Эпилог
— Ну что, готова отдать мне все полторы монеты своей стипендии?
— Готова? Я уже выиграла! А это тебе на погоны — за твои дерзкие ставки.
— Игра ещё не закончена, — с ухмылкой сказал Авен.
— Вот именно — а я уже сбросила все козыри. Твой ход... но, кажется, он уже проигран.
Он опустил взгляд и тут же быстро заморгал, не веря своим глазам. В руках были совершенно иные карты.
— И как ты так быстро раскусила меня на этот раз?
— Просто у меня талант надирать задницу мошенникам.
Сара сидела на своей кровати, читая газету, и рассмеялась:
— Так его, Ада! Он своей ловкостью рук бесконечно выигрывает, а я не умею играть нечестно.
— Научу, — хмыкнул Авен, собирая колоду. — И тасовать красиво научу. И фокусы показывать. Давно обещал.
— Ага, все девчонки падут к ногам Сары. Хотя я уже твоя, моя госпожа!
Сара покачала головой, бросая газету в сторону, и села к ним на пол.
— Раздавайте и на меня тоже.
— Что интересного в Тенебрисе? — спросил Авен, попутно перетасовывая карты «гармошкой».
— Что-то кроме весеннего фестиваля цветов и подготовки к сезону конных соревнований? Тогда дата казни моей матери.
— Правда? Наконец назначили? — вскинула брови Ада.
Её рука тут же потянулась к газете, чтобы прочитать ту самую новость.
«Судебная инквизиция: каков итог?
После оглашения сурового приговора Кали Агнихотри и уведомления её о праве на обжалование, её защитник сразу же подал апелляцию, надеясь изменить судьбу подсудимой. В жалобе он ярко и подробно изложил все сомнения — от недостаточности доказательств до нарушений процессуальных норм, а также подчеркнул смягчающие обстоятельства, которые, по мнению защиты, суд первой инстанции просто проигнорировал.
Апелляционный суд тщательно изучил дело, выслушал все доводы и заново проверил доказательства. Но, к разочарованию защиты и, возможно, многих наблюдателей, суд пришёл к выводу, что первоначальный приговор был вынесен справедливо: доказательства убедительны, процессуальные нормы соблюдены, а смягчающие обстоятельства не способны изменить тяжесть преступления и меру наказания.
В итоге апелляционный суд оставил приговор без изменений, а жалобу — без удовлетворения. Таким образом, все надежды Кали Агнихотри на пересмотр решения рухнули, и приговор вступил в законную силу. Исполнение смертной казни назначено на 17 апреля — дата, которая теперь навсегда останется в памяти, как вечное напоминание о том, что титул — не оправдание для жестокости.»
— Странно, что мы узнали об этом не от Маат, — задумчиво сказала Ада.
— Это я попросил её не говорить.
— Но зачем?
Сара вздохнула:
— Чтобы мне не пришлось решать, присутствовать на казни матери или нет. Но, знаете, я без всякого стыда скажу, что нет, не пойду. Я не хочу видеть её последний взгляд, полный презрения, и мне не доставит совершенно никакого удовольствия её отрубленная голова.
Авен обнял её лицо рукой и чмокнул в щёку.
— Вот и правильно, зачем над собой издеваться? Кстати, а что говорит Ганеша?
— Что написал заявление на отчисление! — рассмеялась Сара.
— Да ладно?! — воскликнула Ада. — А я думала, что он шутит.
— Вовсе нет. У него отсутствует всякое желание тратить время в Академии, так что...
— А ты? Сара, молю, скажи, что ты передумала! Я не переживу, если ко мне подселят новую соседку! Она меня не вытерпит!
— Прости, но нам придётся расстаться. Летом я подаю документы в Социальный университет, мы будем видеться так редко...
Лицо Сары выражало все страдания мира, и Ада всплеснула руками:
— Так, я этим глазкам не верю! Говори, как всё будет на самом деле!
— Ладно-ладно! Мне разрешили проживать в Академии, Морена договорилась. Во всяком случае, пока не будет других вариантов с жильём.
— Тонкий намёк? — с улыбкой спросил Авен.
— Никаких намёков. Вместе выучимся и обзаведёмся собственной квартирой! Красивой, с двумя этажами, большим камином и собственной библиотекой...
