Запретная поэзия

Учебные дни понеслись, как лошади на скачках, сорвавшиеся со старта — стремительно, без возможности сделать лишний вдох.

После долгих выходных преподаватели возмущались, что студенты уделили мало времени самообразованию, а те в свою очередь стонали, что уже дожить не могут до лета и двухмесячных каникул.

Ада нашла себе постоянного партнёра на дополнительных по фехтованию в лице Уица. Впрочем, и не только на дуэлях — они в целом проводили много времени вместе. Говорят, каждая крепкая дружба непременно должна начаться с драки.

Снег завалил улицы, и теперь его было по колено, а несчастные уборщики устали откапывать дорожки и входные двери. Где-то сугробы были по самые окна первого этажа! Собак и лошадей восточных пород укутывали в попоны, спасая от суровой стихии, правда животные с непривычки рвали их, и приходилось зашивать или покупать новые.

Самостоятельные занятия верховой ездой на открытом плаце не прекратились, но основные конкурные тренировки теперь проводили под крышей, для большей безопасности, из-за чего расписание претерпело изменения.

Уроки магии и темы на лекциях становились труднее и труднее. Каждый вечер столовая и библиотека заполнялись студентами, проводящими своё время в компании партнёров по связке. В учебных классах устроились те, кто отрабатывал одиночную магию — требования у наставников так же заметно выросли.

До весны нужно было сдать два крупных проекта: индивидуальный доклад на свободную тему и заклинание, выполняющееся в паре — у первокурсников это что-то на тему восстановления окружающей среды: очищения воды, оживление растений, облагораживание почвы или что-то подобное. Звучит просто, но у тех, чья сила не имеет светлого характера, возникают огромные проблемы с выполнением.

Сара ходила задумчивая. Времени на практику своей новой силы у неё не было, да и в стенах Академии ворожить лишний раз не хотелось. С матерью она встречалась, и каждый раз приходила чернее тучи — даже мистер Шалтиэль не так портил настроение. Однако рассказывать об их беседах наотрез отказывалась, что уже успело породить несколько глупых слухов.

После бала на Авена посыпались заказы ювелирных украшений. Большинство студентов, помимо стипендии, получали ещё и деньги от родителей (что делало стипендиальную систему поощрения совершенно лишённой смысла), и могли заказывать что-то для себя или девушек. Отказываться было бы верхом глупости, и он с удовольствием брался за работу, из-за чего практически потерял сон и просел в учёбе (к счастью, у него есть та, у кого можно списывать и кто готов помогать с написанием глупых эссе и составлением схем).

Уиц ни на какие сомнительные сборища больше не ходил. Рассказал, что действительно повстречал Гора на одной из вечеринок и угостился «коготками» именно у него. Попричитал о том, насколько прогнил этот мир и как никому нельзя верить, но всё-таки вёл себя осторожнее — вновь оказаться на волоске от смерти ему совсем не хотелось.

Сам Гор был не слишком в восторге от того, что теперь на горизонте появилась ведьма, которая исключительно по доброте душевной его расколдует. Испугался, начал отнекиваться и говорить, что «ему и со связью неплохо живётся». На его удачу, из-за большой нагрузки ни у кого действительно не осталось времени, чтобы заниматься этим, однако Сара бескомпромиссно заявила, что обратные чары не заставят себя долго ждать — совсем скоро она разберётся, решится и всё сделает.

Сидя за обедом и пережёвывая мясо, Ада потянулась и сказала:

— Амон нас повесит.

— Почему? — непонимающе спросила Сара, держа в руке чашку чая.

В последнее время она заметно исхудала. Почти ничего не ела, ссылаясь на нежелание, и ложилась спать раньше. И даже через угрозы и попытки заставить поесть со стороны Ады не прикасалась к еде.

— Потому что за две недели мы вообще не продвинулись! Даже название нашему заклинанию придумать не можем. Да что уж там, с проблемой до сих пор не определились. Вода у нас просто испаряется, растение превратилось в пепел, а крыса сдохла.

— Где вы взяли крысу?

— Отобрали у кошки в кормовой на конюшне.

Сара прикрыла рот рукой, тихо смеясь, и предположила:

— Испарение воды — не так уж и плохо. Благодаря конденсату её можно очистить от всяких порошков. Однако не знаю, засчитает ли господин Эхнатон это за заклинание... Но за смекалку уж «удовлетворительно» поставит, наверное?

