30
Чонгук Темный
Чонгук через почтовик отправил записку в столицу. В ней он рассказал о том, что узнал от отца Лалисы относительно Джихё и ее родства с местной ведьмой Санной. Просил выяснить, так ли это, и как можно скорее прислать ему ответ.
Инквизитор легко мог бы переместиться в столицу, но было не до того. К тому же допросить Джихё Жемчужную, а заодно проверить справочную информацию относительно ее родни, могли и без присутствия самого Темного.
Также Чонгук доложил в столицу о воздействии черной ведьмы на некроманта Манобан. Здесь тоже требовалось выяснить, каким именно способом женщина долгие годы поддерживала такой эффект. Тригор Манобан не мальчик и себя наверняка обезопасил. Значит, было что-то такое, что сломало защиту мага, а это вопрос крайне важный и требующий немедленного решения.
В ответ прилетело короткое подтверждение, что Темного услышали и поняли. И что сведения пришлют, как только допросят ведьму на нужную тему.
Дракон достал дело погибшей Кассандры Локс. Тело женщины уже было обезврежено от возможного магического воздействия и передано родственникам для захоронения. Оставалось только понять: а причастна ли к гибели женщины Жемчужная? Или же тут замешан кто-то иной?
С мыслей о черной ведьме Чонгук перешел на Тригора Манобан. Инквизитор еще раз проанализировал увиденное и пришел к выводу, что теперь следует ожидать повышенного внимания со стороны отца Лалисы. Это неплохо, разве что дракон был не намерен разрешать этому родственнику давить на свою ведьмочку.
Темный рассматривал снимки Кассандры Локс с места преступления, когда в дверь кабинета постучали.
— Можно? — произнес бодрый женский голос, и, не дожидаясь ответа, перед глазами Чонгука появилась мать.
— Ты? — удивился дракон.
Он встал из-за стола и двинулся навстречу родительнице.
— Разумеется, это я, твоя больная и старая мать. Настолько старая, что ты даже не удосужился познакомить меня со своей женой.
— Уже знаешь? — Чонгук приподнял брови и подставил матери локоть на всякий случай. Вдруг ей и правда плохо? Хотя она не выглядела больной, скорее взволнованной. — Это хорошо. Присаживайся, наверное, устала с дороги.
Кто-то доложил про Лалису? Но кто?
— Не язви, я чудесно добралась порталом, но решила снять комнату на постоялом дворе, который мне указал один неплохой человек. И поясни, сын, что хорошего, если я с твоей драконицей еще не знакома, а вы уже женаты?
— Она не дракон, мама. Моя Лалиса — ведьма.
Надо было видеть лицо леди Маргариты, когда она узнала правду о жене сына.
— Лучшая, если ты об этом, — дополнил инквизитор.
Разговор с матушкой выходил не самый плохой.
— Тебе не доложили, что моя истинная ведьмочка?
— Как, по-твоему ты себе представляешь, это должно выглядеть на семейном древе? — вопросом на вопрос ответила мать.
Все ясно — жалобщиков не было. Матушка навестила семейное древо в особой комнате, на котором на листьях красовались имена членов рода. Женатые родственники меняли цвет листа на более темный.
— И когда ты нас познакомишь? Живете вместе? Ты уже показывал ей сокровищницу? Как твоя женщина относится к детям, сколько планируете? Сын, как ее имя?!
— Лалиса Манобан. Была такой, теперь она носит мою фамилию. Возможно, ты знакома с ее отцом-некромантом. В столице он держит контору.
— Да? — Мать оживилась и облегченно выдохнула. — Ну хоть в этом нам повезло, мужик посообразительнее твоего отца. Правда, у него жена тоже ведьма, но с кем не бывает. Я верно говорю, милый?
Последние слова родительница почти пропела, явно намекая на Лалису.
— Его жена — черная ведьма, она в камере, а сам Тригор находился под ее воздействием. Пока идет следствие, но уверен, эта женщина в семью не вернется.
Леди Дженни минуту сидела с открытым от удивления ртом, а потом глубокомысленно произнесла:
— Скажите пожалуйста, какие тут кипят страсти. Чонгук, бросай свою работу и поехали знакомить меня с женой. Нет, я отправлюсь к ней одна. А ты, сын, работай и не забудь, что дети сами не заводятся и надо как можно чаще наведываться к супруге.
Выдав эту речь, матушка бодро пошагала к выходу. Однако дойти до двери не успела, когда спохватилась и всплеснула руками.
— Забыла уточнить адрес твоей жены или координаты дома.
Чонгук назвал матери то, что она запросила, а потом отправил записку Лисе насчет активной родительницы.
«Поняла, помощь не требуется», — немедленно ответила любимая.
Под текстом она нарисовала зубастую смешную рожицу, увидев которую дракон повеселел. Матушка и впрямь личность непростая, только и Лалиса не наивная девчонка. Справятся, пообщаются и без него.
Спустя несколько минут инквизитор отправился на задержание ведьмы Санны. Откладывать это дело было никак нельзя.
Дракон демонстративно подъехал к дому Санны на ведомственной карете. Стражи и маги из инквизиции рассредоточились вокруг самостоятельно, старательно мимикрируя под обычных горожан. Не у всех выходило на отлично, кого-то выдавала армейская выправка, а кого-то форма. Однако смущаться и отказываться от важного дела никто и не думал.
