Запретная поэзия

Охотничий домик неподалёку был единственным местом, где можно отогреться и прийти в себя. Когда Эрос только поступил в лицей, старшекурсники водили его туда и показывали «хоромы, где развлекаются преподаватели». Насчёт последнего он не мог утверждать наверняка, но в любом случае хотел верить, что сейчас там никого не окажется.

Сара — лёгкая девушка, особенно для тренированного парня, но заклинание ведьмы, заплыв подо льдом и зима отняли слишком много сил, из-за чего нести её было непросто.

Некогда роскошный княжеский домик стоял, одиноко скрытый деревьями от остального мира. Стены покосились, согнувшись под тяжестью лет, а крыша местами просела, пропуская холодный воздух внутрь. Луна едва освещала серые доски, отбрасывая длинные тени, казавшиеся живыми, следящими за каждым движением.

Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая только скрипом старого пола под ногами и редкими каплями воды, стекающими с потолка. Воздух был густым и затхлым, пропитанным запахом сырости и забвения. На стенах висели рваные обрывки ткани и облупившаяся краска, словно остатки давно забытых историй.

— Мы пришли. Я найду что-нибудь тёплое. А потом проведёшь нас через Сушумну.

Изначально они думали о том, чтобы вернуться в Академию с помощью загробного, но отбросили эти мысли: непонятно, как Эрос перенесёт такой удар энергии смерти, ведь там она облепляет со всех сторон.

— Спасибо.

Её голос дрожал, кожа стала почти прозрачной. Бедняжка промёрзла до самых костей, и даже если ей удалось выжить сейчас, не значит, что не подкосит воспаление лёгких.

Камин, удивительно сохранившийся, стоял в углу — его камни покрылись слоем пыли, но внутри лежало сухое полено, будто кто-то готовился к огню, но так и не зажёг его.

В шкафах нашлись поеденные молью пледы и остатки одежды, среди которой даже оказалось что-то подходящее для переодевания.

Они сели как можно ближе друг к другу, обнялись, накрывшись пледами, и тихо перешёптывались.

— Ты спас меня.

— А ты меня дважды. Я лишь отблагодарил.

— Но ты был не обязан...

— Не мог иначе. Я ведь лучше, чем кажусь себе, верно?

Конечно, он это сделал не ради собственного эго, но признаваться почему-то не хотел.

К телам постепенно возвращалось тепло, тишина дома перестала казаться такой пугающей — всё самое страшное осталось там, на берегу. Хотелось спать, но пока ещё нельзя. И пока сил было ещё слишком мало, чтобы вернуться, Сара попросила:

— Расскажи какую-нибудь сказку. У тебя это хорошо получается.

— Со счастливым концом?

— Как хочешь.

Она не знала, боится умереть или нет. Перед глазами всё ещё возникала беспросветная ледяная тьма, накрывающая с головой, и Сара помнила, что в тот момент было совсем не страшно.

— Тогда слушай.

В тех краях, где вечная тьма встречается с холодной землёй, жил повелитель теней и забвения. Его владения были далеко, в царстве, куда свет почти не проникал, и время текло иначе — медленно, застыло в вечности.

Однажды он встретил девушку, чья красота была подобна холодному сиянию луны — холодная, но притягательная. Она жила на поверхности, среди живых, где день сменял ночь, где всё дышало и росло. Их миры казались несовместимыми, но что-то невидимое связало их — нечто древнее, не поддающееся разуму.

Невольно Сара подумала об их связи с Авеном. История навевала на мысли о них. Несмотря на то, что оба обладали силой смертью, они в самом деле выросли в разных мирах, причём в самом прямом смысле этого выражения. И он — земной человек — показывал живой мир той, что затерялась среди мёртвых голосов.

Он пригласил её в своё царство, обещая покой и вечность, и она последовала за ним, оставив позади свет и жизнь. Но даже в глубинах тьмы она не забывала землю, где когда-то дышала. Время шло, и она становилась частью его мира, но часть её души всегда тянулась к поверхности, к теплу и свету.