— Ты снова топишь меня умными словами.

— Да ладно тебе. Если хочешь, можешь поупражняться со мной. Мы с Авеном уже закончили работу над этим заклинанием, осталось только представить его на просмотре и дописать доклад.

— Ты хотела сказать, ты придумала заклинание, осталось только дописать ваши доклады?

— Не угадала. Доклад он пишет сам. На тему изменения ювелирной моды и мастерства в условиях различной политической обстановки. Целое исследование проводит, с опытными старыми ювелирами общается. На этих выходных даже должен пойти к одному в гости, он обещал показать ему старинные украшения, чей возраст превосходит тысячу лет!

— И ты пойдёшь с ним?

— Я бы хотела, но стараюсь не проводить с ним время за пределами совместной учёбы...

С сомнением вглядевшись в её бледной лицо, Ада наклонила голову вбок и прямо спросила:

— И как, спасает?

— Не очень.

— Сара, ответь честно, почему ты не ешь? Если думаешь, что я разболтаю, то очень сильно меня обижаешь. Это ведь как-то связано с Кали?

Поджав губы, она нехотя кивнула:

— Наказание. Что-то вроде проклятия... временного. Проще говоря, стоит что-то съесть, как мне тут же приходится с этим распрощаться.

— И надолго это ещё?

— До конца завтрашнего дня.

— Но я уже четверо суток тебя с одним чаем вижу!

Сара грустно усмехнулась и пожала плечами:

— Немного осталось. Я сама виновата, нужно было вести себя осторожнее. А сейчас просто всеми силами стараюсь думать не о еде, а чём-нибудь другом. К счастью, учёбы у нас предостаточно.

— Разве можно колдовать в истощённом состоянии?

— Можно, если осторожно. Но если серьёзно, то, разумеется, нет. Это самоубийство. Ослабленный человек не может в полной мере контролировать магию, и очень велика вероятность покалечить себя или окружающих.

— Тогда зачем она это делает?!

— Чтобы напомнить мне о своей власти, сейчас это первостепенно. К тому же, в день занятий по магии я была ещё не настолько голодной, как сейчас... Забудь. Давай не будем об этом говорить, ладно?

Всё внутри Ады закипало от негодования. Как можно быть настолько внимательной к своим воспитанникам в Академии и так издеваться над собственной дочерью?! В роли наставницы Кали замечательная. И даже после бала написала Ра письмо, в котором сказала, что не стоит торопиться с замужеством! Но её отношение к Саре никак не получалось оправдать, и оставаться равнодушной становилось всё сложнее.

В военной школе их порой тоже наказывали голодом — за нарушение устава оставляли на хлебе и воде или вообще только воде. Могли и запереть в какой-нибудь тёмной комнате, оставить подумать над своим поведением. Но это не длилось пять дней!

Успокаиваться Ада не намеревалась:

— Тебя всегда так наказывали? Голодом?

— Да. Ада, прошу, я не хочу это вспоминать. Моё детство было незавидным, несмотря на королевские крови. Всё, чем я могу поделиться, ты уже знаешь, а остальное позволь оставить при себе.

Тенебрис встретил своим обычным ритмом: очереди за пряниками с глазурью; знатные дамы, за которыми тащатся слуги с коробками покупок выше собственного роста; задремавшие на ногах, запряжённые в кареты, лошади. Мороз обжигал щёки, делая их румяными, а снежинки порхали в свете ажурных фонарей.

Лавка Гереона Мейснера располагалась на главной торговой улице, совсем недалеко от центральной городской площади — оно и ожидаемо, такой человек не будет ютиться в переулках.

По позолоченной вывеске и цветочной резьбе на двери найти её оказалось несложно. Чуть ниже было прикреплено объявление: «ЗАКАЗЫ НЕ ПРИНИМАЮ!». Мысленно Авен улыбнулся и подумал о том, что, возможно, когда-то и он сможет браться лишь за те работы, которые будут интересны ему самому, а не все подряд.

Внутри интерьер был оформлен в классическом для Тенебриса стиле: элегантные деревянные витрины, мягкое освещение и роскошные картины с портретами знатных людей. В воздухе витал лёгкий аромат сушёных роз и едва уловимый запах металла. В отличие от большинства бутиков и магазинов, колокольчика над дверью не оказалось — видимо, звон нервировал владельца.

