Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 15
Шёлковый клочок с вестью от Лисы шёл до Восточной марки долгих две недели. Леди Сигрид была осторожна — она отправила его не с гонцом, а с одним из монахов-странников, идущих на богомолье к святым источникам в горах. К тому времени, как крошечный восковой шарик попал в руки Кэлу, на марке уже витали иные, местные тревоги.
Лето выдалось неспокойным. Остатки банд с Пепельной Спины, оттеснённые вглубь гор, почуяв слабину, активизировались. Начались нападения на обозы, угон скота, вылазки к самым стенам строящейся крепости. Работы замедлились — каждый день приходилось отвлекать людей на отражение угроз. Чонгук метался как тигр в клетке: с одной стороны, нужно было сдать основные укрепления до зимы, с другой — нельзя было оставлять людей беззащитными.
Элис стала его оперативным командиром. Пока он занимался общей стратегией и крупными объектами, она возглавила мобильные отряды быстрого реагирования. Её тактика была проста и эффективна: не ждать удара по стенам, а бить на дальних подступах, устраивать засады на горных тропах, выжигать гнёзда бандитов до того, как они соберутся в силу. Она была беспощадна, расчётлива и, что самое главное, — её слушались безоговорочно. Солдаты, и свои, и северяне, видели в ней не «женщину-командира», а просто Командира. Того, кто ведёт к победе и бережёт их жизни.
Именно после одной из таких успешных операций, когда её отряд вернулся с добычей — захваченным оружием и парой важных пленников, — Кэл вручил Чонгуку восковой шарик. Они были в штабной палатке на передовом редуте, пахло порохом, потом и влажной землёй.
«От леди Сигрид. Для вас, ваша светлость» — сказал Кэл своим обычным, бесстрастным тоном, но его взгляд был красноречивее слов: дело важное.
Чонгук расколол воск. Шёлк развернулся в его ладони. Он прочитал три строчки. И мир вокруг, только что такой ясный и наполненный адреналином после удачной вылазки, вдруг пошатнулся.
Пожар. Слухи о тебе и Элис. Будь осторожен. Верь только Кэлу. Жду.
Каждое слово было ударом. Пожар — значит, в столице кризис. Слухи... о нём и Элис. Значит, кто-то специально плетёт эту паутину, чтобы ударить по Лисе через него. «Будь осторожен» — она предупреждает, что опасность рядом, может быть, даже здесь, среди своих. «Верь только Кэлу» — доверять нельзя никому. И последнее — «Жду». Не «люблю». Не «скучаю». «Жду». Как приказа. Как клятвы. Это было письмо не от возлюбленной, а от командира, передающего приказ на передовую.
Он поднял глаза. Элис стояла у входа в палатку, вытирая грязное лицо мокрым платком. Она уловила перемену в его выражении.
«Проблемы?»
Он не мог ей не доверять. Она только что рисковала жизнью за его дело. Но приказ был ясен: «Верь только Кэлу».
«Столичные дела, — уклончиво ответил он, сжимая шёлк в кулаке. — Ничего критичного.»
Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Она видела, что он лжёт. Но не стала настаивать. Кивнула и вышла, чтобы отдать распоряжения по отряду.
Чонгук остался один с Кэлом.
«Что ты знаешь?»
«Ничего, кроме того, что в письме, — ответил Кэл. — Но если леди Сигрид рискнула отправить его тайно, значит, обычные каналы скомпрометированы. И опасность серьёзна.»
«Слухи обо мне и Элис... — Чонгук провёл рукой по лицу. Он чувствовал себя грязным. Его дружба, его доверие к Элис, их общее дело — всё это теперь превращалось в оружие против Лисы. — Кто-то в столице работает против нас. Против неё.»
«Да, — коротко сказал Кэл. — И, скорее всего, этот же кто-то имеет уши и здесь.»
Они оба знали, о ком речь. Писарь в канцелярии, молодой человек по имени Элвин, взятый на службу за хороший почерк. Он был слишком любопытен, слишком часто оказывался не в том месте и не в то время. Раньше на это закрывали глаза — ну, молодой, любопытный. Теперь это выглядело иначе.
«За ним нужно присмотреть, — тихо сказал Чонгук. — Незаметно. И... подготовить всё к возможному отъезду. Если в столице пожар, ей может понадобиться моя поддержка. Не военная, а... политическая.»
Кэл кивнул. План был ясен: сохранять видимость нормальной работы, усилить безопасность, вычислить шпиона и быть готовым в любой момент двинуться на запад.
Вечером того же дня Чонгук нашёл Элис на северном валу. Она смотрела в сторону гор, где догорала вечерняя заря.
«Элис, — начал он, подходя. — Нам нужно поговорить.»
Она обернулась. Её лицо в сумерках было усталым и печальным.
«О столичных делах? О которых «ничего критичного»?»
Он вздохнул. Он не мог рассказать всё, но должен был предупредить её.
«В столице идут интриги. Очень грязные. И... нас с тобой в них вплели. Твоё имя и моё используют, чтобы навредить ей.»
Элис не удивилась. Она лишь горько усмехнулась.
«Я знала, что это случится. Два человека, мужчина и женщина, вместе в таком деле... для придворных сплетников это просто подарок. — Она посмотрела на него. — Что прикажешь делать? Мне уехать?»
В её голосе не было вызова, только готовая к повиновению усталость. Это ранило его сильнее всего.
«Нет. Ты нужна здесь. Но... нам нужно быть осторожнее. Официальнее. Не давать повода.»
«Повод уже дали мы сами, просто находясь рядом, — тихо сказала она. — Но я понимаю. Буду держать дистанцию. Рапорты — только через сержантов. Совещания — только при свидетелях.» Она замолчала, потом добавила: «Мне жаль, Чонгук. Что из-за меня... из-за нас... ей причиняют боль.»
«Не из-за тебя, — резко сказал он. — Из-за тех, кто хочет власти. Ты лишь удобный инструмент. Как и я.»
Они стояли в наступающих сумерках, разделённые невидимой, но прочной стеной, которую возвели вокруг них чужие интриги. Их лёгкое, братское товарищество было отравлено. Отныне каждое их совместное действие, каждый взгляд будут оцениваться, будут иметь двойное дно.
«Я напишу отцу, — сказала Элис, ломая тягостное молчание. — Пусть он использует своё влияние в столице, чтобы заткнуть глотки клеветникам. Он может это сделать.»
Чонгук кивнул. Это был разумный ход. Но он знал, что паутина, которую сплели их враги, крепка. И одним письмом лорда Дагмарда её не разорвать.
Он смотрел, как Элис спускается с вала, её силуэт растворяется в синеве вечера. Он думал о Лисе. О её трёх строчках на шёлке. О том, каково ей сейчас одной в горящей столице, отбиваться от врагов, которые бьют по ней через него. Чувство бессильной ярости сжало его горло.
Он достал из-под рубахи перстень Розы Сумерек. Крутанул его в пальцах. Он дал ей слово вернуться через год. И он вернётся. Но он вернётся не просто герцогом, отстроившим марку. Он вернётся, чтобы раздавить тех, кто посмел тронуть её. Чтобы очистить путь к их общему будущему от всей этой грязи и коварства.
Но сначала нужно было закончить здесь. Поставить последний камень в стену. И найти того, кто в его же доме начал точить нож для удара в спину ему и его королеве. Немое письмо не только предупредило его. Оно объявило войну. И Чонгук был готов её принять.
Комментарии