Роза и Волк

Зал Большого Совета в Королевском дворце не видел такого стечения народа со времён коронации самого монарха. Высокие стрельчатые окна пропускали тусклый свет осеннего дня, но не могли рассеять мрак, сгустившийся под сводами. Все места за длинным дубовым столом были заняты: герцоги, графы, верховные жрецы, военачальники. Здесь были и союзники Лисы, и приспешники Мелвина, и множество тех, кто просто боялся пропустить исторический момент — или стремился вовремя примкнуть к победителю.

Лиса сидела не на троне — он всё ещё оставался пустым — а на кресле регента во главе стола. Она была одета не в роскошные одежды, а в строгий наряд тёмно-синего бархата, её единственным украшением была диадема и обсидиановая брошь-волк. Лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Руки лежали на столе неподвижно.

Напротив неё, по правую руку, восседал лорд Мелвин. Он выглядел благообразно и немного печально, как человек, вынужденный взять на себя тяжкий, но необходимый груз. Рядом с ним — епископ Годрик в полном облачении, с лицом святого, обременённого грехами мира. Лорд Вернон сидел дальше по столу, опустив глаза, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом.

Совет открыл сам король. Его внесли в зал на носилках, и он произнёс несколько хриплых, едва слышных слов о важности единства и верности короне. Затем, едва кивнув дочери, его унесли обратно в покои. Все поняли: это его последнее появление на публике. Его эра заканчивалась.

Лиса поднялась.
«Благодарю Его Величество. По петиции, поданной лордами Дагмардом, Верноном и графом Айвеном, Чрезвычайный Большой Совет созван для рассмотрения вопроса о престолонаследии и будущем королевства в этот трудный час. Слово за подателями петиции.»

Лорд Дагмард поднялся. Его грубый, неотёсанный голос резал изысканную тишину зала, как топор.
«Я, Хальдан Дагмард, говорю не как политик. Я говорю как солдат и как человек, чья дочь проливала кровь на восточных рубежах. Мы все видели, что творилось в королевстве: пожары, слухи, клевета, покушения на верных слуг короны. Кто-то хочет расколоть нас, пока король болен. Я подавал петицию, чтобы положить этому конец. Чтобы мы, лорды королевства, решили раз и навсегда: мы поддерживаем законного регента, дочь нашего короля, которая вела страну через мир и который доказала свою твёрдость? Или мы позволим интриганам и трусам ввергнуть нас в хаос?»

Его слова, прямые и грубые, вызвали ропот. Мелвин мягко улыбнулся.
«Благодарю, лорд Дагмард, за вашу... пламенную речь. Но вопрос не в поддержке. Вопрос в законности и стабильности. Регент — женщина. И, как недавно напомнил нам епископ Годрик, священные тексты и традиции...»

«Традиции — это хорошо, — перебила Лиса, и её голос, тихий и чёткий, заставил Мелвина замолчать. — Но они не должны душить будущее. Я управляла королевством год. Казна полна, границы спокойны, народ не голодает. Это — моя законность. А что касается «женской слабости»... — она обвела зал взглядом, — ...то, возможно, некоторые мужчины в этом зале могли бы поучиться у меня стойкости.»

Наступила тяжёлая пауза. Затем слово взял Годрик.
«Ваша светлость, ваши достижения несомненны. Но речь идёт не только об управлении. Речь идёт о престолонаследии. О династии. У вас нет наследника. А ваш... избранник... человек без рода, без королевской крови. Его близость к вам вызывает вопросы о вашей... рассудительности.»

Это была открытая атака. Лиса почувствовала, как по спине побежали мурашки гнева, но она лишь подняла бровь.
«Вопросы? Какие вопросы, ваше преосвященство?»

«Вопросы о том, не ослеплены ли вы страстью, — мягко сказал Мелвин, подхватывая тему. — О том, не использует ли этот «герой» ваши чувства для собственного возвышения. Особенно учитывая... его поведение на востоке. Говорят, он не одинок там.»

Зал загудел. Это был удар ниже пояща, и все это знали. Лиса видела, как побледнел Вернон, как сжались кулаки у Дагмарда.

«Вы говорите о леди Элис Дагмард? — спросила она, и её голос зазвучал ледяными осколками. — О дочери человека, который только что высказал вам свою поддержку? О женщине, которая командовала войсками и спасла сотни жизней, включая жизнь герцога, когда на него было совершено покушение? Вы называете это «поведением»?»

«Покушение? — Мелвин сделал удивлённое лицо. — Странные слухи. Мы слышали лишь о несчастном случае в заброшенном руднике.»

«Несчастный случай, организованный вашим же шпионом, лорд Мелвин» — раздался новый, хриплый от недавней болезни, но полный неумолимой силы голос.

Все головы повернулись к входу в зал. В дверях, опираясь на меч в ножнах как на посох, стоял Чонгук. Он был в простых, но чистых дорожных одеждах, без герцогских регалий. Его лицо было бледным и исхудавшим, но глаза горели холодным, яростным огнём. За его спиной, как тени, стояли Кэл и двое северян Дагмарда.