Придётся ли и Авену отказаться от света и жизни, чтобы последовать во тьму?

Каждую весну она возвращается на землю, пробуждая жизнь и цветы, а затем снова уходит в царство теней, где её ждёт повелитель. Никто точно не знает, как долго это продолжается, и что происходит в промежутках — только шёпоты ветра и тени напоминают о ней.

— Красивая сказка. Люди посвятили её кому-то?

— Моим родителям.

Эрос никогда о них не рассказывал. И Сара была не уверена, что вообще имеет права об этом спрашивать, но он заговорил сам:

— Они оба из тех, кто живёт не первое столетие. Считается, что их тело поддерживает магия, но мне кажется, что любовь. Она у них такая красивая... И за её пределами они не видят ничего. Но я рад, что они счастливы.

Из-за проклятия магия ведьм стала сильной, но слишком тёмной, неспособной на поддержание жизни. И именно поэтому они стали искать другой источник.

— Они всегда любили друг друга больше, чем тебя?

— По большей части я воспитывался бабкой. Вся семья решила, что раз уж я силой смерти не обладаю, то и делать мне в Подземном царстве нечего. Вот только с головой у старухи не всё в порядке. Старая и мерзкая маразматичка.

— Ты был рад уехать в лицей.

— Я был вне себя от счастья. Это ведь свобода! В Эльфирии у меня не было друзей, и даже с Аполлоном мы начали общаться уже здесь. А сейчас я и летом стараюсь не возвращаться домой, меня там не ждут.

У большинства людей жизнь сложная и наполнена испытаниями, но проходим мы лишь свои, из-за чего не видим чужих. И Эрос — тому подтверждение. Винодел, покоритель дамских сердец и весельчак, но разбитый внутри. А сколько таких же ещё вокруг?

— Ещё раз спасибо. Думаю, у меня хватит сил, чтобы вернуть нас обратно. Повезло, что этот домик сегодня пуст...

Взмах руки, потушивший огонь.

Стоило живому человеку переступить порог мира мёртвых, как шею снова сжало страхом и неотвратимостью конца. Нечёткие дикие фигуры с голодными глазами пугали, но Сара заверила, что всё под контролем. Путь оказался недолгим, так что осталась лишь лёгкая головная боль.

Ада ещё не спала. Вместе с ней в комнате находились Уиц и напряжённо держащий в руках остывшую чашку чая Авен.

— Вы вернулись!

— Вернулись, — устало ответила Сара.

Авен в пару мгновений оказался рядом с ней и крепко прижал к своей груди. Шёпотом сказал:

— Я чувствовал, что тебе плохо. Прости, что меня не было рядом.

Связь, которой не страшны расстояния.

— Я всё обязательно расскажу, но сейчас нам обоим нужно в душ. Будем благодарны, если вы припасли что-нибудь с ужина и нальёте чаю и нам.

Эрос стоял в стороне, грустно улыбаясь. Он намеревался уйти, не считал себя достойным того, чтобы находиться здесь.

Предатель, лживая крыса.

— Спасибо, что был рядом с ней.

Эрос встрепенулся, когда услышал голос Авена прямо рядом с собой. Удивлённо похлопал глазами и не сразу ответил:

— Мы оба были рядом друг с другом.

— Оставайся здесь, зачем тебе в комнату возвращаться? С нами уж точно надёжнее.

Ада подхватила:

— Да, принимай душ. Я тебе свои штаны и рубашку дам.

Сара верила ему. И сегодня Эрос оправдал это доверие. Больше не было причин, чтобы коситься в его сторону или в чём бы то ни было подозревать. Он свой.

— Как вовремя Авен раздобыл ключик от купален! — воскликнул Уиц. — Давайте все пойдём туда.

— Чудесная идея, — поддержала Сара. — Кто-то ещё будет с нами?

— Рене хотела устроить... что-то вроде вечеринки «для своих». Так что девушек тоже позовём, но веселиться, думаю, мы всё-таки не будем.

— Да, веселья нам уж точно хватило...

