Запретная поэзия

Повозки проносились мимо, копыта лошадей хлюпали по лужам. До носа доносился запах свежей выпечки и чьего-то недешёвого парфюма. Говорят, в соседних государствах улицы пахли нечистотами и немытыми телами, но Тенебриса это не касалось — дышащий свободой и разными национальностями, он вобрал в себя всё самое лучшее, включая систему водопровода, что проходила в каждую квартиру, даже самую маленькую и бедную.

Сара задумчиво рассматривала витрины магазинов, пока Ада бегала туда-сюда и даже успела поругаться с каким-то прохожим, в которого врезалась.

— Вот паскуда, — фыркнула она, скрестив руки на груди.

Сара улыбнулась уголками губ и предположила:

— Может, тебе стоило извиниться?

— Ещё чего! Пусть смотрит, куда идёт! Я знала, куда мне надо, а тут он.

Последний выходной они решили провести в городе. А если быть точнее, то в поисках чего-нибудь красивого для предстоящего бала, потому как подходящей одежды не нашлось ни на той, ни у другой, а одалживать вещи у Рене как-то стыдно.

У Сары было сложено в шкафу роскошное расшитое камнями и золотыми нитями сари, и надевала она его от силы пару раз. Правила бала не запрещали появляться в торжественной национальной одежде, наоборот, это было одним из способов подчеркнуть преданность своей стране, но ей всё равно не хотелось. Во-первых, в сари элементарно неудобно танцевать! А во-вторых, плевать на слова матери, Сара хотела почувствовать себя леди, как все прочие девушки.

Денег она успела скопить не так много, так что на дорогие фасоны можно даже не заглядываться, но, быть может, получится отыскать что-нибудь среди старых коллекций не самых популярных бутиков. В любом случае, наряд можно доработать, на это останется целая ночь.

Ада всё ещё воротила нос от одной мысли, что ей всё же придётся посетить бал. Надеть платье (в котором её даже родные, пожалуй, никогда не видели), натянуть фальшивую улыбку, вести беседы ни о чём, вальсировать со всеми этими мужиками, пожирающими взглядом её декольте. Нервы натянуты до предела, и лишь по этой причине она сорвалась на случайного прохожего, хоть и прекрасно понимала, что в столкновении виновата в первую очередь её собственная невнимательность.

Бал проходил ежегодно, и имел под собой он лишь одну единственную цель: представить высокородных молодых людей друг другу, а также покрасоваться богатством и манерами. Именно на нём чаще всего наставники и подмечали перспективные пары, а затем писали письма их родителями с советами о предложении помолвки.

Аду это бесило. Не хотелось быть кобылой, что рассматривают со всех сторон перед покупкой — именно так она воспринимала посещение бала. И потому отчаянно надеялась не попасть на него, задержаться подольше дома, но у судьбы всегда свои планы.

Когда основная улица уже заканчивалась и разделялась на множество куда более тихих, Сара остановилась возле не самой приметной двери с вывеской из тёмного дерева «Бутик Ша-Аль».

— Похоже на то, что мы искали. Думаю, здесь одеваются аристократы средней руки.

— Если тебе не хватит, я смогу добавить. Наверное.

На самом деле, если бы отец не выслал Аде денег, ей было бы не на что даже шарфик купить, потому как стипендию она стабильно получала почти нулевую за своё «неподобающее поведение». Идиотские правила! Неужели смиренность и аккуратность повязанного галстука важнее хорошей учёбы?!

Над головой прозвенел дверной колокольчик.

Внутри их встретило уютное пространство, наполненное мягким светом газовых ламп и ароматом лаванды, дерева и лёгких духов. Пол — тёмный паркет, местами прикрытый коврами с восточным узором. Стены украшены зеркалами в бронзовых рамах и гравюрами с модными силуэтами, но помещение довольно маленькое, в сравнении с более востребованными магазинами.

