Глава 37. Трагикомедия
День суда был хмурым. Расписание в Академии претерпело некоторые изменения из-за проблем с некоторыми преподавателями, но вместо пар задали тонну материала на самостоятельное изучение — по оккультизму так вообще будет до конца учебного года, пока не смогут отыскать нового профессора.
Здание суда города Тенебрис возвышалось на главной площади, его массивные контуры выделялись на фоне пасмурного неба. Фасад, выполненный из тёмного камня, казался почти чёрным в тусклом свете, словно впитывая в себя всю окружающую серость. Высокие колонны, строгие и без излишеств, поддерживали массивный фронтон, на котором были золотые символы справедливости и власти. Большие окна с толстым стеклом отражали мрачное небо, не пропуская внутрь ни капли тепла. Здание выглядело непоколебимым, выражая строгую власть закона в сердце международной столицы.
Сегодня возле него столпилось много гвардейцев разных стран, лошадей и одетых в сдержанные костюмы людей.
Сара стояла возле входа, задрав голову и словно сомневаясь сделать шаг туда, откуда больше никогда не будет пути назад. Она была в числе главных свидетелей вместе с Эросом, а потому старалась держаться возле него.
Эрос привычно улыбался, но его нервозность выдавало бесконечное поправление и без того идеально лежащих волос и пальто.
Вдалеке стоял богатый экипаж с каранишской символикой — это приехал Шива Агнихотри в компании других своих жён, которые наверняка так же будут давать свидетельские показания. Сара знала их имена, смутно помнила лица, но точно никогда не смогла бы их соотнести. Знала лишь, что каждая родила Шиве одного или нескольких детей — её многочисленных сестёр и братьев, в числе которых был и самый младший сын Кали — двенадцатилетний Яшва.
— Твой дядя там есть? — спросил Авен, оглядывая делегацию.
— Нет... Да... Не знаю. Может быть. Я находила в кабинете матери письмо, оно вполне могло быть адресовано ему, поэтому не удивлюсь, если он её сообщник, только в другом деле. У них неплохие отношения.
— А Морена? Она будет её сегодня защищать? — спросил Эрос, вновь перезавязывая галстук.
— Нет. Она целиком и полностью на нашей стороне.
— В таком случае... Удачи нам всем. Поставим наконец точку в этой трагикомедии.
— Почему трагикомедии? — вскинула брови Сара.
— Потому что всё это выглядит как один большой спектакль боли. Для ведьм все их зверства — лишь игра, комедия, но для всех остальных — трагедия.
— Интересная мысль.
— Я вообще интересный.
Авена уже даже не раздражала его манера общения. В последнее время он понял, что Эрос с Сарой действительно просто друзья, причём разделившие друг с другом даже больше, чем рассказали всем остальным.
Внутри здание сохраняло ощущение тяжести и строгости: коридоры широкие, стены отделаны тёмным мрамором с едва заметным рисунком, потолки высокие, украшенные простыми, но чёткими геометрическими узорами, от которых исходил приглушённый свет. Полы покрывали гладкие каменные плиты, отдающие холодом при каждом шаге. Воздух был сухим, с лёгким оттенком старой бумаги и полированной древесины. По стенам располагались таблички с указаниями и символами правосудия, а вдоль коридоров стояли массивные двери из тёмного дерева с бронзовыми ручками, ведущие в различные отделы суда.
Сара с горящими, полными энтузиазма, глазами оглядывалась по сторонам, вдыхая эту атмосферу и всё больше убеждаясь в своём стремлении к юриспруденции. Только вот её восторга никто не разделял.
Зал заседаний представлял собой просторное помещение с высокими окнами, затянутыми плотными шторами, приглушавшими свет. В центре зала возвышалась большая деревянная трибуна, за которую садился судья. Перед ней — длинный стол для адвокатов и представителей обвинения, а по обеим сторонам — ряды кресел для участников процесса и свидетелей. Стены зала были отделаны деревом, строгие линии которого подчёркивали серьёзность происходящего. Потолок был украшен простыми балками, а в углах — массивные канделябры.
