Роза и Волк

Гонец из Северных рубежей прибыл в столицу, когда над городом ещё висел лёгкий запах гари. Он не поехал ко двору. Он направился прямо в особняк лорда Мелвина, что уже было знаком — новости были частными и срочными.

Мелвин принял его в том же подвальном кабинете. Гонец, запылённый и усталый, вручил ему не письмо, а небольшой, тяжёлый свиток, опечатанный личной печатью лорда Хальдана Дагмарда — стилизованной горной вершиной, пронзённой мечом.

Развернув свиток, Мелвин сначала улыбнулся. Это был ответ на его тайное, осторожное письмо, отправленное неделями ранее. В нём он, под маской «старого друга, озабоченного репутацией семьи», намекнул лорду Дагмарду, что его дочь, находясь на Восточной марке, «ведёт себя не вполне осмотрительно» и что «злые языки могут запятнать её честь и честь всего дома».

Мелвин ожидал благодарности, беспокойства, возможно, запроса на подробности. Он надеялся получить в Дагмарде союзника, недовольного тем, что его дочь втянута в скандал.

То, что он прочитал, заставило его улыбку исчезнуть, а пальцы похолодеть.

Текст был краток и высечен, казалось, не чернилами, а лезвием на камне:

«Мелвин.

Получил твоё письмо. Знай: моя дочь находится там, где ей и надлежит быть — на службе у короны, рядом с человеком, чью честь и доблесть я уважаю больше, чем чью-либо иную. Её поведение — отражение моих принципов и воспитания. Тот, кто осмелится запятнать её имя, запятнает и моё. И я не тот человек, чьё пятно смывается словами.

Что до «злых языков» — я советую тебе прикусить свой. Мои друзья на севере длинноносы и имеют острые когти. И они не любят, когда трогают их птенцов.

Письмо сожги. Больше не пиши.

Х.Д.»

Это была не просьба. Это была угроза. Чистая, недвусмысленная и смертельно опасная. Лорд Хальдан Дагмард не был придворным интриганом. Он был властителем суровых Северных рубежей, человеком, чья верность короне строилась не на выгоде, а на личном кодексе чести. И он только что дал понять, что видит в Мелвине не коллегу, а врага.

Мелвин медленно опустил свиток. Его расчёт оказался фатально ошибочным. Он думал, что отец, услышав о потенциальном скандале с дочерью, отзовёт её или, по крайней мере, присоединится к травле Чонгука, чтобы отвести удар от семьи. Вместо этого Дагмард встал на их защиту. Более того — он увидел в Мелвине источник угрозы.

Это меняло всё. Северные рубежи были ключевым союзником, их войска — грозной силой. Открытый конфликт с Дагмардом сейчас, когда и так всё висело на волоске, был немыслим.

«Господин? — тихо спросил гонец, видя, как лицо Мелвина стало землистым. — Есть ответ?»

«Нет, — прохрипел Мелвин. — Никакого ответа. Иди. И забудь, что был здесь.»

Когда гонец ушёл, Мелвин швырнул свиток в камин. Пергамент сморщился, почернел, вспыхнул ярким пламенем. Но слова, высеченные на нём, уже отпечатались в его мозгу. «Не тот человек, чьё пятно смывается словами.»

Он подошёл к столику с вином, налил себе полный бокал, выпил залпом. Алкоголь не снял ледяной ком страха в груди. Он недооценил Чонгука. Недооценил силу личных связей, которые тот успел создать. Дагмард, суровый, неподкупный северянин, был теперь его открытым защитником. Это делало историю с «порочной связью» почти невозможной для продавливания. Кто поверит, что дочь Хальдана Дагмарда, воспитанная в строгих понятиях чести, будет вести себя как потаскуха? Нет, эта нить в его паутине оказалась туго натянутой и готовой лопнуть, разрезав ему руку.

Нужно было менять тактику. Ударить в другое место. И ударить так, чтобы даже Дагмард не смог ничего поделать. Удар должен быть направлен не на моральный облик, а на власть. На легитимность. И здесь... здесь у него уже была заготовлена бомба. Пожар на юге был лишь фитилём. Нужно было поджечь главный заряд.

Он подозвал слугу.
«Пригласите ко мне епископа Годрика. Скажите, что дело касается... спасения души королевства. И чтобы он захватил древние хроники о престолонаследии. Особенно те, что касаются прав женщин.»

Пока слуга удалялся, Мелвин смотрел на тлеющие угли в камине. Свиток Дагмарда истлел, превратившись в пепел. Но его тень легла на всю комнату. Весы качнулись. Сила Чонгука и Лисы оказалась больше, чем он предполагал. Но Мелвин не был бы собой, если бы не имел на другой чаше весов ещё более тяжёлый груз. Груз вековых предрассудков, религиозных догм и страха старой знати перед новой кровью. И он был намерен обрушить эту чашу на них со всей силой.

Дагмард защитил честь дочери. Что ж. Теперь Мелвин пойдёт на честь самой короны. И посмотрим, устоят ли они тогда.