Запретная поэзия

— Поднимай свою башку, триклятый!

Авен уснул на столе, устроившись щекой на бумаге и положив руки перед собой. Уиц бегал вокруг, шумя, кидая вещи по комнате, запинаясь об собак. Нехотя открыв глаза, Авен вяло глянул на то, как очередной грязный носок летит куда-то в неясном направлении, и пробормотал:

— Надеюсь, у тебя есть достаточно веские основания, чтобы тревожить мой сон. Потому что я не считаю уважительной причиной для этого даже пары.

— Ага, посмеёмся на зачёте по магии! А вообще-то, тебе записку от Сета притащили. И я уже полчаса тут выплясываю, пытаясь тебя разбудить.

С отцом Авен виделся нечасто, и его это более, чем устраивало. Даже на занятиях по фехтованию выносить его было непросто, а уж если бы пришлось встречаться чаще... И хотя общаться с ним было проще, чем с матерью, на пять писем которой Авен отвечал одним, всё-таки старался свести встречи к возможному минимуму.

Сет тоже не слишком тянулся общаться с сыном. Никогда не отказывал в разговоре или дополнительных занятиях, но и не настаивал — у него было слишком много работы, да и, говоря честно, Ада интересовала его куда больше, потому как обладала силой войны, как и он сам.

— У тебя на морде чернила, — подметил Уиц, кидая свой носок в лицо соседу.

— Больной гад! — воскликнул Авен, не успев увернуться из-за заторможенной после сна (ещё и в неудобной позе) реакции. — Когда ты уже слугам отдашь своё вонючее бельё?!

На самом деле, Уиц теперь не так раздражал, как в самом начале года. И Дрянь его казалась не таким уж и монстром — зуб кривой, от лая перепонки лопаются, но в целом ничего такое существо.

Взяв из ящика платок, Авен попытался оттереть то, что плотно впиталось в кожу. Он успел забыть, на чём уснул. И это было... что это вообще было? Уже и не разобрать. С таким отношением к учёбе о стипендии можно было забыть — но ничего, писать объяснительные проще, чем посещать занятия. Он уже зарабатывает своим трудом! Правда, тратит всё до последней монеты на уроки у Мейснера.

Разворачивая послание от отца, он ожидал увидеть что-то гневное (хотя размашистым и резким почерком Сета даже любовное стихотворение будет написано «гневно»), однако там оказалась простая просьба помочь с делами в конюшне и поговорить.

— Что, будут тебе уши драть? — усмехнулся Уиц, наконец найдя в своих завалах чистые носки.

— А ты так жаждешь посмотреть на меня без ушей? Ну и фантазия у тебя, Уиц. Извращенец.

Он фыркнул в ответ:

— Просто меня раздражает, что ты так спокойно не ходишь на все эти занудные лекции, а я почему-то должен!

— Потому что если ты не будешь учиться, то где-нибудь скуришься.

Уиц повёл носом, ничего не ответив. Была в этих словах и доля правды. Несмотря на запреты, в курительные салоны Тенебиса он уже успел сунуться пару раз... правда, это было до купания в прохладной ноябрьской водичке. С тех пор о всякой дряни он даже не думает, а поглощение «ягодок» уже не кажется просто весёлым расслаблением.

— Посмотрим ещё, кто карьерных вершин достигнет, рисовака.

Конюшни встретили приятным ароматом сена и заваривающихся к ужину овсяных каш и отрубей. Зимой лошади гуляли меньше, чем в тёплое время года, и возвращались в свои денники уже к шести часам, так что запахи еды сопровождались ржанием, стучанием копыт и нетерпеливым фырканьем.

Лошадей и верховую езду, как правило, любили все. В Академии это считалось неким островком уюта и спокойствия, и не зря — говорили, что эти животные могут даже исцелять серьёзные болезни. Раньше Авен не верил, но в последнее время на многое успел пересмотреть взгляды.

Конюхи бегали туда-сюда, разнося вёдра с едой и ругаясь на тех, кто мешался под ногами, невзирая на титулы. Кто-то седлал лошадей, готовясь к вечерним тренировкам, а кто-то — наоборот рассёдлывался, чтобы наконец пойти отдыхать.