На полках лежали ткани и журналы с эскизами нарядов, которые из них можно сшить. Деревянные манекены, лишь отдалённо напоминающие людские фигуры, были одеты в готовые наряды и аксессуары, соответствующие последним веяниям моды, но без вызывающей роскоши. Здесь можно было найти элегантные сюртуки, платья из муара и батиста, шляпки с вуалью, перчатки из мягкой кожи, трости с резными ручками, а также стеклянные ароматные флаконы, веера и украшения ручной работы.

За кассой, читая какой-то бульварный безымянный роман, сидела немолодая женщина, густая кудрявая копна которой была собрана в высокую замысловатую причёску.

Втянув носом витающий в бутике аромат, Сара улыбнулась:

— Кажется, Рене рассказывала про это место. Так приятно пахнет. Лаванда и?..

— Сандал, — радушно ответила женщина с лёгким поклоном. — Рада новым посетителям. Можете звать меня мадам Элоиза. Интересуетесь чем-то конкретным или бесцельно бродите по торговым переулкам в поисках чего-то особенного? Я как раз закончила новую партию перчаток из лиможской кожи. Позвольте предложить?

— Мы студентки Царской академии. И так получилось, что нам нечего надеть на предстоящий бал. Хотелось бы уйти отсюда с чем-то прекрасным, потому что времени на поиски у нас не так уж и много.

— И чем-то чертовски непрактичным, — буркнула Ада, не слишком пытаясь скрыть своё отношение к «дамскому раю».

Мадам Элоиза чуть склонила голову, не улыбаясь, но в её глазах мелькнуло неодобрение.

— Практичность — добродетель, но изящество — долг, — произнесла она, отступая в сторону и указывая на один из манекенов, стоящих поодаль. — Позвольте вам показать кое-что, достойное королей. Без излишеств, но с характером.

Оглядев манекены и сразу поняв, что эти фасоны ей не по карману, Сара решила сначала разобраться с поисками наряда для Ады.

— Моей подруге, можете звать её мисс Эхнатон, нужно что-нибудь подходящее, но не слишком... вызывающее.

— Или слишком кружевное, — добавила Ада, скрестив руки на груди. — Или слишком розовое. Или вообще платье.

Мадам Элоиза не выказала ни удивления, ни недовольства. Она лишь чуть приподняла бровь и кивнула.

— Разумеется. У каждой леди — свой стиль. Позвольте мне предложить несколько вариантов, мисс Эхнатон. Возможно, Вы предпочтёте что-то с чёткой линией плеча и без лишних оборок?

Ада кивнула с благодарностью, не произнеся ни слова. Подошла к зеркалу и оглядела саму себя — в строгом рединготе она выглядела скорее как молодой офицер, нежели как девушка на выданье. И её это более чем устраивало.

Сара медленно шла вдоль ряда платьев, пальцами касаясь тканей. Её взгляд задержался на одном — простом, из бордового бархата, с аккуратной вышивкой по подолу. Она приподняла ценник и, не изменившись в лице, аккуратно опустила его обратно.

— Это платье очень идёт Вам, мисс, — заметила мадам Элоиза, подойдя ближе. — Цвет подчёркивает Ваши глаза.

— Оно... прелестно, — ответила Сара с лёгкой улыбкой. — Но, боюсь, я ищу что-то ещё более... скромное. У меня уже есть жених, и лишнего внимания мне бы не хотелось.

Мадам Элоиза посмотрела на неё внимательно, но сдержанно. Она не задала ни одного лишнего вопроса. Вместо этого прошла к задней части бутика, отодвинула занавеску и вернулась с платьем, аккуратно сложенным в бумагу.

— Это — из прошлогодней коллекции. Ткань не столь изысканна, как у новых моделей, но крой классический. Я оставила его для особого случая. Позвольте Вам примерить?

— Вы очень добры, мадам.

Тем временем Ада стояла перед зеркалом в тёмно-синем платье с высоким воротом и прямым силуэтом. Оно почти не отличалось от её повседневной одежды, но ткань была мягче, а посадка — безупречна.

— Это... не так ужасно, как я ожидала, — пробормотала она, глядя на своё отражение. — Почти как мундир. Только без пуговиц.

Сара рассмеялась, впервые за день искренне. Ходить с Адой по магазинам оказалось намного веселее, чем в компании «нормальных девушек».