В зале воцарилась гробовая тишина. Мелвин медленно повернулся, его лицо на мгновение исказила гримаса чистого, животного страха, но он мгновенно взял себя в руки.
«Герцог! Какая... неожиданность. Мы как раз говорили о вас.»

«Я знаю, — сказал Чонгук, медленно, преодолевая боль в груди, шагая в центр зала. Он остановился рядом с креслом Лисы, но не садился. Он был здесь не как проситель, а как обвинитель. — Я слышал, как вы поливаете грязью честь леди, которая спасла мне жизнь. И честь женщины, которую я люблю. И мою собственную честь. И, кажется, вы упомянули какое-то «покушение».»

Он вынул из-за пазухи железный ларец и поставил его на стол со стуком, который прозвучал, как выстрел.
«Здесь — признание человека по имени Элвин, вашего писаря и шпиона, лорд Мелвин. Перед смертью он указал, что действовал по вашему приказу. Здесь — ваша фляжка с гербом, которую он имел при себе. Здесь — монеты с той же меткой, которыми вы ему платили. Его задача была — «ослабить герцога любым способом». Организовать «несчастный случай». Посеять раздор. — Чонгук обвёл взглядом потрясённых лордов. — Этот человек также подтвердил, что пожар на южных складах был организован по вашему указанию, чтобы дискредитировать регента. И что вы планируете посадить на трон марионетку — принца Орланда — и править от его имени.»

Шум в зале стал оглушительным. Мелвин вскочил.
«Это наглая ложь! Клевета! У этого выскочки нет доказательств!»

«Есть свидетель, — раздался новый голос. Все обернулись. В дверях стоял молодой, испуганный на вид юноша в дорогих, но помятых одеждах. Принц Орланд. За ним стояли два суровых северянина Дагмарда. — Лорд Мелвин... он держал меня в заточении в своём поместье. Говорил, что защищает от... от злой регента и её фаворита. Обещал сделать меня королём.»

Это был крах. Полный и безоговорочный. Мелвин стоял, его лицо стало землистым. Годрик молитвенно сложил руки, но его глаза метались в поисках выхода.

Лиса поднялась. В её руке был свиток.
«На основании представленных доказательств и свидетельских показаний, я, как регент, объявляю лорда Мелвина и епископа Годрика государственными изменниками. Они обвиняются в организации покушения, поджога, клевете на корону и попытке узурпации власти. Стража, арестовать их.»

Гвардейцы, стоявшие у стен, двинулись вперёд. Мелвин отступил, его глаза бешено метались.
«Вы не смеете! Я — лорд Совета! У меня есть поддержка!»

Но его поддержка таяла на глазах. Лорды, ещё минуту назад сидевшие с ним за одним столом, теперь отворачивались, отодвигались. Никто не хотел тонуть вместе с ним.

Когда стража сковала Мелвина и Годрина наручниками и повела прочь, в зале воцарилась тишина, полная шока и неверия.

Лиса перевела дыхание и посмотрела на Чонгука. Впервые за весь совет их взгляды встретились по-настоящему. В его глазах она увидела усталость, боль, но и бесконечную, безоговорочную преданность. И любовь. Ту самую, которая была сильнее любой клеветы.

«Лорды, — сказала она, и её голос дрогнул лишь на миг. — Кризис миновал. Предатели разоблачены. Но вопрос о будущем остаётся. — Она сделала паузу, собираясь с духом для последнего, самого важного шага. — И сегодня, с вашего разрешения и с благословения моего отца, короля, я хочу положить начало этому будущему.»

Она протянула руку Чонгуку. Он, превозмогая слабость, сделал шаг вперёд и взял её. Их пальцы сплелись.

«Я объявляю о своей помолвке с герцогом Чонгуком, героем Восточной марки, человеком, чья верность и доблесть спасли это королевство. Наш брак состоится, как только позволит здоровье моего отца. И когда это произойдёт... он станет не только моим мужем. Он станет вашим королём-консортом. Защитником трона, который он уже защищал на поле боя. И вместе мы будем вести Элизиум в новую эру. Эру мира, силы и справедливости.»

Она закончила. Зал замер. А потом раздался первый хлопок. Это был лорд Дагмард. Потом — Вернон. Потом — ещё и ещё. Сначала робко, потом — громче. Аплодисменты наполнили зал, смешавшись с возгласами одобрения. Не все аплодировали. Некоторые молчали, негодуя или испытывая шок. Но момент был переломный. Победа была за ними.

Чонгук стоял, держа её руку, и смотрел в её глаза. Всё, ради чего он боролся, страдал, строил — всё это привело его сюда. К ней. К этому моменту, когда их судьбы наконец-то, официально и бесповоротно, сплелись перед лицом всего королевства.

Буря миновала. Заговор был раздавлен. Теперь перед ними была только одна задача — дождаться свадьбы. И начать новую главу их общей истории. Главу, которую они напишут уже не как принцесса и командир, а как королева и её король.