— Авен, твоему эго придётся смириться с тем, что жена вряд ли будет зарабатывать меньше тебя, — рассмеялась Ада, щипая его за щёку.
— Пф-ф, буду только рад. Я же не старик какой-то, чтобы обижаться из-за этого! В наше время положение женщины меняется.
— Ты чертовски прав. Мне тут поступило одно предложение от Сета...
— Давай, удиви нас, — улыбнулась Сара.
— Летом я буду работать в гвардии Тенебриса! На позиции старшего помощника младшего подметалы, бумажки всякие в основном перебирать... Но мне разрешат следить за ходом всяких допросов, расследований, участвовать в патрулях. Сет говорит, это хороший опыт.
Сара крепко обняла её, почти взвизгнув от радости. На самом деле, они с Авеном узнали об этом даже раньше самой Ады, но, по просьбе Сета, держали в тайне.
Авен хитро прищурился:
— Ты ведь говорила, что не хочешь работать в полиции?
— В полиции и не хочу. Это внутренняя гвардия с арахиянской стороны. Тенебрис ведь международная столица, а потому здесь есть военные всех стран для максимального поддержания порядка и сохранения дипломатических отношений. Работа гвардии от полиции отличается тем, что вторые предотвращают нарушения соглашений и обеспечивают безопасность заключения всяких договоров и сделок.
— Эдакие элитные воины на нейтральной территории?
— Не то, чтобы прям элитные... Сет служит здесь капитаном, потому что потерял должность генерала непосредственно в самом Арахияне. Сюда не слишком стремятся попасть — далеко от дома и много взаимодействий с чужаками. Задача гвардии — предотвращать любые угрозы, которые могут нарушить хрупкий баланс между странами, будь то террористические акты, шпионаж или массовые беспорядки. Именно поэтому каждая страна держит здесь своих людей, чтобы успеть вовремя решить разногласия на дипломатическом уровне, до совершения чего-то страшного, что сможет развязать новую войну.
— А ты бы хотела служить здесь? — спросила Сара.
— Да. Да, конечно. Мне нравится в Тенебрисе, здесь есть Сет и вы. А ещё вдали от папаши, из-за чего он не будет искать мне «более выгодную партию». Да и к женщине в рядах гвардии здесь точно отнесутся намного лояльнее, нежели в Арахияне, а там уж как пойдёт.
— Международная столица перемен.
— Вот уж точно. В общем, кажется, всё складывается очень даже хорошо, и через три года меня ждёт не свадьба за океаном, а служба в красивом мундире! Думаю, Уица оставят здесь же, только в рядах теноков.
Сара многозначительно переглянулась с Авеном, но Ада тут же вспылила, начала махать руками и прогонять их «грязные мыслишки», но фантазий в голове становилось только больше.
А через два месяца в Царской академии наступало долгожданное лето — время, когда учебные залы постепенно опустели, а на улицах царила особая атмосфера облегчения. Конец учебного года был отмечен не только сдачей последних экзаменов, оказавшихся не такими уж и сложными, но и балом, который многие решили бессовестно прогулять.
Сразу после проставления всех оценок Сара забрала документы и при помощи Амона начала заниматься переводом в другое учебное заведение. Ганеша даже стараться сдавать экзамены не стал — просто написал заявление на отчисление. А вот Авен всё-таки решил остаться и продолжить обучение в Царской академии, что помогло помириться с отцом, хотя признать свою неправоту оказалось не так уж просто.
Середина июня подарила тёплые солнечные дни и нежный аромат цветущего сада, который раскинулся вокруг главного здания. Пышные клумбы с яркими розами, жасмином и сиренью создавали волшебную обстановку для прогулок и бесед. Листья деревьев, освещённые мягким светом, тихо шелестели на ветру, наполняя воздух свежестью и спокойствием.
Несмотря на то, что на бал в честь окончания года Сара не пошла (как и большая часть её друзей), совсем скоро у неё намечался другой повод нарядиться — собственная свадьба. Отпраздновать решили тихо, далеко в лесу, где вдоль неглубокого безымянного озера простилались целые поляны небольших и ярких, рассыпанных по траве в каком-то особенном порядке, цветов.