— Ты будешь самой грозной дамой на балу.

— А ты — самой потрясающей, моя леди, — ответила Ада. — Даже в платье из мешковины.

Мадам Элоиза, стоявшая чуть поодаль, позволила себе лёгкую улыбку.

— Истинная элегантность не в ткани, а в осанке, — произнесла она. — И в том, как женщина носит своё платье — или отказывается его носить.

Они все трое рассмеялись — по-разному, но искренне. За окнами расходился снегопад, но внутри бутика царило тепло — не только от ламп и ароматов, но от редкого чувства: женское понимания, не требующее слов.

Вернуться они успели как раз ровно до закрытия ворот, чудом успев проскочить под строгим взглядом стражника.

Снег превратился в бурю, оставив девушек с маленькими сугробами на головах и стучащими зубами, потому им не оставалось ничего, кроме как отогреваться чаем. Недавно Монро угощал их каким-то своим сбором с добавлением листьев смородины и сушёной ежевики — напиток оказался действительно хорош.

— Ада, а с кем ты пойдёшь в итоге на бал? — спросила Сара, почёсывая за ухом Джаю, усевшуюся возле её стула и жалобно выпрашивающую пряники.

— С Уицем, — пожала она плечами. — Нас обоих никто не позвал, а ещё мы отвратительно танцуем. Вариантов оказалось не слишком много.

Хитро улыбнувшись, Сара наклонила голову вбок. Сразу уловив её настрой, Ада быстро замотала головой:

— Не вздумай тут фантазировать! Мне мерзко от одной только мысли... фу, Сара! Я не стану женой и даже любовницей этого идиота!

— А мне показалось, вы хорошо ладите. Понимаете друг друга.

— Да, но... С друзьями не спят, понимаешь? Это как с братьями. Мерзко.

— И это мне говорит арахиянка!

— У моего поколения несколько другие взгляды на всё это безобразие.

— А мне кажется, что если замужество неизбежно, то лучше выходить хотя бы за того, кто тебе не отвратителен. К тому же, ты можешь просто закрыть этот вопрос с отцом на ближайшие четыре года, лишь поддерживая видимость каких-то отношений с Уицем. Помолвка — ещё не брак. Её и разорвать можно.

— Да, но на это нужна очень веская причина. А я надеюсь, что он всё-таки не помрёт.

Сара рассмеялась и неожиданно спросила:

— А с кем Уиц пришёл на бал в прошлом году? Он не рассказывал?

— Рассказывал! Лучше отложи еду в сторону, а то подавишься. Он на дуэли отбил девчонку своего прошлого соседа по комнате. А когда двое этих придурков рассказали ей обо всём, она избила их обоих веером и послала куда подальше. В итоге им пришлось чуть ли не под ручку прийти друг с другом, потому что девушек разобрали!

— Его репутация и правда сплошная комедия.

— Не то слово. Хотя я на его месте была бы рада, если бы мне пришлось идти на бал с соседкой.

— Ну, меня мой потенциальный партнёр пока что веером не избивал и куда подальше не посылал, несмотря на то, сколько проблем в жизни я ему создаю.

— Хотя я бы посмотрела, как Авен орудует веером и лупит им кого-то по голове... мне бы не хотелось, чтобы это была ты. Не переживай, Сара, он бывает хлюпеньким и неуверенным, но природное упрямство не позволит сдаться. Даже если сейчас он может дуться и задирать нос, не обращай внимание, совсем скоро приползёт с целой шкатулкой рубиновых украшений, сделанных специально для тебя.

Опустив взгляд на кулон с головой льва, Сара поморщилась. В его глазах были те самые рубины, уже ставшие ненавистными.

— Я бы предпочла другие камни. Розовый сапфир, турмалин, александрит... да мало ли камней, олицетворяющих любовь и страсть? А вообще-то, на своём пальце мне бы хотелось видеть бриллиант.

— Просвети свою невежественную подругу, в чём подтекст.

— Именно бриллианты являются традиционным камнем для обручальных колец, символом нерушимой связи. Неважно, какого цвета, хотя от него зависит цена.