Тайными ходами решили не пользоваться — в пустом ночном коридоре проскользнуть в купальни оказалось совсем несложно. Авен всё-таки смог выпросить ключ на один вечер, пожаловавшись на боль в мышцах после тренировок. Оказалось, с помощью справки от медсестры получить доступ к горячим купальням совсем несложно, для этого достаточно действительно часто появляться на тренировках (и, вероятно, быть родственником ректора).

Купальни расположились прямо под жилым корпусом, и открывались только в выходные дни, во время которых заполнялись студентами. Это было сделано ради того, чтобы поддерживать порядок в них было проще.

Просторные залы не разделялись на мужские и женские и были украшены изящной каменной отделкой: гладкие плиты бежевого оттенка, искусно выложенные с узорами, напоминающими волны и ветви древних деревьев.

В центре каждого зала раскинулись горячие бассейны с прозрачной водой, источающей тепло. Поверхность воды слегка дрожала от лёгкого движения, а пар, поднимающийся над бассейнами, окутывал пространство нежным туманом, придавая месту умиротворяющую атмосферу. Мягкий, рассеянный свет лился из скрытых ниш в стенах, отливая золотистыми и янтарными оттенками, лаская кожу и создавая уютный полумрак.

Воздух был наполнен тонким ароматом трав и минералов, который смешивался с влажностью, расслабляя тело и разум. Здесь слышался лишь тихий плеск воды, совершенно никакой суеты — из-за нахождения под землёй здесь не было даже окон.

В раздевалках можно было найти одежду для купания свободных размеров. Для юношей это были простые, но аккуратно сшитые купальные костюмы, состоящие из штанов и длинных туник из плотной, но лёгкой ткани тёмно-синего или серого оттенка, с короткими рукавами и высоким воротником, застёгивавшимся на пуговицы. Для девушек же полагались длинные купальные платья, выполненные из тонкой, слегка прозрачной ткани светлых тонов — обычно белого или пастельных оттенков.

С самого начала учебного года Сара так ни разу здесь и не побывала, хотя Ада звала много раз. Не хотелось оставаться «уязвимой» перед толпой народа, хотя и понимала, что никому не будет до неё дела. Да и сами по себе людные места её не привлекали.

Ада прыгнула в бассейн, сделав кувырок в воздухе и расплескав воду под громкие возмущения Рене:

— А ну брысь! Тут куча бассейнов, обязательно показывать чудеса акробатики там, где нормальные люди отдыхают?!

Уиц рассмеялся и, прыгнув следом за Адой, дёрнул её за ногу, утаскивая к бортику.

— Нам здесь не рады.

— Пф-ф, акробатика... Ты хоть знаешь, что это такое? — фыркнула Ада, окунув голову Уица в воду, чтобы не досаждал.

— Слышала.

— Вот именно! Ты о спорте только слышала.

— Может, и так. Зато о балете не понаслышке знаю.

— Да что там балет? Нашла с чем сравнить.

— Да что ты говоришь?! Тебя бы и на одну репетицию не хватило!

Сара опустилась в воду по грудь, упираясь локтями на бортик. Вода в купальнях была совсем не похожа на ледяной плен.

Тонкое платье облегало худощавую фигуру, мягко повторяя каждую линию тела; лёгкая ткань едва скрывала чётко очерченные рёбра и выступающие ключицы. Обычно аристократки, особенно самые богатые, выглядели не так; они могли похвастаться и женственными формами, и густыми прочными волосами, чего не было у Сары. И хоть её мать — роскошная женщина, ростом повыше среднестатистического мужчины, с толстой косой до колен и соблазнительными изгибами, дочь, как и средний сын, пошли в отца: худющего, «острого», с сумбурно вьющимися кудрями.

— Устала? — спросил Авен, подплыв к ней.

— Да. Но я рада, что всё обошлось.

Ещё в комнате Эрос кратко рассказал обо всём, что произошло на озере, опуская детали убийства ведьмы и кровавые подробности древних ритуалов.