Первым делом Авен подошёл к Шакиру и угостил сухариком, который взял из большого мешка, лежащего у самого входа в конюшню. В столовой остатки хлеба никогда не выкидывали, а сушили и отдавали копытным, так что лакомств всегда хватало.

В конце длинного прохода, на цепях-развязках стоял высокий конь. Разнообразие пород лошадей, содержащихся при Царской академии, впечатляло всех, кто приезжал из дальних стран, где разводили только каких-то определённых — например, в Арахияне крайне сложно найти кого-то, кроме амиранских чистокровных; а ростом они очень небольшие, из-за чего копытные великаны в каком-то смысле одна из достопримечательностей, на которую притом очень сложно налюбоваться.

Сет стоял, нагнувшись к лошадиной ноге, которую держал в одной руке, а второй выпиливал копытный рог.

Расчистка копыт лошадей — одна из многочисленных процедур ухода, проводящаяся с помощью набора инструментов. В ходе расчистки копыто очищается от грязи, а также выравнивается по всей поверхности, обеспечивая баланс нагрузки для лошади. При этом животное не испытывает никаких болевых ощущений, зато после, если процедура проведена грамотно, чувствует себя лучше.

Занимаются расчисткой специально обученные люди — ковали. Однако Сет всегда верил, что лучше него самого с его питомцами никто не справится, и предпочитал работать сам, пусть сложно и «не по статусу». И к тому же старался приучать своих учеников, но те, как правило, предпочитали заплатить деньги мастеру.

Сет был одет в совсем лёгкую для этого времени года одежду — рубашку с закатанными рукавами и какие-то невнятные штаны-балахоны, уделанные в слюнях, кашах, грязи и шерсти. Он мало чем отличался от простых конюхов, разве что более громким и рычащим голосом и внушительным ростом.

— Привет, отец. Я тебя отвлекаю?

Конь тут же заинтересовался подошедшим человеком и с полными голода и несчастий глазами вытянул шею вперёд, намекая на сухарик, ждущий своего часа в кармане. Авен почесал его между ушей и рассмеялся, качая головой:

— Ты ещё не заслужил, дружок. Поешь, когда закончишь расчищаться. Вижу, миска уже ждёт тебя.

— Авен! Неужели всё-таки принцесса явилась на бал! — воскликнул Сет, выпрямляясь и хлопая лошадь по шее.

Он сразу же протянул руку для крепкого рукопожатия, искренне, хоть и сдержанно, улыбаясь. И Авен ответил тем же жестом, стиснув зубы от той силы, которую Сет вложил в приветствие.

— Вижу, ты весь в работе.

— Не слишком. Так, подпилить красавчика решил, пока тебя жду. Не сидеть же на тюке без дела, верно?

Авен хотел сказать, что вообще-то не стал бы на его месте искать себе работу, если бы появилось лишнее свободное время, но предпочёл промолчать. Энергичности воинов всегда можно только позавидовать. Самое главное — чтобы они не начали озадачивать окружающих.

Быстро допилив последнее копыто, Сет завёл лошадь в денник и пригласил сына в комнату отдыха — небольшое помещение возле раздевалок, выделенное Сету вместо собственного кабинета в учебном корпусе, по его собственной просьбе. Там было тепло и уютно, стояли магические лампы и горелка с чайником, а на спинках диванов лежали, вытянув лапы, местные кошки.

Вообще-то, их Авен не любил — слишком заносчивые, бесполезные, не дающие никакой ласки в ответ на любовь; но почему-то на всех конюшнях, где ему доводилось побывать, кошки были самыми любвеобильными и очаровательными созданиями во всём мире — мурчащие, не слезающие с рук, трущиеся об ноги — и всё это даже не за кусок еды, а просто так, за знак внимания!

Сет разлил чай по простым глиняным кружкам и опустился на диван, жестом приглашая Авена сесть напротив.

Начался разговор скорее «ни о чём»: учёба, магическая связка, отношения с одногруппниками... Можно сказать, эта беседа даже слишком обычная для Сета — повседневность ему не свойственна.