— Бывают цветные бриллианты?

— Ещё как! Жутко дорогие.

— И чем же красный, например, отличается от рубина?

— Красный бриллиант и рубин отличаются как по составу, так и по происхождению цвета: рубин — это разновидность корунда, окрашенная в красный цвет благодаря примесям хрома, тогда как красный бриллиант — это алмаз, в котором красный оттенок возникает из-за редких и сложных искажений кристаллической решётки. Рубины встречаются чаще и имеют насыщенный, тёплый цвет, тогда как красные бриллианты чрезвычайно редки, обладают алмазным блеском и высокой прозрачностью, что делает их одними из самых ценных и дорогих драгоценных камней в мире.

— У-у, сколько умных слов... Я поражаюсь тому, сколько всего ты знаешь, Сара. Как всё это может уместиться в голове?

Она пожала плечами:

— Мне, кроме всех этих знаний, было нечего туда заложить. Но на самом деле я знаю лишь малую часть того, что таит в себе этот мир. Например, вряд ли смогу хоть как-то поддержать беседу на тему какого-нибудь предмета, которому вас учили в военной школе.

Ада задумалась, перебирая в голове возможные варианты, позволяющие блеснуть умом.

— В основном нас тренировали, но теоретические дисциплины тоже были: военная стратегия и оперативное искусство, тактика, топография и навигация, криптография, медицина...

— Криптография! Звучит жутко интересно. Расскажи.

— Я похожа на прилежную ученицу? — рассмеялась Ада, протягивая руку к миске с пряниками.

— Да, — со всей серьёзностью ответила Сара. — Не принижай свои заслуги. Ты очень стараешься, когда тебе это действительно нужно. Хватит называть себя глупой, это не так.

Ненадолго задумавшись за то время, пока жуёт, Ада кивнула и махнула рукой:

— Ладно, кое-что я помню. На криптографии мы изучали теорию шифрования, организацию защищённой связи. Это сложный предмет, запутанный, его часто пересдают. Но тебе бы понравилось.

Сара молчала, ожидая продолжения и заставляя Аду сильнее копаться в воспоминаниях.

— О, так ты хочешь услышать, как я чуть не провалила экзамен по криптографии, но в итоге спасла всю группу? Слушай.

— Ада! И ты ещё пытаешься убедить меня в том, что ничего интересного не было!

— Ну-у, я куда больше люблю вспоминать, как мы бездельничали и доканывали друг друга и преподов, — смеялась Ада, прежде чем начать рассказ. — Это был наш финальный экзамен по крипте. Препод — полковник в отставке, с каменным лицом и голосом, как будто он шифровал при Амоне-Ра I. Он всегда говорил: «Криптография — это не про математику. Это про выживание». Мы думали, он шутит. Он не шутил.

Описание преподавателя напомнило профессора Шалтиэля.

— Экзамен был в форме практики: нам выдали зашифрованное сообщение и дали два часа, чтобы его расшифровать. Кто не справится — пересдача через полгода. А у нас уже билеты на увольнительную, понимаешь?

— Сделаю вид, что понимаю.

— Ну, конечно! Я теперь такая же, как ты — уверенная, что любой экзамен смогу осилить. Так вот, смотрю я на шифр — и понимаю, что это не просто Хезарь или Виженер. Это что-то странное, с двойной подстановкой и каким-то шумом. Все в панике, кто-то уже просто пишет наугад. А я вспоминаю, как на одном из занятий он вскользь упомянул старую эльфирийскую систему шифрования, которую мы не проходили, но я тогда заинтересовалась и почитала про неё ночью, надо мной тогда ещё стебались все. И вот — это оно!

— А ещё меня умной называешь. Как я и сказала, мне вообще непонятно, о чём ты сейчас пытаешься рассказать.

— Пф-ф, пустяки. Ты бы разобралась. В итоге я начинаю расшифровывать, и через час у меня получается фраза: «Поздравляю, вы прошли испытание. Настоящий шифр — у вас под носом». Я в шоке. Смотрю на бланк — а там, внизу, мелким шрифтом, как будто водяной знак, ещё один шифр. Его никто не заметил.