Только сейчас Сара осознала, что находится в неглиже перед целой компанией парней, но быстро отпустила эту мысль. Монро влюблёнными глазами смотрел на Рене, всё ещё ругающуюся с Адой; Эрос о чём-то шептался с Лилит в дальнем бассейне; Уица вообще за парня считать сложно — он просто друг Ады. А рядом с Авеном комфортно.

Его рука легла на её талию, притягивая ближе. Впервые прикосновение ощущалось настолько ярким, преграждаемое лишь невесомой тканью. Мягкие мужские губы скользнули по виску и оставили короткий поцелуй.

— И почему я раньше избегала это место? Здесь так хорошо.

— Может быть, раньше ты просто была неспособна оценить его по достоинству?

—Да, возможно...

Она думала о его руке, что лежала на талии. Авен не позволял себе многого, даже не поглаживал. Просто держал, даря такое желанное ощущение защищённости. Но ведь он наверняка хотел большего?

— О чём задумалась? Надеюсь, не о гробах, проклятьях или что там ещё? Если тебе интересны ведьминские темы, давай поговорим о кошках. Они хотя бы милые.

Сара рассмеялась:

— Нет, вовсе нет. Просто... мы так много раз видели, как другие студенты... предаются страсти, скажем так? Это неприлично, но всем плевать, закрывают глаза... И в купальнях люди тоже нежатся друг с другом. Например, Рене и Монро точно скоро скроются за той ширмой, чтобы...

— Я ещё в самом начале уяснил, что для тебя это неприемлемо. И неважно, по каким причинам. Мне нравится просто быть с тобой, а постель подождёт.

— Подождёт?

— Ты ведь всё равно станешь моей женой. Эрос сбежать тебе на дно озера от этой участи не дал.

Она отвела взгляд в сторону, но Авен не дал зарыться в своих мыслях. Аккуратно поймал пальцами подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Я понимаю, что это важная тема. Но давай пока что не заострять на ней внимание? Успеем ещё. Знай лишь одно: я никогда не сделаю тебе больно. И не оставлю одну, помнишь?

Ответом ему послужил недолгий поцелуй.

— Тогда расскажи о банных процедурах в Арахияне.

— Банных процедурах? Хорошо. Во дворце они совсем другие, не как у простых людей. Купальни большие и красивые, похожи на эти, там даже система водопровода есть. Мраморные полы, резные колонны и отдельные залы для мужчин и женщин, чтобы никто не мешал и никого не смущал. Ну, вернее зал для женщин из гарема и для фараона или его сыновей, потому что больше никто туда не допускается. Вода тёплая, но не горячая, как здесь. Там пахнет маслами и благовониями, которые после купания наносят на тело, чтобы кожа была мягкой и свежей. Слуги делают массаж и скрабируют кожу. А у простых людей бани намного проще — все вместе моются в одном помещении, вода холоднее, а вместо дорогих масел используют травы и песок для очистки, но всё-таки используют — уход за собой у нас считается очень важной частью жизни.

— У меня в Сушумне тоже есть купальня, хоть и без слуг, но вообще в Каранише с гигиеной у большинства людей всё очень сложно, особенно у бедных. Большинство просто не имеют нормального доступа к чистой воде, и часто приходится мыться в речке или даже в грязных лужах. Многие и одежду стирают редко, на открытом воздухе. Из-за этого очень распространены кожные болезни, но люди просто не имеют выбора — приходится жить так, как есть.

— А если жить не «так, как есть», а как в самой заветной мечте? Каким ты видишь свой дом, например?

— Я не хочу, чтобы он был сильно большим. Длинные коридоры и огромные комнаты давят. Если честно, мне от них тревожно. Думаю, я бы вообще предпочла квартиру, а не дом.

— Тебя тоже вдохновляет Тенебрис, — улыбнулся Авен.

— Он прекрасен. А ты? Как видишь идеальный дом?

— Я согласен с тобой. Хотя, наверное, у нас с тобой и не будет особо выбора. Первое время придётся арендовать квартиру, когда нас исключат из Академии.

— А тебя-то с чего?

— Я говорил с отцом. Он очень раздражён моим отношением к учёбе. А я не намерен его менять. И хотя мне здесь, вообще-то, нравится, я не позволю никому мною помыкать.