Ассортимент лавки поражал своим разнообразием: здесь можно было найти обручальные и помолвочные кольца, в которые пока что были вставлены лишь цветные стёкла; множество вариаций жемчужных серёг с основанием из различных сплавов золота; массивные и тонкие ожерелья с уникальными дизайнами с колоритом разных стран... Каждое изделие было настоящим произведением искусства, созданным с любовью и вниманием к деталям.

В Тенебрисе говорили, что мастера лучше, чем Гереон Мейснер, отыскать ещё нужно постараться. Ювелир в четырнадцатом поколении, он мог воплотить любую самую безумную фантазию.

Достав из кармана брюк часы и убедившись, что пришёл точно ко времени, Авен осторожно позвал хозяина лавки:

— Мистер Мейснер, Вы здесь?

В дальнем углу скрипнула дверь. Из неё показался совсем невысокий седой мужчина с аккуратно подстриженной бородой и почти полностью лысой головой. На переносице сидели очки с узкими стёклами, помогающие суровому профессиональному глазу продолжать работу, невзирая на возраст. Одет Гереон был скромно: простая белая рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки с кожаными и слегка потрескавшимися подтяжками.

На строгом лице появилась лёгкая улыбка:

— Рад видеть, юный господин.

— Спасибо, что согласились принять меня. Если бы не Вы, мне пришлось бы потратить намного больше времени для поиска информации в библиотеке.

— Спрашивай всё, что необходимо. Я люблю разговаривать о своей работе и истории. Почему ты выбрал именно эту тему для изучения?

Почувствовав неловкость, Авен потупил взгляд, прежде чем ответить. В окружении работ Мейснера, у него просто не поворачивался язык назвать себя ювелиром — все его работы и близко не стояли с этими произведениями искусства.

— Мне нравится то, чем Вы занимаетесь. Созидать красоту — достойное дело.

— А сам пробовал?

Этот вопрос застал врасплох. Авен нехотя кивнул, готовый к критике, и протянул свою руку:

— Да, например этот перстень.

Мгновенно заинтересовавшись, Мейснер взял руку и стал крутить её, желая рассмотреть украшение получше. Авен задержал дыхание, не уверенный, что готов к обрушению такого профессионализма на свои маленькие творения.

— Я вижу, что у тебя есть талант, но этот камень вставлен слишком грубо, а металл не обработан должным образом.

Пока Авен не успел ничего сказать, Мейснер добавил:

— Если готов учиться, я могу помочь улучшить твои навыки и показать, как сделать твоё ремесло более изысканным и умелым. У меня нет сыновей, умерли все. И жена умерла, не осталось совсем никого. Так и угаснет моё дело, когда время возьмёт своё.

Сдержав радостную улыбку до ушей, Авен оживился и быстро спросил:

— Сколько это будет стоить? Деньги не проблема, я найду.

И он действительно не собирался просить у родителей — дело принципа. Заработает сам, своим трудом, ради оттачивания мастерства. На горизонте появился шанс перенять знания самого Гереона Мейснера!

— Недёшево. Один урок у меня может стоить пятьдесят люменов.

Люмены — основная мировая валюта, принятая после заключения мира и представляющая собой слегка светящиеся монеты из металла, добывающегося в шахтах Люневийских гор. Составляющей одного люмена является флер — его десятая часть. Жизнь в Тенебрисе не самая дешёвая: буханка хлеба стоит 8 флеров, куриная туша — 4 люмена, а за ужин в трактире с блюдом и напитком придётся отдать порядка 8 люменов.

При этом на овечьей ферме за городом рабочий зарабатывает 50 люменов в месяц, а городской ремесленник или маг, зачаровывающий лампы или водопровод — 100. Учёные или маги среднего ранга могут рассчитывать на 150 люменов.

Родители знатных детишек отдают порядка 3500 люменов в год ради обучения наследников в Царской академии, но стипендия за успехи порой может даже полностью покрывать обучение. Иногда умных детей из знатных, но не самых богатых семей отправляют учиться, взяв деньги в долг и рассчитывая, что те хорошо себя проявят и смогут получить образование бесплатно или хотя бы за деньги, сравнимые с другими университетами. При этом особенностью Царской академии является то, что одних лишь денег для обучения в ней недостаточно — очень важна фамилия, ведь основная цель этого учебного заведения — выстраивание связей между семьями.