Адвокатом со стороны истцов стала Маат Эхнатон — старшая дочь фараона Ра и, как её без лишней скромности описывали все знакомые, гениальный юрист, читающий международное законодательство вместо молитвы перед сном. Защищать же Кали вызвался угрюмый мужчина средних лет, которого Сара никогда раньше не видела, — Пакт Карпачи. Судя по его выражению лица, он прекрасно понимал, что это дело ему не выиграть никогда в жизни, но каждую заплаченную ему монету он отработает.
Судья, высокая и внушительная женщина в мантии, подняла голос, обращаясь к присутствующим:
— Объявляю дело о Кали Агнихотри открытым. Прошу стороны представить свои позиции.
Маат Эхнатон, встала и, не спуская взгляда с подсудимой, начала:
— Ваша честь, уважаемые коллеги, мы представляем интересы потерпевших. Обвиняемая предстаёт перед судом за убийство наследного принца Эльфирии Аполлона Раллиса, за многочисленные преступления против мирных жителей, за попытку покушения на жизнь принцессы Караниша Сарпати Агнихотри, а также использование запретной магии. Мы готовы представить неопровержимые доказательства и свидетельские показания, которые докажут вину подсудимой.
Пакт Карпачи, неспешно поднявшись, обратился к судье и присутствующим:
— Ваша честь, господа, моя подзащитная отрицает все обвинения. Она была втянута в сложные обстоятельства, которые требуют тщательного и беспристрастного рассмотрения. Мы намерены доказать, что обвинения основаны на предположениях и предвзятости. Прошу суд обеспечить справедливое рассмотрение дела.
Авен сжал крепе руку Сары, хотя у него самого уже скрипели зубы от той наглости, с которой слизняк в костюме заявил такое.
Сара тихо шепнула ему:
— Это его работа. Мерзкая, но он должен выполнять её так хорошо, как только возможно. Мать всё равно понесёт наказание.
Судья кивнула и обратилась к Кали Агнихотри:
— Подсудимая, Вы понимаете предъявленные Вам обвинения?
Кали, глядя прямо перед собой, ответила ровным голосом:
— Да, понимаю.
Маат Эхнатон вновь взяла слово:
— Мы готовы приступить к представлению доказательств и вызвать первого свидетеля.
Пакт Карпачи спокойно ответил:
— Мы готовы к судебному разбирательству.
Судья объявила:
— Прошу.
Маат встала, взяла папку с материалами дела и обратилась к суду:
— Ваша честь, уважаемые присутствующие, мы приступаем к первому этапу рассмотрения дела. Ранее считалось, что наследный принц Эльфирии Аполлон Раллис покончил с собой в своих покоях. Однако новые обстоятельства указывают на иное. Магические экспертизы, проведённые в купальнях Царской академии, где преподавала подсудимая Кали Агнихотри, выявили следы отравления принца. По показаниям магов, в купальнях зафиксированы воспоминания прошлого, свидетельствующие о том, что Аполлон был вынужден принять яд. Согласно анализу, две женщины, принявшие облик других лиц, обманом вынудили принца сделать это. Однако, несмотря на тщательное изучение магических следов, лица Кали Агнихотри в энергетике не обнаружены.
Пакт Карпачи встал, обращаясь к суду:
— Уважаемый суд, отсутствие лица подсудимой в магических воспоминаниях ставит под сомнение её причастность к отравлению, не говоря уже о том, что энергетическим воспоминаниям никогда нельзя верить, они искажаются. Это означает, что обвинения основаны на предположениях, а не на доказательствах.
Маат ответила:
— Дело осложняется именно этим фактом. Но мы располагаем иными доказательствами, которые будут представлены далее. Прошу дать слово первому свидетелю — Эросу Раллису.
Авен хлопнул его по плечу в знак поддержки, когда тот спускался по лестнице.
— Свидетель, Вам слово, — сказала судья.