Авен всегда недоумевал от того, как сошлись его родители. А тот факт, что они приходятся друг другу родственниками, изначально носили одну фамилию, просто сводил с ума.

Мать — Нефтида Эхнатон, яркая двоюродная племянница нынешнего правящего фараона Ра. С юных лет славилась весёлым нравом, сногсшибательными танцами, запоминающимися нарядами, причёсками и макияжами. Её описывали как красивейшую из женщин, и, пожалуй, не зря.

А Сет — настоящий воин, ничего не знающий о чувствах, втрое шире этой девушки, способный поднять её одной рукой. С взрывным темпераментом, не стесняющийся и прикрикнуть, и ударить кулаком в стену лишний раз. Пока ещё дипломатические отношения между государствами полностью не остановились, успел побывать в нескольких войнах на южных границах Арахияна, даже дослужился до высоких званий. Пока из-за взрыва магии с последующим убийством нескольких генералов не был сослан в Академию и не был вынужден приземлить свои амбиции.

Сет множество раз звал Нефтиду в Тенебрис. Ждал каждой встречи с ней, как бедуин глоток воды в пустыне, писал такие красивые письма. Вот только она скорее позволяла себя любить, нежели любила в ответ.

Как описывали старшие, первое время между молодожёнами была безумная страсть — шикарная пара, на которую невозможно насмотреться. Он носил её на руках, она целовала его при всех и светилась счастливой улыбкой. А потом Сет стал уходить в военные походы, и любвеобильная Нефтида заскучала. Самой громкой её связью, от которой и родился единственный сын, стала её измена со старшим братом мужа — с Осирисом. А Сет и по сей день предпочитает думать, что этого не было — прикидывается дураком и «не замечает», потому что слепо любит, несмотря ни на что.

Глядя на родителей, Авен какое-то время даже думал, что никогда не женится — слишком уж много боли может принести любимый человек. А теперь, полюбив, до паранойи боится предательства, хоть и пытается держать свою ревность в узде.

— У тебя стала очень плохая посещаемость. Ты пропускаешь не меньше половины занятий, — наконец решился завести разговор Сет.

— Да. Я просто... просто работаю. Чтобы был опыт и деньги на уроки ювелирного дела.

— Разве у тебя есть нужна в деньгах? Это не повод пропускать учёбу. Ты так очень сильно отстанешь от других студентов. Это только первый курс, а ты уже махнул рукой.

Плотно сжав губы, Авен лишь пожал плечами. Он не знал, что ответить, и старательно подбирал слова, но всё было «не то». Он совершенно не испытывал стыда. И в целом плевать хотел на Академию — здесь не дают ничего из того, что могло бы пригодиться ему в дальнейшем.

— Я не хочу просить денег у вас. Это дело принципа. Добьюсь всего сам. Хотя бы потому, что ты всё ещё считаешь моё «увлечение» глупостью.

— А ты уверен, что это работа, с твоими-то перспективами?

— Отец, не пойми неправильно, но мне нет дела до «перспектив». Да, это работа. И она приносит мне деньги и удовольствие, а ещё её плоды нравятся окружающим. В будущем она обязательно принесёт достойные деньги. Я делаю для этого всё возможное.

Сет сильнее сжал ручку кружки, прожигая сына взглядом, означающим лишь одно — терпения осталось мало, и вот-вот начнётся извержение вулкана, сметающее всё на своём пути. И хотя ссориться с отцом не хотелось, отказываться от своих слов Авен был не намерен:

— К тому же, я нагоняю материал по конспектам одногруппников. И делаю домашние задания. Сара мне помогает, но только помогает! Она не делает всё за меня. На практике по стратегии я показал себя весьма неплохо, даже Шалтиэль это отметил. Даже с астрономией нормально. Я не бросаю учёбу, просто она у меня не главный приоритет.

Сет стукнул кружкой по столу, разбивая её вдребезги, и сверкнул глазами.

— Не главный приоритет?! Взрослым себя возомнил? Может быть, нам перестать платить за твою учёбу, раз она тебе так уж не нужна?

— Не плати, если считаешь нужным. Дай мне несколько лет, и я верну тебе долг за оплаченный первый год. Справлюсь уж.