Темный ступил на мостовую, постучал прихваченной тростью о бордюр, после чего двинулся к дому ведьмы Санны. Чонгук нарочно постоял у крыльца, пытаясь успокоить все свои инстинкты. А они вопили, требовали сжечь без суда и следствия черную ведьму, чтобы та даже случайно не сбежала и не сумела причинить вред хоть кому-то еще.
Подобные особи существовали исключительно за счет чьей-то энергии, жизненной силы. И несмотря на то что часто проживали в лесу, такие ведьмы были чужды самой природе.
Чонгук добрался до нужной двери и постучал, затем еще два раза. Дверь не открылась, пришлось нажать на нее плечом. Полотно поддалось, но дракон тут же отскочил. Проверил контур дома на безопасность, после чего вошел.
Санна отсутствовала, зато дракон с изумлением обнаружил третью городскую ведьму — Миён. Та сидела с кляпом во рту и мычала, силясь что-то сказать. Привязанная веревками к массивному креслу, ведьма пыхтела и пучила глаза, пытаясь привлечь к себе внимание. Выглядела женщина бледной, но живой.
Дракон осмотрелся по сторонам, затем приблизился к связанной и вытащил у нее изо рта пожеванный кляп.
— Где Санна? — спросил дракон.
— Я эту мерзавку на лоскутки порву, выпотрошу как свинью, — распалялась Миён. — Нашлю на нее блох, червей, заставлю грызть камни у крыльца.
Угрозы сыпались из ведьмы как горох, но слушать их все у дракона не было желания. Все тем же кляпом он заткнул рот болтливой женщине и предупредил:
— Все это изложите в письменном виде, и я непременно передам вашей подруге, когда ее поймаю. А сейчас мне нужно знать, кто вас так. Это она, ведьма Санна? Кивните, если я прав.
Миён подтвердила.
— Вы знаете, куда она отправилась?
Женщина помотала головой и замычала. Пришлось вынуть кляп.
— Понятия не имею, куда понесло эту гадину. Вот ведь дрянь, а я принесла ей кусок пирога. Господин инквизитор, освободите меня, прошу! Руки сводит, и хочется в уборную.
— Давно? — спросил Чонгук.
— Час или побольше, не знаю. Я случайно уснула, — сообщила Миён и показно поморщилась.
Пришлось ускориться и освободить пострадавшую. А когда та двинулась к двери, Чонгук предупредил:
— Там выход, а не уборная. И советую не задерживаться, иначе я или мои люди войдем к вам.
— Дожила! Инквизитор за мной бегает, потаенные места смотреть хочет, — хихикнула освобожденная.
— Вы передумали? — многозначительно произнес дракон.
— Бегу! А если хотите знать, где Санна, так, по моему разумению, она сейчас ищет наиболее подходящую ведьму. Моя сила ей пришлась не по вкусу.
Единственная ведьма, которую он так любил, принимала гостей.
— Чем ей ваша кровь и сила не угодили?
— Просто я болела в детстве часто, и лечили меня не маги, а обычная деревенская лекарка. Кровь она мне испортила, понятно? Невкусная я для Санны, а еще наелась чеснока с медом, перед тем как зайти сюда.
Подобную гадость дракон отродясь не пробовал и не собирался.
Спустя короткое время рассредоточившиеся вокруг дома стражи получили сообщение, что захват откладывается. Сам же дракон покинул дом только через час. К Миён во избежание нападения приставили охранника. Ведьма сначала кривила губы, а после согласилась.
— Я ценный свидетель, — заявила она следователю-стражу.
— Очень, — подтвердил он и добавил: — А теперь выверните карманы. Я хочу убедиться, что вы не имеете при себе ничего запрещенного.
— Я пострадавшая! — напомнила ведьма.
— Разумеется, — не стал спорить мужчина. — Но карманы попрошу вывернуть. И нагрудный тоже. Иначе я решу, что вам есть что скрывать от властей.
От подобной наглости Миён открыла рот, но тут же замолчала, глядя на маленький нож, который выпал из ее кармана.
Дракон и страж переглянулись — оружие ритуального убийства случайным не бывает. И оно нашлось не на письменном столе ведьмы Санны, а в кармане ее подруги. Совпадение? Возможно.
— Как вы объясните его наличие?
— А чего там объяснять? — смутилась женщина. — Мне его один офицерик ваш подарил, чтобы все как полагается было. Я же ведьма, а не повариха, и у меня своя страсть к ножичкам. У нас с этим стражем отношения завязались, вот он и расщедрился.
Чонгук даже не завершил допрос, когда почувствовал беспокойство за Лалису.
— Ведьму в камеру, без моего разрешения не отпускать, — скомандовал Чонгук. — И выясните все про этого офицера. Думается мне, что погоны у него лишние.
— Ах ты! — взвилась Миён, только ее быстро угомонили.
Кем бы ни оказалась эта ведьма, но разбираться с ней нужно тщательнее.
Темный открыл портал в лавку к любимой и шагнул в него. Прежде чем проход захлопнулся, дракон успел заметить на столе вазу с ежевикой. Видимо, обе сестры предпочитали эту ягоду остальным: Джихё уплетала ее в тот самый день, когда пострадала оборотница Джису Корец, а у убитой старушки Кассандры ежевика прилипла к ноге.
Чонгук очутился на кухне Лалисы (не стал своим визитом пугать посетителей) и сразу услышал женский крик. Голос был незнаком, и раздавался он из торгового зала.
Не медля ни секунды, инквизитор бросился туда.