— Вот же зараза. Это точно был не Шалтиэль? — наконец озвучила свои мысли вслух Сара.

— О, нет! Шалтиэль смазливый. А тот был не просто садистом, а ещё и старым и вонючим! Он просто обожал наглотаться чеснока перед уроками. Короче, я поднимаю руку, показываю преподу. Он подходит, смотрит, улыбается, причём впервые за весь курс, и говорит: «Одна догадалась. Остальные — учитесь внимательности». В итоге он поставил мне «отлично», а остальным дал шанс пересдать через неделю, потому что я «подала пример». Всё-таки в армии коллективная ответственность или, наоборот, поощрения превыше всего. С тех пор меня в группе звали «Шифровальщица». И да, на увольнительную мы всё-таки пошли. Только я — с конфетой от препода в кармане.

— Ты невероятная, Ада. Только я до сих пор не могу понять... Что ты называешь «увольнительной»?

— А, увольнительная — это когда нам официально разрешают покинуть территорию школы на какое-то время. Ну, типа как каникулы, только короткие. Обычно на выходные или на вечер. Мы тогда можем сходить в город, к родным, просто погулять без формы. Это прям событие, особенно после недель строевой, пар и нарядов. Так что, если тебе дали увольнительную, — считай, выиграла в лотерею.

— Ну вот, ты вынуждаешь меня спросить, что такое строевые и наряды! Я знаю только те, которые мы сегодня в бутике смотрели.

Ада искренне рассмеялась:

— Спрашивай меня о чём угодно. Сейчас расскажу, что такое настоящая военная романтика. Строевая — это когда мы маршируем, учим команды, повороты, шаги, выправку. Представь: плац, все в форме, шаг в шаг, «налево», «направо», «на месте — стой!». Сначала кажется, что это просто, а потом понимаешь, что если хоть один человек собьётся — вся группа начинает заново. Особенно весело летом, когда солнце нещадно жарит, а ты отрабатываешь поворот на месте.

— И никто не получал тепловых ударов?

— Получали. За эту слабость мы тоже огребали по шапке, кстати. Но целители у нас были хорошие, быстро в чувства приводили.

— А наряд что такое?

— Это дежурства. Например, наряд по столовой — помогать на кухне, раздавать еду, убирать. Или наряд по казарме — следить за порядком, проверять, чтобы всё было чисто и по уставу. А ещё есть наряд по КПП — стоять на посту, проверять документы, докладывать. Иногда попадаешь в ночной наряд — и всё, про сон можно забыть.

Обдумывая услышанное и глядя то перед собой, то на сияющую от радости Аду, Сара осторожно спросила:

— Тебе нравилось там больше, чем здесь, в Академии?

Вопрос поставил в ступор. Ада похлопала глазами, не зная, что ответить. Все эти месяцы она старалась просто гнать от себя тоску, но сейчас...

— Да, Сара. Там я могла быть собой. И ко мне относились как к равной. Оценивали мои истинные навыки и труды, не нужно было никого из себя строить. И я рада, что здесь у меня есть ты, но...

— Тебе не хватает твоих старых друзей и действительно интересной учёбы.

Почти незаметно поджав губы, Ада коротко кивнула и опустила взгляд. Она корила себя за то, что так быстро раскололась и дала слабину.

Все переживания заглушили крепкие объятия. Сара положила её голову к себе на плечо, мягко похлопала ладонью по лопаткам и тихо сказала:

— Скучать не стыдно. Но я обещаю, что будущее будет не хуже. Ты сможешь построить его, даже если все окружающие в этом лживом месте не верят. Я с тобой. И Авен. И Уиц, Лилит, Монро... Вокруг тебя столько готовых подставить плечо людей. И мы вместе создадим то будущее, которое не лишит нас тёплых воспоминаний, а исполнит желания в настоящем.

В глазах скопилось то, что Ада всегда себе запрещала. И в этот раз она так же не позволила слезам выйти — крепко зажмурилась и обняла подругу в ответ. Шёпотом сказала над самым её ухом:

— И я с тобой. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.