Доминик вместе с Лилит (наверняка при помощи Амона) испекли красивый ягодный торт. Ада с Уицем соорудили арку из ветвей возле воды, притащили столы и стулья, нажарили мяса на костре. А Эрос и Рене создали самые восхитительные свадебные наряды, которые только можно было себе представить.
Авена облачили в свободный, но праздничный бордовый кафтан из лёгкого шёлка с тонкой текстурой, который струился по телу. Верхняя часть наряда оставляла грудь открытой, создавая эффект лёгкой дерзости и свободы, но при этом сохраняла элегантность и торжественность. Рукава были слегка расклешёнными, а края украшены вышивкой в виде молний и ветвей тёмно-красной и чёрной нитями.
В его ухе сверкали две серьги: одна — неизменный анкх, семейный символ рода Эхнатон, другая — более сложная, в форме головы собаки.
Для Сары сшили платье, сочетающее сиреневые и бирюзовые оттенки, переливающиеся между собой, словно на вечернем небе. Ткань — лёгкий шифон с мягким блеском, струящийся и воздушный. Украшения из серебра — тонкие ниточки, вплетённые в ткань, имитировали лунный свет, а на шее висел изящный кулон в форме полумесяца, вырезанного из адуляра — того самого, с помолвочного кольца, который Авен к свадьбе переделал, чтобы камень, пусть теперь и не на пальце, и дальше служил напоминанием о том, как зародилась их романтическая история.
Перед свадьбой Сара долго говорила с Мореной о предвкушении своей жизни в статусе замужней женщины, а та была рада поддержать, потому как сама знала — нет ничего лучше жизни с любимым. Примечательно, что о том же самом Авен говорил с Амоном, потому что тот явно понимал в счастливых отношениях куда больше, чем Сет.
Ада играла на гитаре...
Начиналось хорошо.
«В ночи, где лунный свет струится,
Ворона тёмная кружится,
Шепчет ветру тайны страстей —
Скрытых взглядов и нежных идей.
Он в тени её коснулся,
Сердце в груди заговорилось,
Пламя вспыхнуло в тишине —
Тайна ночи в их душе.
Луна смеётся, звёзды глядят,
Тайные чувства не унять.
Ворона и ночь — игра и страсть,
В этом танце — жизнь и власть.»
Но затем что-то пошло не так...
«А ворона, хитра и лукава,
Вдруг к воробью подкралась с шуткой,
«Эй, птичка, не хочешь ли плясать?» —
И клювом шлёп — прямо по хвосту!»
И окончательно пошло вслед за воробьём, когда к пению присоединился Уиц:
«Плясали птицы под луной,
Ворона пела, воробей — с пивом,
Крылья махали, да не в такт,
Пьяный воробей — балетист так-так!»
Прервавшись только для того, чтобы сделать глоток вина, Ада едва не навернулась с пня, на котором играла, и продолжила:
«Ах, в лесу под звёздами пьяными
Ворона пляшет с воробьём,
Танцуют, падают, хохочут,
Ведь ночь — для шалостей укрытье!»
Уиц подскочил на ноги, уперев руки в боки и притопнув ножкой, из-за чего последующее выглядело ещё смешнее:
«Ну-ка, Ада, спой ещё,
Но лучше так, чтоб всем смешно!
И ворона, и воробей —
Пьяные птицы — балет на пьедестал!»
Ада показала ему язык, вновь ударяя рукой по струнам, но охотно ответила на провокацию:
«Ты что, Уиц? Хочешь спорить?
Кто из нас смешней, кто хитрей?
Давай-ка споём — и кто упадёт —
Тот и проиграл, иль пьяный герой!»
В этот момент Уиц выхватил её бокал и побежал прочь.
«Ах ты, ворона недоделанная,
Поймать бы тебя за хвост!»
В их песню внезапно ворвалась Лилит, обращаясь к Аде после очередного глотка из бокала:
«А ты — воробей пьяный,
Танцуй, пока не упал!»
Гор сидел за столом, поедая торт вместе с Монро и тихо что-то обсуждая, изредка поглядывая на ту комедию, которую разыграли остальные. За месяцы в одной комнате они успели очень хорошо сдружиться — наверное, потому что обоих в конце концов ждало правление государством. Им было о чём поговорить, хотя в последнее время Монро всё чаще сводил все темы к Рене — он и вправду влюбился.