— Я найду.

— В таком случае, обсудим это несколько позже, а сейчас вернёмся к твоему проекту.

— Да. Вы обещали показать коллекцию старинных украшений и рассказать про них. Не будете возражать, если я их зарисую?

— Не буду. Но не говори, кто тебе их показал. Мне не нужны предложения о выкупе коллекции, это всё — семейное наследие.

Коллекция хранилась внизу, в подвальном помещении с отличной вентиляцией, и стены были насквозь пропитаны защитной и блокирующей чары магией: украсть отсюда что-либо почти невозможно.

Свет зачарованных ламп падал на украшения, возле каждого из которых были установлены таблички с годом изготовления, именем мастера и зачарованиями, которые в себе таят камни.

— Захватывающе. Я буду делать эскизы и заметки, чтобы потом проанализировать. Все эти украшения были сделаны где-то недалеко от Тенебриса?

— Нет. Те нефритовые серьги родом из Шао'Линьра, а тот браслет с самоцветами моему деду продали чёрные археологи из Арахияна.

Заявление о так называемых «чёрных археологах» ни капли не удивило Авена — в их стране было слишком много похороненных под песками дворцов и храмов. Да они и сами порой лазали по всяким гробницам. Аде это дело очень нравилось. Обидно только, что хоть сколько-то ценных вещей им найти так и не удалось, только однажды напороться на «оживших» мумий.

Мистер Мейснер охотно отвечал на все вопросы, с удовольствием рассказал о своей семье, даже достал некоторые экземпляры из-под стекла и позволил потрогать, после чего они с Авеном договорились провести первый урок в следующее воскресенье.

Пусть Гереон и суров, человеком он оказался совсем не горделивым и очень дружелюбным: задавал кучу вопросов про Академию, давал советы, с удовольствием обсудил парочку легенд, касающихся «магического воздействия» драгоценных камней, и даже не выразил сомнений, когда Авен рассказал ему про оберег, сделанный Сарой.

— Это мы, мастера, любим всё усложнять. А девушки просто любят. И где бы они ни оставили свою любовь — в вышивке на рубашке или переплетении ниток — она будет оберегать.

Тренировки, библиотека, пары, домашние задания, тренировки... В учебных днях смешалось всё, не хватало времени даже на сон, веселья в Академии стало заметно меньше, как и различного рода аномалий. Или о них просто перестали говорить.

В день сдачи докладов Сара презентовала алхимическое исследование эффективности различных сонных зелий и безопасности их воздействия на организм. Слушать её было не слишком интересно, да и рассказывала очень сухо — лишь бы поскорее закончить. Ада выступила на очень смелую тему — женщины в армии. Ей удалось найти с десяток женщин из разных стран, когда-либо имевших высокие офицерские звания! Эрос, в своём репертуаре, сделал доклад по социологии на тему того, как чувства между супругами в браке влияют на ведение общего хозяйства. Лилит и Доминик долго боролись, чтобы делать один проект на двоих, но всем было понятно, что тогда им занимался бы только Дом, так что пришлось работать отдельно: Доминик над описанием спутников далёких планет, а Лилит почти разделила тему с Рене — обе рассказывали про моду, но одна про крой платьев, а другая про шляпки. Их «модное трио» отлично завершил Авен с огромными синяками под глазами и поистине впечатляющем докладом, включающим в себя свыше десятка эскизов, пояснений и даже экземпляров редких драгоценностей. Последних студенты и преподаватели (а особенно преподавательницы) слушали с большим интересом, и не зря — если объединить их исследования, получится настоящая история эволюции моды.

В начале тысячелетия она в значительной степени определялась социальным статусом и доступностью материалов. Высшие слои общества носили платья из дорогих тканей, таких как шёлк и бархат, украшенные изумрудами, символизирующими силу и власть. Шляпы с широкими полями и декором из перьев ярких птиц были популярны среди знати.

Со временем войны и конфликты, в частности за территории, приводили к изменениям модных течений: доспехи становились более изысканными и лёгкими, а украшения на них символизировали храбрость и доблесть. В это время были особенно популярны легенды о магических свойствах дорогостоящих оберегов. Считалось, что рубины приносят удачу, а сапфиры — мудрость.

