я знаю — вы поможете решить любую проблему.

— Отлично, тогда можем ехать, — проговаривает тот, вовлекая светловолосую в собственные объятия. — есть ещё пару дел, которых нужно решить и обсудить. Как никак на днях будет собрание фракции, там, нам нужно будет узнать про одного человека.

— Связано с тайным сговором против власти?

— Не только...

На этом речи молодого господина приходят к концу, а в повозке нависает тишина, к которой каждый из них привык. Вновь каждый в собственных мыслях, и вновь каждый решает собственные мелкие проблемы в сознании, дабы не беспокоить последних близких ему людей.

[➹]

В момент, когда  рядом с тобой рухнет израненный друг, 

В момент, когда после первой потери ты потеряешь себя, 

Ты поймешь, что стер позвоночник в порошок, 

А боль не пройдет от того, что убили его, не тебя...

Чонгук сидит за длинным деревянным столом, полностью огруженный в собственные мысли и мечты: кажется, словно данный предмет интерьера располагается на несколько десятков метров в перед, но на самом деле это вовсе не так. Голова полностью забита проблемами и их способами решения. Юный герцог как никогда серьезен, а его крепкие кисти рук находились в сложенном жесте, показывая полную концентрацию того. За спиной герцога два больших окна, слегка прикрытые тяжелыми портьерами, что сделаны из довольно дорогой ткани: подобным жестом он не позволяет никакому лунному свету проникнуть в комнату, независимо оттого нужно ему было или нет. Подобная картина могла продолжать хоть всю грядущую ночь, если бы в кабинет не зашел верный дворецкий поместья Чон, на котором и лица не было: скорее всего вести он принес не самые лучшие.

— Где Агнис? - в полумраке ночи проскальзывает из уст Чонгука, который сфокусировался прямо на Аллане, что выглядел крайне обеспокоенным, а в его взгляде читалось беспокойство за молодого человека, ведь как никак ему тоже требуется отдых, а все проблемы можно решить уже на трезвую и легкую голову. - Я отправлял человека за ней, так почему она ещё не явилась в поместье, Аллан?

— Госпожа до сих пор не вернулась с восточных земель, Ваша Светлость. Там до сих пор происходят народные волнения, но она просила передать вам письмо. Но молва о том, что госпожа получила довольно глубокое ранение - правда. Эдгард передал нам о том, что юная леди всё же успеет к концу недели вернуться, дабы после стать вашей правой рукой, герцог. Уж больно много миледи настрадалась во время Великой революции.

— Отлично, — холодный тон испаряется,  а в комнате впервые ощущается не такая мрачная атмосфера. — ступай и отправь письмо в дом маркиза Кима с новостью о том, что на днях я и близкие мне люди приедем просить руки его младшей дочери.

— Не переживайте, Ваша Светлость, всё будет подготовлена в кротчайшие сроки.

На этом мужчина испаряется из кабинета герцога, словно его здесь и не было, а Чонгук принимает решение всё-таки пойти к себе в спальню, дабы прийти в себя и немного отдохнуть от монотонности и проблем предыдущих дней. В голове у герцога были лишь мысли о том, что уже совсем скоро он сумеет провернуть то, о чем мечтал ещё с юношеских лет, дабы вернуть былую славу и имя их роду.

младшая дочь Хвана уже станет совершеннолетней* — совершеннолетие в те времена происходило, когда юноше было восемнадцать, а девушке шестнадцать.

моветон** — невоспитанность; манеры и поступки, не принятые в хорошем обществе. Моветоном также называли невоспитанного человека.

пилигрим*** — странствующий богомолец, странник.

индульгенция**** — в католической церкви — грамота об отпущении грехов.

ересь***** — течение, отклоняющееся от официального церковного учения.

бастардом****** — внебрачный или незаконнорождённый ребёнок.