Амон и Морена стояли в стороне, скрывшись под густой ветвью огромного дерева. На лице второй была слегка печальная улыбка.
Амон положил руки на её плечи, тем самым прося посмотреть на себя, и сказал:
— Что бы ты ни думала, ты поступила правильно.
— Я так не считаю, Амон. И вечности не хватит, чтобы загладить вину за всё, что я сделала.
— Не думай об этом. Прошу, улыбайся. И стань моей женой.
Брови Морены удивлённо поползли наверх:
— Чего-чего? Кем стать? С чего бы это?
Амон по-мальчишески, рассмеялся, вместо ответа обхватывая её щёки руками и целуя, но сразу после сказал:
— Мы с тобой уже столько лет вместе, у нас двое прекрасных детей! А колечек на пальцах всё нет. Мне кажется, мы заслуживаем то, чтобы исправить это.
— Амон...
— Откажешь мне?
Она замолчала, пристально вглядываясь в глубину его янтарных глаз, и заключила в тесных объятиях. Из-за внушительной разницы в возрасте Амону приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до её губ, но обниматься всегда было бесконечно приятно.
— Нет. Нет, конечно, не откажу! Я готова вечность говорить тебе «да».
Ганеша рисовал. Наверное, это стало для него слишком обыденным — что бы ни происходило вокруг, он был с карандашом и тетрадью, делая новые эскизы и стараясь запечатлеть все самые важные моменты на бумаге. Так на ней появился набросок бегущего от Ады и случайно спотыкающегося об корягу Уица, хохочащей на шее Эроса Лилит и уединённо стоящих на берегу озера, чуть в стороне от церемониальной арки, жениха и невесты.
Они смотрели не друг на друга, а на озеро — в одну сторону, крепко держась за руки. Волосы Сары были собраны в аккуратную высокую причёску, украшенную лилиями, а Авен затянул свои в высокий хвост.
— Не жалеешь, что твоей матери сегодня здесь нет? — спросила Сара.
— Совсем немного. Но я отправил ей приглашение, она просто не смогла приехать. А вот отец выглядит расстроенным, ему её не хватает.
— Мне кажется, однажды ему придётся отпустить её.
— Это неизбежно.
Но он знал, что не повторит судьбу отца. Потому что Сара — не Нефтида, и вести себя подобно ей не станет.
А торжество только набирало обороты. Уиц и Ада успели окунуть друг друга в торт, чем вызвали дьявольские возмущённые крики Эроса и ещё более страшный гнев Доминика, который теперь лупил их обоих попавшей под руку веткой. Гор и Монро нашли в своих сумках какие-то булочки и варенье (сложно представить, зачем они носят гору еды с собой, но Гора точно приучил к этому Монро), которые теперь заменят торт.
Шум начал стихать, когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, уступая место мерцающим звёздам. Гости стали садиться на взятые с собой подушки, устраиваясь поближе к украшенной цветами арке.
— Что, пора? — сбиваясь, спросила Сара.
Никогда раньше она не ощущала, чтобы её сердце билось настолько быстро. Самый счастливый момент в жизни теперь был так близко, заставляя сильнее впиваться пальцами в ладонь Авена.
И он сжал её руку крепче, без слов поведя за собой — как в тот самый раз, когда даже смерти не удалось разлучить их. А она последовала, не задавая вопросов.
Их свадьба была не похожа ни на одну другую — никаких формальностей, разлук перед непосредственным бракосочетанием... зато драка уже была!
Весь лес погрузился в замершую в предвкушении тишину, когда Эрос, своей красотой едва не затмевающий и жениха, и невесту одновременно, встал на своё место, чтобы провести церемонию. В его глазах горел огонь демонического озорства.
— Друзья мои, собравшиеся под сенью этих древних деревьев, сегодня мы стали свидетелями союза двух невероятных душ. Душ, которые не боятся ни жизни, ни смерти — ведь сила, что их связывает, словно тёмный огонь, горит в их сердцах, и даже смерть смотрит на них с уважением... или, по крайней мере, с лёгким страхом, как показали минувшие события.
Он сделал паузу, оглянулся на жениха и невесту, и продолжил с театральной интонацией:
— Теперь, чтобы скрепить этот союз, мы проведём древний ритуал — ритуал Пепельных Звёзд.