С появлением более развитой дипломатии мода стала разнообразнее и экстравагантнее. Платья начали украшать сложными вышивками, а шляпы стали приобрели вычурный вид, с яркими лентами и украшениями.

Международные отношения, особенно торговля с Востоком, привели к появлению новых тканей и материалов, таких как атлас и ещё большее разнообразие натурального шёлка. В это время возрос интерес к астрологии и магии, и люди начали носить украшения с фигурами, которые, по их мнению, приносили удачу в зависимости от знака зодиака носителя.

Идущая на данный момент эпоха науки и активного культурного обмена принесла с собой более строгие и сдержанные линии в одежде. Повседневные платья стали проще и смелее, но при этом сохранили элегантность. Шляпы приобрели классические формы, такие как треуголки и капоры. Одежды стало больше: женщины начали носить брюки и прочие элементы одежды, ранее считавшиеся «мужскими», а волосы теперь нередко собирают популярными в восточных странах шпильками.

Доклады успешно сдали все, однако Ада столкнулась с консервативными взглядами и едва не была отправлена на пересдачу. Ей удалось защититься только благодаря Морене и Кали, что сами активно спорили с коллегами и доказывали мужчинам, что её исследование может стать настоящим шагом к перевороту, который многим откроет глаза на роль женщин в жизни и развитии общества.

Ада ещё долго причитала в столовой, проклинала всех вокруг и глупые правила. Её поддерживала Лилит, и в основном диалог они вели между собой, обсуждая то, что они вполне могут обойтись без мужчин и не хотят быть всего лишь чьими-то спутницами. Остальные предпочли молча ужинать.

До зачёта по магии оставалось достаточно времени, но уже маловато, чтобы начинать с самого начала, и Ада с Уицем проводили вместе всё своё время, пытались с разных сторон подойти к связке. В конце концов, когда Уиц согласился стать поддерживающим, у них получилось вылечить растения благодаря зачаткам целительной силы в магии Ады — и это был настоящий успех.

Свободных вечеров стало заметно больше, теперь не нужно было часами сидеть в библиотеке и выискивать информацию в куче разных книг, даже не всегда написанных на понятном языке — иногда приходилось хватать кого-то из других стран и просить перевести, что, конечно, тоже занимало много времени и вызывало возмущения со стороны «переводчиков». Скорее бы уже придумали какой-нибудь магический артефакт, который бы переводил всё с любого языка мира!

Сара куталась в пальто, обмотавшись шарфом по самый подбородок. Джая в меховой жилетке носилась по сугробам с неменьшей охотой, чем по лужам или траве, пока ещё было тепло. Аде нравилось рассказывать интересные истории о героинях, которые не вошли в доклад:

— А ещё была императрица Лань Хуэй, правившая в Шао'Линьра. Она взошла на трон в эпоху смуты, когда её муж был тяжело ранен в битве. Взяла на себя бразды правления и стала полководцем! Её правление ознаменовалось несколькими значительными победами в войнах, которые угрожали стране. Лань Хуэй умело использовала тактику обмана и хитрости, что позволяло ей одерживать победы над значительно более сильными противниками. В армии ей даже посвящали стихи и песни. Не просто главнокомандующий, а ещё и символ, дарующий надежду!

Сара не слушала, погружённая в свои мысли.

— А? Прости, я...

— Ты опять наказана?

— Нет. Я... кажется, я готова снять заклятие с Гора.

— Но тебя что-то останавливает?

— Сомнения. Если я не справлюсь, сделаю только хуже? К тому же, мать точно обо всём узнает, и я боюсь... Мне страшно, Ада. Так хочу помочь Гору, он лишь невинный во всём этом, но что она сделает со мной?

Ада поджала губы, не зная, что сказать. Кали делала для неё столько хорошего, поддерживала, а после случившегося на защите доклада и вовсе не получалось думать про эту женщину плохо.

— Я понимаю, — тихо сказала Сара. — Ты можешь ничего не говорить. А мне нужно просто взять себя в руки.

— Ты справишься.

Ада остановилась и повернулась лицом, уверенно положила руки на плечи Сары.