— Меня зовут Эрос Раллис. Я был близким другом и кузеном Аполлона Раллиса. Но однажды оказался втянут в культ Кали Агнихотри. Я видел чашу с кровью, ритуал с мертвецами и первый увидел воспоминания купален в Царской академии. Меня заставили стать частью плана по убийству принца Тенок'Тала Уицелопочтли. Но благодаря Сарпати Агнихотри мне удалось сорваться с крючка, за что нас обоих едва не утопила в ледяном озере сообщница подсудимой — так называемая Рейчел Пасеби.
— Мистер Раллис, — по-кошачьему протянул Пакт, — Вы утверждаете, что Вас заставили участвовать в покушении на Уицелопочтли. Можете ли пояснить, каким образом Вас принудили и почему Вы не обратились к властям раньше?
Судья добавила:
— Также прошу рассказать о роли Сарпати Агнихотри. Как именно она помогла Вам освободиться и как Вы оказались на том озере?
Эрос глубоко вздохнул, сжав руки в кулаки. Осознание всей тяжести своих свидетельств давалось непросто.
— Мне угрожали расправой. Так как мой друг уже был мёртв, это звучало очень убедительно. К властям я не стал обращаться из-за того, что они были под контролем госпожи Агнихотри, она каким-то образом направляла протоколистов и заминала все расследования. А Сарпати Агнихотри не дала мне спрыгнуть с крыши, когда я осознал, что из-за меня едва не погиб ещё один невинный парень. И после этого я перестал выполнять указания культа. На озеро мы пошли, чтобы увидеть воспоминания места. Сами ведьмы писали, что вода здесь особенная, сохранённая в ней энергетика не искажается.
— Спасибо, мистер Раллис, — сказала судья, прежде чем снова поднять молоток и обратиться к залу. — Следующим свидетелем в этом деле заявлена Сарпати Агнихотри, дочь подсудимой. Прошу подойти к трибуне.
Сара вышла элегантным, уверенным шагом, словно на сцену. Она шла к этому так долго, преодолела смерть, чтобы стоять здесь и своими словами писать смертный приговор сумасшедшей ведьме.
— Я готова дать показания.
Пакт Карпачи заметно занервничал, понимая, как сильно сейчас изменится ход процесса, притом не в пользу его клиентки.
— Моя мать, госпожа Агнихотри, пыталась убить меня дважды. Первый раз послала Рейчел, как уже рассказал мистер Раллис, а второй — неделю назад, в её собственном кабинете. На самом деле, с моей стороны это была провокация, чтобы зафиксировать её слова касательно убийств на камень памяти. К сожалению, прямого признания на нём нет, но зато отлично видно, как лицо госпожи Агнихотри становится ведьминским, а меня режут ритуальным клинком. Я почти умерла, но меня вытащил с того света — вернее из тьмы — мой жених. Это видели стражники, ректор Академии Амон Эхнатон, а также госпожа Романова.
Столь откровенные и подробные показания поставили в затруднительное положение сразу всех, хотя лица адвокатов всё ещё оставались непроницаемыми. Пакт с трудом смог возразить:
— Сарпати, Вы упомянули, что в записи камня памяти отсутствует прямое признание Вашей матери, но видны её черты лица и нападение на Вас. Но также Вы упомянули, что это была провокация. О чём Вы говорили с моей подзащитной?
— Ведьминские силы передаются по наследству. И я сказала ей, что не хочу быть ведьмой. Но снятие проклятия — это казнь.
— Значит, Вы сами попросили её отнять Вашу жизнь, — с натянутой улыбкой сказал Пакт. — Ведь на Дальнем Востоке распространён культ смерти, это в Каранишской империи что-то вроде чести? Значит, мать просто не могла отказать Вам, это было бы нарушением традиций.
Сара посмотрела в глаза судье и чётко проговорила:
— Да, я сама об этом попросила.
Маат сцепила руки перед собой, но никаких вопросов задавать не стала.