Он говорил уверенно, без тени сомнения, глядя прямо в разъярённые глаза отца. Вот оно — то самое семейное упрямство.

— Я был готов поддержать тебя во всём! В Арахияне тебя ждёт блестяща военная карьера! Да если хочешь, гарем свой будет! И даже эту девушку из Караниша тебе привезём, я уж договорюсь!

— Мне это не нужно. Я стану ювелиром и останусь здесь, в Тенебрисе, где заведу семью с одной единственной любимой женщиной.

— Так это в ней дело? В этой девице?! Это она тебя подначивает отвернуться от семьи и бросить учёбу ради побрякушек?!

Плотно сжав зубы, Авен поставил кружку с чаем и поднялся на ноги. Более не терпя ни секунды, вышел из комнаты, бросив напоследок лишь одну фразу:

— Разговор окончен. Поступай как знаешь, я своих планов менять не собираюсь.

— Я даю тебе время до конца года, чтобы одуматься!

За дверью Авен столкнулся плечами с Адой, но не обратил на неё никакого внимания. Разговор с отцом окончательно испортил настроение и помог убедиться в собственных стремлениях как можно скорее перестать зависеть от родителей.

Проводив взглядом злую фигуру, Ада сразу поняла, что брат будет не в лучшем настроении. Но всё равно вошла. И едва успела увернуться от летящей в дверь посуды.

— Что в башке у этого щенка?! У него есть всё! От него даже не требуют ничего, кроме нормальной учёбы! Я всегда рядом, любую прихоть готов исполнить! Что нужно этим детям?!

— Ну, для начала уймись, — сказала Ада, усаживаясь на диван.

— А ты что здесь забыла? Чайку выпить зашла? Тогда иди отсюда, я не в настроении.

— Вот на меня срываться уж точно не нужно. Я в том, что ты такой себе папаша, не виновата.

— Да что ты говоришь?! Я с претолстым удовольствием понаблюдаю за тем, как ты будешь справляться со своими взрослыми детьми, попутавшими берега!

— Моими детьми? Я тебя умоляю, мне такое счастье не нужно. Вот как раз по этой причине.

— Будто у тебя есть выбор.

Когда Сет впадал в гнев, в последнюю очередь он считался с чужими чувствами; мог наговорить много глупостей, часто доходило даже до драк. И хоть Ада старалась держать это в голове, она сама была такой же и заводилась с полуоборота.

А потому в Сета полетел всё ещё горячий медный чайник. Затем в Аду метнулась оставшаяся на столе кружка, а следом и рука...

Драка длилась не слишком долго, они быстро успокоились и улеглись друг на дружку перед диваном, возле перевёрнутого стола.

Отношения Ады и Сета смело можно было назвать типичными для братско-сестринских, несмотря на внушительную разницу в возрасте. Хотя Сет и старался быть мудрым старшим наставником, характер не позволял в полной мере взять на себя эту роль. Ада его уважала, считалась с мнением и, что уж говорить, Сет был для неё настоящим кумиром, на которого с ранних лет хотелось быть похожей. Но общение с ним часто было невыносимым из-за едких шуток и грубостей. Правда, стоило им подраться, и все обиды как рукой снимало — отходили и забывали причину ссоры мгновенно.

— Заставить тебя убираться, что ли? — спросил Сет, придавленный к полу.

— А я скажу, что это ты взбесился. И пусть хоть амулетом правды проверяют, ты правда первый начал!

— У меня выдался плохой день.

— Утром ты казался вполне довольным.

— Утром я узнал о том, что наконец с тем троллем. А вечером... плевать. Ты зачем вообще зашла?

— Я? На самом деле просто хотела выпить чаю с любимым братишкой. Но теперь, кажется, появился повод поинтереснее. Я думала, то расследование замяли.

— Официально — да. Но я получил приказ от отца самостоятельно выяснить подробности, не прибегая к помощи местных протоколистов. Его беспокоит, что просто так чудовища не просыпаются. Их всегда кто-то или что-то будит. В Арахияне случалось такое несколько раз, и последствия были весьма плачевными...

— Давай, делись со мной своими тайнами. Я тоже слуга Ра! Ну, почти. Меня ведь можно отнести к его воинам, да?