— Спра-вишь-ся. Я верю в тебя. И Авен верит. Пусть ваши разговоры стали сдержаннее... Хочешь, он тебе страстное любовное письмо напишет, а ты его прочитаешь и сожжёшь? Как в романе! Я его заставлю.

Она улыбнулась уголками в губ:

— Не надо, хотя в твоих способностях я не сомневаюсь.

— Тогда я сама тебе сочиню стих. Нет, песню. Серьёзно, ты правда способная! И мать намеренно пытается сделать всё, чтобы ты просто в себя не верила. Но ты не должна этого допускать! Такие люди, как ты, меняют мир. И у тебя уже есть возможность помочь Гору. Так сделай это. Я сбегаю к ним всем, с помощью тайных ходов проберёмся в один из закрытых классов.

Задумчиво нахмурившись, Сара коротко кивнула:

— Да, ты права. Я просто обязана, несмотря на свои страхи. Если не разорвать связь, это может стоить Гору жизни.

Закрытый и давно не использующийся класс в дальнем крыле неподалёку от танцевального зала встретил зловещей тишиной, почти неработающими лампами и пылью на столах. Пришлось захватить с собой несколько свечей.

Сдвинув диваны, в полумраке устроились пятеро: Сара опустилась на пол напротив Гора, поставив перед собой горелку, над которой медленно закипало дурнопахнущее зелье. Ада и Авен сели на диваны, а Ганеша балансировал на узком подлокотнике.

— Сейчас мы и сами напоминаем это тайное общество магов, ведьм или кто там они, — скептично сказал Авен, зажимая нос пальцами.

— Или умалишённых, — тихо отозвался Гор.

Ганеша задумчиво почёсывал подбородок, пристально вглядываясь в бурду в колбе.

— Сар, ты ведь знаешь, как работает заклинание, которое сейчас на Горе? Разве мы не сможем с помощью него выяснить, кто именно в него превращался?

— Из-за связи на них могут появляться травмы друг друга. Я тоже думала о том, как это может в помочь поисках гада, но мы же не можем резать или клеймить Гора...

От этих слов бедолага ещё сильнее вжал голову в плечи и бросил на брата взгляд, полный мольбы о помощи, на что тот лишь махнул рукой:

— Сказано же: никто тебя ранить не будет.

— Конечно, клеймить мы его не станем, — согласился Ганеша. — Однако можем сделать татуировку. Не знаю, проявит ли себя краска на том, кого мы ищем, но нацарапан рисунок первое время точно будет, пока не заживёт.

— М-м, а для моей татуировки ты так время и не нашёл, — саркастично сказала Ада.

Оставив её без ответа, Сара обратилась к Гору:

— Ты готов к этому?

— Татуировка? На самом деле, я думал об этом ещё когда помогал Ганеше с арахиянскими символами для эскизов.

— А что скажет Исида? — спросил Авен.

— Ну, это будет только летом. Да и сделать она ничего не сможет — не сотрёшь, — так что... Я согласен.

Ганеша спрыгнул с подлокотника и опустился на пол.

— В таком случае, у меня с собой краска и игла. Ничего объёмного и полноценного мы сегодня сделать не успеем, но...

Гор протянул свою руку и, перебив, уверенно сказал:

— Анкх. На тыльной стороне ладони.

— Анкх ведь защитный символ? — спросила Сара. — Если так, то даже с практической точки зрения полезно. Возможно, однажды этот знак спасёт тебя от негативного воздействия.

Он пожал плечами:

— Это символ семьи Эхнатон. И именно его я хочу видеть на своей коже. Ко всему прочему, анкх, проступивший на руке кого-то не относящегося к нашему роду, привлечёт очень много внимания, пойдут слухи. Мы быстро вычислим ублюдка.

Авен моргнул, на мгновение увидев в брате нечто совсем новое. Взрослое.

— Тогда я начну заклинание, а вы займитесь тату, — подытожила Сара.

Не став медлить, каждый принялся за свою работу. Ганеша и Гор отошли туда, где на магических лампах ещё остались чары, и подзарядили их для лучшего света, предварительно поплотнее задёрнув шторы. Ада пошла с ними, чтобы утолить своё любопытство и посмотреть на работу Ганеши. А Авен остался с ведьмой.