Судья кратко поблагодарила свидетельницу и обратилась к залу:
— Прошу вызвать следующего свидетеля — капитана Сета Эхнатона.
Сет, хмурый и уставший, долго готовящийся к этому моменту, поднялся на трибуну.
— Мистер Эхнатон, расскажите, пожалуйста, о находках, которые вы сделали во время расследования вокруг Академии и, в частности, о ведьминских книгах и обнаруженных вокруг водоёмов останках.
Сет спокойно начал:
— Во время осмотра территории Академии и окрестностей мы обнаружили склеп, где хранились книги с описаниями и знаками ритуалов, проводимых культом. Причём книги были запечатаны в сундуке, который открывается только кровью Кали Агнихотри. Эти рукописи содержат детальные инструкции и свидетельства многовековых практик. Кроме того, в склепе зафиксирована стойкая энергетика Кали Агнихотри. Также в районе близлежащих озёр нашли множество неопознанных человеческих тел и костей, на которых были вырезаны знаки, совпадающие с нарисованными в книгах.
Маат первая подняла руку:
— Мистер Эхнатон, Вы упомянули, что сундук открывался только кровью Кали Агнихотри. Были ли попытки открыть его другими способами? Кто именно из вашей команды присутствовал при открытии?
Пакт Карпачи сразу задал перекрёстный допрос:
— Капитан, как Вы можете быть уверены, что энергетика, зафиксированная в склепе, действительно принадлежит Кали Агнихотри? Возможно, это субъективная интерпретация или влияние окружающей среды?
Сет без колебаний ответил на уточняющие вопросы:
— Энергетика принадлежит Кали, здесь сомнений нет. Кровь, найденная на полу склепа, тоже. И это подтверждено алхимическим и магическим анализами, которые я готов передать суду. Сундук мы пытались открыть силой и магией, но замок всё впитывал. Также мы проливали и чужую кровь, но открылся он только когда получил кровь госпожи Агнихотри, которой она любезно с нами поделилась.
— Каковы же были предположительные цели проводимых ритуалов ритуалов? — спросила Маат.
— В районе Гиблого болота были найдены следы мощного энергетического воздействия, совпадающего со следами, найденными около водоёмов, а также имеющего чётко прослеживающуюся силу династии Раллис. Одна из найденных книг в сундуке миссис Агнихотри — это украденное прошлым летом из антикварной лавки Дианы Картер пособие по управлением монстрами, написанное известной ведьмой мадам Вальтейз. Исходя из этого, можем сделать вывод, что пробуждение тролля несколько месяцев назад и ритуалы связаны. Если судить по записям и стремлениям ведьм, то это было сделано с целью использования древних монстров для получения новых сил и создания запретных заклинаний.
Судья кивнул и обратился к помощнику:
— Прошу вызвать следующего свидетеля — Амона Эхнатона, ректора Академии.
Амон, строгий и сдержанный, в модном костюме-тройке и впервые с начала учебного года с аккуратно зачёсанными волосами, приготовился говорить.
— Господин Эхнатон, расскажите, пожалуйста, о вашем допросе Кали Агнихотри. Что именно она говорила, и какие сведения удалось получить?
— Во время допроса Кали напрямую не призналась в совершённых деяниях, но заявила, что ни о чём не жалеет. Также подтвердила знакомство с Рейчел Пасеби, но отказалась раскрывать подробности их взаимоотношений. Всё, что было сказано, задокументировано и может быть представлено суду.
Маат спросила:
— Господин Эхнатон, в ходе допроса Кали, пытались ли вы выяснить, имела ли она соучастников или сообщников в своих действиях?
Амон ответил:
— Да, я задавал ей вопросы на эту тему, но она предпочла не раскрывать никакой информации о возможных сообщниках, занимающихся организацией культа, лишь назвала имена вовлечённых в него студентов.
Пакт Карпачи задал свой вопрос:
— Были ли у вас основания считать, что Кали могла действовать под влиянием или по приказу кого-то из руководства Академии?