Сет рассмеялся и растрепал белые волосы в разные стороны:

— Не сомневайся.

Стремление младшей сестры в армию умиляло его с самого начала, казалось глупой детской фантазией, которая с возрастом пройдёт. Многим маленьким девочкам нравится носиться с деревянными мечами и подражать братьям, но Ада была другой. Она сбегала с уроков рисования, вышивки и танцев, пробиралась через забор к новобранцам, за что нянечки получали телесные наказания, а сама девочка выслушивала громкую и долгую ругань от всех подряд, в ходе которой её убеждали в том, что она «неправильная».

Именно Сет поручился за неё, устраивая в военную школу. Обещал, что успеваемость Ады не будет отставать от парней, и оказался прав — она сделала всё, чтобы не подвести брата и саму себя, оправдать своё нахождение на казарме и доказать всем, что она может.

— Ты ведёшь какие-то отчёты?

— Нет. Держу в голове, а затем напишу отцу и сразу же отправлю. Но мне бы не очень хотелось посвящать в это тебя. Происходящее вокруг так... сомнительно.

— Сомнительнее, чем то, во что я уже ввязалась, не будет.

Сет до конца не знал подробностей того, чем занимаются некоторые студенты, но не сомневался, что Ада побывала везде, где не следует и где строго запрещено.

— Тогда седлай коня, лучше поговорим в поле.

— Не поздновато ли для прогулок?

— Давно тебя пугает ночь? Не переживай, если что — защищу.

— Пф-ф, да я сама тебя защитить могу! Мне лишь интересно, кто бардак за нами будет прибирать?

— М-м... Скажем, что мы тут занимались магией и всё слегка вышло из-под контроля?

— Ага, чтобы Амон распереживался из-за того, насколько я всё ещё «нестабильна»? Нет уж, спасибо! Тоже мне, крайнюю нашёл.

— Ладно, тогда скажем так: разборки отца с сыном, но всё происходящее в этой комнате осталось между нами и никого больше не касается. Язык вырву каждому, кто решит сболтнуть лишнего.

Укутанные в попоны, наевшиеся вдоволь лошади нехотя переставляли ноги по глубоким сугробам, утопая в них почти по грудь. И даже обычно разгорячённый Асим, ласково называемый «чудовищем» всеми, кто его знает, не рвался вперёд, а грустно поглядывал на всё больше отдаляющиеся огоньки конюшен.

Лошадью Сета был жеребец Аллегро, подаренный ему ещё во времена службы у фараона — привезённый из заграницы, высокий и резвый, по нраву не уступающий амиранским скакунам, но куда больше приспособленный для такой нагрузки, как высоченный широкоплечий воин.

Совсем недавно начищенное и смазанное седло скрипело под бёдрами. На накрытый тёплой тканью круп падали редкие снежинки, а света становилось всё меньше — ни луны, ни звёзд с самой осени видно не было.

— Сет, тебе не кажется, что мы уже достаточно далеко, чтобы нас никто не подслушал? Сюда уже пару месяцев вообще никто не ходит! А ты и вовсе со своим конём теряешься.

— А вот тут не угадала, сестричка. Ночью в белом снеге теряешься как раз ты, а не я.

Цвет кожи был одной из основных тем для их шуток.

— Ладно, не суть. Я просто уже так долго хочу узнать, что же на том проклятом болоте произошло! И тут ты заявляешь, что узнал... Ты выяснил, кто поднял тролля, да?

— Это как посмотреть. Те же люди, что тогда перевернули какую-то лавку в поисках ведьминской книги.

Об этой истории Ада уже знала, но прямо подавать виду не хотела, поэтому осторожно спросила:

— Ведьминской? Ты в них веришь?

— После десятка-другого лет в армии ты вообще забываешь такое слово, как «невозможно». Так что я не исключаю вариант существования ведьм. Не думаю, что они прямо какие-то отдельные существа или сверхсильные монстры, но это может быть что-то вроде секты или преступной группировки.

— И ты смог найти кого-то? Знаешь, зачем они его подняли?

— Я смог найти саму книгу. Она валялась на кладбище неподалёку отсюда...