Сара молчала. Добавляла в кипящую жидкость отвратительного цвета свежие травы, предварительно собранные в оранжерее. В общем-то, столь скучную тему по алхимии она взяла лишь чтобы получить свободный доступ к травам, не вызывая никаких подозрений, а сама за несколько посещений прихватила всё необходимое для обратного заклинания «Слияние ликов».

— Ты напряжённая. Боишься ошибиться?

— Не хочу, чтобы ты видел меня ведьмой.

— Как это?

Она не рассказывала. И всё ещё хотела надеяться, что ему не придётся увидеть то уродство, но это было неизбежно.

— Когда ведьма применяет свои силы, её лицо... меняется. Не в лучшую сторону. Ганеша видел. Гора я попрошу закрыть глаза, чтобы не боялся ещё больше. И попросила бы тебя, но ты не станешь.

— В этом нет необходимости. Я всё равно люблю тебя.

«Сможешь ли ты повторить это, увидев мою истинную сущность?» — мысленно спросила его Сара, но озвучить не посмела.

— Сара, посмотри на меня. Мне неважно, ведьма ты или нет. Ты спасла мою жизнь, вытащила нас с Уицем. Не боишься бросать вызов матери ради нас, прямо сейчас снимаешь какое-то ведьминское заклятие с моего младшего брата. Даже если ты превратишься в того тролля с болота, это всего лишь метаморфоза. На самом деле ты другая. Твоя душа красива и чиста, как бы ни выглядело лицо, и кто бы тебя ни родил.

Последнее отозвалось в сердце болью. Сара действительно ощущала глубочайшую вину за то, чьей дочерью родилась. С самого рождения она — продолжение той, что причинила столько боли, растоптала сотни жизней ради власти и золота.

— Грехи родителей — лишь их грехи. Ты не имеешь к этому отношения.

— Авен, я...

— Прошу, не говори ничего. Я с тобой, и не хочу слушать никаких возражений.

Ей хотелось крепко обхватить его шею, поцеловать, спрятаться в объятиях, но внимание привлёк лопнувший в колбе пузырёк и пошедший от него зелёный дым.

— Кажется, готово. Я сварила зелье в обратной последовательности. Надеюсь, волосы Гора подойдут и нам не требуется прядка того, кто изначально в него превращался. Полагаю, моей крови будет достаточно. Это финальный штрих. А затем Гор вдохнёт пары зелья и снова будет принадлежать лишь самому себе.

— Ты сейчас превратишься?

Сара коротко кивнула, прежде чем полоснуть ножом по своей ладони. Капли шустро побежали вниз, падая в бурлящую жидкость.

Все свечи потушил внезапный порыв ветра.

Нараспев зазвучали слова на неизвестном древнем языке. Голос с женского и всем знакомого всё сменялся на вой чертей из преисподней, скрипел, прерываемый стуком зубов и всё более шумным лопанием пузырьков.

— Мы вовремя, — сказал Ганеша, глядя на лохматую тёмную фигуру сестры и убирая баночку с краской в сторону.

Авен смотрел, не отрываясь, не в силах даже моргнуть. Что Сара переживает сейчас? Каково ей быть такой?

«Сейчас!»

Лишь одно слово прозвучало сразу отовсюду, эхом отразилось в голове. Никто не был уверен, что Сара сказала это уже на понятном им языке, но каждый понял смысл.

Гор на ватных ногах подошёл к ведьме. Нерешительно помотал головой и попятился, когда увидел чудовище. Лишь рука брата, настойчиво поставившая на колени и заставившая нагнуться к колбе, не позволила сбежать.

— Вдыхай, — бескомпромиссно приказал Авен.

Не оставалось ничего, кроме как подчиниться.

С каждым вдохом мир проваливался, плыл, закручивался в вихре... Сложно сказать, что именно с ним происходило. Гор брыкался, стонал, но Авен не позволял сбежать.

В мыслях всплывали странные воспоминания, явно не принадлежащие Гору. Вечеринка, встреча с светловолосой девушкой в саду...

«Ты свободен»

Последний вдох, прежде чем поток дыма прекратился.

С треском кожи, одним лёгким движением Сара вернула свой человеческий облик и склонилась над потерявшим сознание мальчишкой.

— Что я сделала?! Авен, я... Он...

— Он дышит. Его сердце бьётся.

— А если он не очнётся?!

От стремительно наступающего приступа паники спас слабый голос:

— Я помню её... Помню Рейчел.