Амон ответил:
— На момент допроса таких оснований не было. Кали вела себя уверенно и не выдавала никаких признаков внешнего давления.
Заседание продолжалось долгие часы, и по мере его течения в зал один за другим вызывали свидетелей. Каждый из них по-своему вносил новые штрихи в картину произошедшего. Студенты, вовлечённые в культ, рассказывали о харизме скрытой под капюшоном Кали, волчьих коготках и красивых девушках, обещавших тайные знания и влияние в обществе. Их показания были наполнены противоречиями, порой эмоциональными всплесками, что лишь усложняло восприятие дела.
Затем судья вызвала Шиву Агнихотри. Его появление в зале вызвало заметное напряжение, но сам он выглядел просто измождённым и потерянным. У Шивы спрашивали многое, но давал он лишь краткие ответы на вопросы о совместной жизни с женой; говорил сдержанно, не вдаваясь в подробности, но упомянул о проблемах со здоровьем, которые у него появились вскоре после женитьбы на Кали. Вместо пространных рассказов Шива предоставил документы, подтверждающие едва определяемое, но мощное магическое воздействие на его тело и сознание, ранее неизвестная природа которого наконец сошлась с ведьминской сущностью супруги. После этого он удалился из зала, не желая больше участвовать в процессе.
Суд снова вызвал свидетелей — других жён Шивы, которые, несмотря на сложные отношения, делились своими наблюдениями и впечатлениями о подсудимой и её влиянии на обстановку в доме. Их рассказы были полны чувств и иногда переходили в обвинения. В завершение вызвали ещё несколько студентов, пытавшихся оправдать свои действия и объяснить мотивацию участия в культе, но их слова лишь добавляли новые вопросы и сомнения.
Наконец судья встала со своего места, тяжело опустив руки на кафедру. Её взгляд скользнул по залу в последний раз, останавливаясь на каждом присутствующем, подводя итог услышанному. В зале воцарилась тишина — даже лёгкий шорох казался криком в этом ожидании. Помощники судьи аккуратно закрыли двери зала, и звук щелчка замка эхом разнёсся по помещению.
Судья направилась к двери, за ней последовали остальные члены судебной коллегии. Их шаги гулко отдавались в коридоре, пока они удалялись, чтобы обсудить и вынести решение.
Сара наклонилась к Эросу:
— У меня ощущение, что мы сами себя закопали. Как бы самим не пришлось на той скамье оказаться...
— Мне стоит сделать вид, что я не чувствую то же самое?
— Да, прошу... Сейчас мне хочется верить, что ты беззаботный и легкомысленный дурак.
Напряжённые взгляды были устремлены на дверь, за которой совещался суд. Кали, сидящая в центре зала, сохраняла спокойствие, в её глазах читалась решимость, сквозь которую сложно понять, боялась ли она, была ли уверена в своей победе или просто приняла свою участь.
Шёпоты и приглушённые разговоры прекратились, уступив место гулкому эху шагов, приближающихся из коридора.
Судья вошла в зал раскатом грома, её лицо было серьёзным и непоколебимым. Она заняла своё место и приготовилась зачитывать текст со свитка, что крепко держала в руках:
— После всестороннего и тщательного рассмотрения представленных в ходе судебного разбирательства доказательств, а также детального анализа свидетельских показаний, суд приходит к однозначному выводу о виновности Кали Агнихотри в совершении ритуальных преступлений, предусмотренных соответствующими статьями уголовного законодательства. Учитывая тяжесть и общественную опасность совершённых деяний, а также с учётом сложившихся обстоятельств дела и традиций, соблюдаемых в международном правовом поле, суд постановляет признать обвиняемую виновной и назначить ей высшую меру наказания — смертную казнь путём отсечения головы мечом, в соответствии с благородной традицией, установленной и поддерживаемой в обществе. Данное решение вступает в законную силу с момента его оглашения, при этом подсудимая имеет право на обжалование в установленном законом порядке.