— Что? Как нашёл? Какие-то заклинания? А нас таким научат?

Сет рассмеялся и ответил:

— Не совсем. Я очень долго ездил по окрестностям Тенебриса в поисках напитанных магией артефактов, мои теневые гончие в каждую нору залезли. Кстати, помимо хлама мне удалось найти кучу интересных вещиц. Жаль, не все рабочие.

— Кладбище... Учитывая, как давно украли книжку, от неё уже, наверное, ничего не осталось?

— Когда собаки привели меня туда, я тоже так подумал. Дожди, снег... Но нет. Книга лежала в склепе, притом довольно неплохо сохранившемся. Как будто за ним кто-то ухаживает и регулярно туда приходит.

— Не боишься, что взял вещь, принадлежащую мертвецу, и по твою душу придёт разгневанный призрак какой-нибудь укротительницы чудовищ?

— И хотя я только что сказал, что допускаю существование чего угодно, злобные призраки — это как-то сомнительно. Сама посуди, тогда бы все убитые люди мстили своим убийцам. И у полиции здорово бы поубавилось работы. Но этого не происходит, значит, вероятнее всего, мёртвые остаются в своих гробах. Точнее, в загробных мирах.

— А ты ещё осматривал тот склеп?

— Осматривал. Там какой-то сундук, но он не открывается. И сами гробы тоже, их там три. Ещё скамейка стоит, даже не запылённая. Так что туда точно кто-то приходит. Я бы организовал слежку, но всё-таки раздвоиться не могу.

— А что, если слежку устрою я?

— Исключено. Я не буду подвергать тебя такой опасности.

— Но я тоже хочу послужить отцу, Сет! Ты, как всегда, просто желаешь забрать себе все лавры! Давай вместе принесём ему в зубах головы этих негодяев!

Сет нахмурился. В темноте его глаза вновь блеснули янтарём, прежде чем он сказал строгим, ледяным голосом:

— Если я узнаю, что ты ходила на это проклятое кладбище, на цепь посажу в комнате и заставлю задачи по экономике до посинения решать. Это не твоя забота.

— Но я уже закончила школу...

— Ты ещё всего лишь студентка, и это не обсуждается.

Ага, эти «всего лишь студенты» уже узнали намного больше, чем протоколисты за весь период своих расследований! И вот-вот разгадают всё до конца!

— Ладно, — буркнула Ада, опустив взгляд.

— Больше повторять не буду. Надеюсь, ты меня услышала.

Разумеется, она услышала. И прекрасно понимала, почему Сет ставил запреты — он лишь хотел защитить. Но обещать ему послушания и «не искать на свой прекрасный зад неприятностей» она не могла, потому что наверняка их найдёт, притом намеренно.

Когда Ада вернулась в комнату, Сара по-прежнему сидела за столом в хаосе из кучи текстов. Даже магическая лампа успела устать и была готова вот-вот погаснуть, окунув комнату в ночной мрак.

Молча приняв быстрый душ и смыв с себя конюшню, она села на кровать Сары и стала трепать по ушам уже засыпающую Джаю.

— Как разговор с Сетом? — спросила Сара, наконец обратив внимание на подругу.

Свет окончательно погас. Но это неважно — последняя точка в домашнем задании уже поставлена.

— Даже не знаю, с чего начать. Это было... интересно.

— В хорошем смысле?

— Мы разнесли комнату отдыха, а потом устроили примирительную верховую прогулку в поле.

— Очаровательно, Ада. Значит, это нормально, что братья и сёстры пытаются друг друга убить? Такое было и у нас с Ганешей, и у Авена с Гором, и вот, у тебя с Сетом...

Она рассмеялась, ложась на застеленную покрывалом подушку и сгребая собаку в объятия:

— Да, наверное. Но я не об этом хотела тебе рассказать.

— Интригуешь. Хотя для меня сейчас будет интересным что угодно, что не будет касаться торговых махинаций...

— Обещаю, никакой торговли. Рассказ будет длинным, можешь ставить чайник.

— Раз длинным, мне сварить кофе?

— Хорошая идея. Но после услышанного ты и сама не захочешь спать.