— Не думаешь, что это слишком резко? Если ты хочешь стать ювелиром, то очень выгодно быть вхожим в высшее общество, это ведь клиенты. А Академия — пропуск в него.

С этой точки зрения он вопрос не рассматривал.

После долгой паузы Авен погладил её по мокрым волосам.

— Может, ты и права.

— Тебе стоит брать немного меньше работы. Впереди целая жизнь, успеешь ещё.

— Наверное... А ты бы чего хотела?

— Поступить в Социальный университет Тенебриса на юриспруденцию. Но это дорого... Быть может, однажды у меня будет достаточно денег для этого. А первое время займусь переводами. Пожалуй, знание языков — мой самый ценный навык.

Авен бы хотел возразить и сказать, что ей совершенно необязательно работать, но лишь тяжело вздохнул. Пока что он не мог такого говорить.

Ругань на фоне стихла. Все наконец успокоились и расслабились, даже Ада «звездой» легла на воду и мирно лежала на её поверхности, пока Уиц плескался сам с собой в маленьком водопаде одного из дальних бассейнов.

Энергетика этого места была чистой. Приятной, не несущей совсем никакой угрозы и негатива. Здесь смеялись, предавались чувствам, дурачились, мечтали...

Убивали.

Сара резко распахнула глаза. Подтянулась на руках и села на бортик, испуганно озираясь по сторонам.

Авен встрепенулся и непонимающе повернулся к ней:

— Что случилось?

— Здесь есть энергия смерти. Не слишком старая, но не новая... Я поняла! Эрос! Эрос, ты говорил, что свой последний день Аполлон провёл в компании девиц... и они шли в купальню!

Оторвавшись от Лилит, Эрос быстро подошёл к Саре, стараясь не поскользнуться на плитке, и неуверенно кивнул:

— Да. Ты думаешь?..

— Да! Вода из местных источников! Сомнений быть не может, даже если причиной смерти послужил яд, он выпил его здесь. И этот момент можно увидеть. Вода всё помнит.

Все присутствующие удивлённо подобрались к Саре, переглядываясь между собой и не смея вставить ни слова.

— А если вода всё помнит... Любой чувствительный или хорошо натренированный маг сможет увидеть, что здесь произошло.

Казалось, что вот-вот из-за угла снова выскочит какая-нибудь ведьма, но этого не произошло. Каждый лишь напряжённо думал, что прямо сейчас они находятся на настоящем месте убийства, про которое все так благополучно забыли.

— Нужно проверить. Ты сделаешь это? Мне не могло показаться. Я чувствую, здесь умер человек.

— Да, — тут же отозвался Эрос и опустился в воду.

И больше медлить не стал. Прикрыл глаза и шумно выдохнул, позволяя своей энергии скользить вокруг, скрестись в каждый угол, доставать тайны последних месяцев.

В купальнях собралась толпа студентов. Девушки обменивались сплетнями, какие-то лицеисты соревновались в задержке дыхания, красотка наносила уходовое масло на свои длинные волосы. Брызги, хохот, веселье — это был обычный выходной.

Не то. Слишком обыденно.

Жаркие поцелуи, скользящие вдоль обнажённой кожи руки. Сладкие стоны и томные вздохи наполняли пространство. Кружащая энергия страсти и разврата, в которой мужское сливается с женским.

Не подходит.

Сумбурное колдовство, алкоголь, неприличные шутки, сбившаяся с ритма музыка и невнятное коллективное завывание известных баллад. Капли воды летели во все стороны, кто-то поскользнулся на плитке и упал в воду, но тут же вынырнул.

Беспорядочно, но не смертельно. Ну же, Аполлон, покажи, что ты делал перед смертью.

Аполлон вошёл в купальни в компании девиц. Его шатало, он неестественно смеялся. Спешно и грубо скинул свою рубашку; она улетела в бассейн, но Аполлон даже не обратил внимание. На шее остался болтаться один лишь кулончик с семейным символом — кацудеем.