Не было никаких сомнений, что никакой это не «древний ритуал», а придуманный Эросом только что или хотя бы пару дней назад, но от этого почему-то становилось только приятнее — ведь он создал его специально для своих друзей.
Эрос достал из мешочка две небольшие ёмкости с тёмным порошком — особой смесью пепла редких растений и серебристых искр, напоминающих мерцающие звёзды. Он передал одну ёмкость жениху, другую — невесте.
— Этот пепел — не просто прах, — сказал он, поднимая руку к небу, — это символ того, что мы оставляем позади, и того, что возрождается из пепла. Вы оба — носители силы смерти, но сегодня вы превращаете её в источник жизни и любви.
Авен и Сара, улыбаясь и слегка краснея, взяли свои чаши и одновременно бросили пепел друг в друга. Порошок заискрился в лучах догорающего заката, словно маленькие звёзды взорвались в воздухе и опустились на землю, образуя мерцающий круг вокруг них.
Эрос, с хитрой улыбкой, добавил:
— Видите? Даже смерть умеет быть игривой. А теперь, когда ваши руки и судьбы переплетены этим пеплом, помните: любовь — это не только свет и радость, но и сила стоять друг за друга, когда вокруг всё превращается в пепел. Или когда младший брат решит станцевать свой «особенный» танец и устроит небольшой хаос.
Никто не понял, в чём дело, пока все не обернулись на Гора, буквально прыгающего в знак поддержки, крутящегося на ногах и совсем не изящно бегающего вдоль рядов гостей, раздавая булочки с вареньем.
Гости рассмеялись, а молодожёны обменялись нежным взглядом, не желая смотреть ни на кого, кроме друг друга.
— А теперь неси сюда то, над чем я пыхтел последние месяцы, — стараясь не шевелить губами, произнёс Авен.
— О, ты про ту брошку? — ахнул Эрос.
— Проклятый!
Эрос примирительно поднял руки и указал на дорожку, ведущую к арке:
— Несите обручальные кольца!
Бархатную подушку несла Лилит, элегантно ступая по рассыпанным цветочным лепесткам, а за ней шли две собаки — Ханс и Джая — практиковавшие этот выход бесчисленное множество раз.
Авен шагнул вперёд, его руки слегка дрожали от волнения, хоть он и пытался скрыть это под маской спокойствия. Лилит, с улыбкой один в один как у Эроса, подала бархатную подушку с двумя кольцами — из чёрного золота, украшенными тончайшими серебряными узорами в виде переплетённых костей и теней, а сердцем колец стали красные бриллианты.
— Ну что, — с придыханием сказала Сара, — давай же свяжем наши жизни так же крепко, как смерть связывает всё живое.
Авен аккуратно снял одно кольцо и, глядя в глаза Сары, медленно надел его на её палец. Она ответила тем же, не отрывая взгляда, не в силах даже моргнуть. В этот Ханс и Джая, точно почувствовав важность момента, тихо сели возле ног хозяев и, будто повторяя за ними, соприкоснулись передними лапами.
Воздух вокруг них начал мерцать яркими алыми и фиолетовыми искрами, которые постепенно превратились в тонкие нити света, обвивавшие кольца на пальцах. Эти нити вспыхнули ярким светом, и из них вырос поток энергии — тёмной, глубокой, но в то же время живой и пульсирующей.
Энергия двух сил смерти переплелась тенях и жаре бьющихся сердец, образуя вокруг них невидимый, но ощутимый щит. Вихрь закрутился вокруг молодожёнов, и в этот момент их взгляды встретились, а губы слились в долгом, наполненном обещаниями поцелуе.
Когда всё стихло, а искры рассеялись, гости почувствовали, как воздух наполнился особой силой — силой, которая будет охранять этот союз, проходить с ними через все испытания и преграды.
Эрос, с широкой улыбкой и блеском в глазах, произнёс:
— Объявляю вас мужем и женой!
Смех взмыл в лесу, как звонкий колокольчик,
Любовь горит, и сердце не унять.
Двое связались в жаркий светлый пламень —
В вечности рядом будут стоять.
Пусть ночь скрывает тайны и тревоги,
Но звёзды манят в новый мир, куда друг друга повели.
И эта сказка — только первая строка,
Где впереди — безмерные дали.