— Когда ты ещё окажешься в пустых купальнях? — промурчала черноволосая девица.

— Если никогда, то это лишь добавит ценности моменту! — рассмеялся Аполлон. — Вы — мои спасительницы от скуки. Ангелы!

С громкими брызгами он почти свалился в воду. Тут же рядом с ним возникла фигура другой девушки. Её руки обхватили его шею, язык прошёлся по чувствительной коже уха. Настоящая сирена.

— Исполняющие самые сокровенные желания. Чего бы ты желал больше всего на свете, юный господин?

— Навсегда остаться здесь, с вами.

— Ну-ну, мы никуда не уходим, — сказала черноволосая девушка, обнимая с другой стороны. — Может быть, тебе хочется чего-то большего?

— Чего? Я принц, у меня всё есть. И платить я вам не собираюсь.

Потянувшись к своей рубашке, Аполлон достал оттуда горстку уже знакомых ягод и закинул в рот. На языке расплылась кисловатая сладость, разбавляемая влажными поцелуями на спине.

— А что, если мы дадим тебе то, что старшие скрывают?

— Старшие? Это вы про тех, в балахонах? Вы же не среди них. Не может у вас ничего стоящего быть.

— У нас есть то, что они получили на последнем ритуале. Ты же был там, видел.

— Ну, видел. И что?

В руке девушки сверкнул тот самый бутылёк — серебряный, с красивыми узорами. Аполлон взял его и с интересом покрутил в руках.

— И для чего оно вообще создавалось?

— Это запретное зелье. В каждом из нас таится сила, которая до определённого момента спит. Но госпожа смогла найти способ её высвободить.

— Правда? А чего ж тогда сами не выпьете?

— Можем выпить, — улыбнулась черноволосая.

В её глазах сверкнул хищный огонь, который сложно с чем-либо спутать даже в чужом теле.

Это была Агнихотри Кали. Эрос увидел это, почувствовал... Он просто знал!

— А что, у тебя аж два бутылька такого зелья?

— Я умелая.

Нет, Аполлон, не пей. Беги отсюда.

— Тогда выпьем же за наше светлое будущее!

Звонкий смех, чоканье двух серебряных сосудов. Вторая девица массировала плечи Аполлона, что-то нашёптывая — наверняка какие-то пошлости и глупости, вера в которые и утянула его в могилу.

Обычный мальчишка, что по неопытности повёлся на соблазнительных тварей.

Освободившись от видения, Эрос растерянно посмотрел на Сару. Ада хотела спросить, но Лилит одёрнула её. Все ждали.

— Сара... права.

Большего он сказать не смог.

А после отравления ведьмы переместили тело Аполлона в комнату и выставили самоубийцей. Забрали высвободившуюся при смерти одарённого магию и открыли ею печать, сдерживающую древнего тролля. И наверняка хотели достать из болота ещё какую-то дрянь при помощи силы Уица, но его, к их разочарованию, удалось спасти.

Кали тоже выпила содержимое флакона, но зелье зачаровано на её крови. Оно изначально не могло ей навредить.

Они бы всё равно добрались до Аполлона, даже если бы Эрос не привёл его на ту проклятую вечеринку. Ведьмы бы нашли способ подобраться достаточно близко, накормить волчьими коготками, внушить бредней и толкнуть на непоправимое.

— Я считаю, об этом нужно рассказать папе, — сказала Лилит.

Пожалуй, Амон был единственным из преподавателей, кому действительно можно доверять.

— Скорее всего, мать считает нас с Эросом мёртвыми, — сказала Сара. — Поэтому важно не медлить. Не думаю, что у неё получится стереть «воспоминания» этой особенной воды, но...

— Разве это будет достаточным доказательством? Ну, какие-то девицы отравили Аполлона, но ведь всё ещё ничего не указывает напрямую на Кали, — возразил Уиц.

— И именно поэтому мы заставим её открыть своё ведьминское лицо, — ответила Сара.

— Но как?

— Утром Амон должен увидеть происходящее в её кабинете. Гарантирую, она себя выдаст.